А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это отличало его от прочих эрлингов, по крайней мере от тех, кого знал Берн. Не всегда легко иметь необычного отца, хотя мальчик мог испытывать некую мрачную гордость, видя, что другие боятся Торкела не меньше, чем он сам. О нем шептались, на него указывали пальцами, осторожно, купцам, навещавшим остров. Берн видел это, он был наблюдательным ребенком.
Другие люди рассказывали мальчику истории; он знал кое-что о деяниях своего отца. Спутник и друг самого Сигура Вольгансона до самого конца. Плавания в шторм, набеги во тьме. Бегство от сингаэлей после смерти Сигура и потери его меча. Возвращение в одиночку через земли сингаэлей, потом через просторы королевства англсинов на восточное побережье и, наконец, домой, по морю в Винмарк и на этот остров. С набегами покончено.
— Я вспоминаю такую ночь, как эта, давно это было, — сказал его отец, прислонившись к валуну, отмечающему границу их земли. — Мы ушли слишком далеко от лодок, и нас окружили — личная гвардия Кутберта, его лучшие люди — между лесом и рекой.
Кутберт был королем англсинов в те годы, когда Торкел совершал набеги вместе с Вольганом. Это Берн знал.
Он помнил приятные минуты, такие, как эта, когда они с отцом были вместе: заходит солнце, воздух теплый, его отец добрый и разговаривает с ним.
— Сигур в ту ночь сказал нам кое-что. Он сказал, что бывают минуты, когда для того, чтобы выжить, ты можешь сделать только одну-единственную вещь, какой бы невероятной она ни казалась, и ты должен действовать так, будто это возможно. Единственный шанс, который у нас был, заключался в том, что враг был слишком уверен в победе и не выставил дозорных на случай ночного прорыва. — Торкел посмотрел на сына. — Ты понимаешь, что все выставляют ночных дозорных? Это самое основное в армии. Безумие не сделать этого. Они должны были их выставить, не было ни одного шанса, что они этого не сделали. Берн кивнул.
— Поэтому мы помолились Ингавину и бросились на прорыв, — безразличным голосом продолжал Торкел. — Человек шестьдесят — люди с двух кораблей — против двухсот, по крайней мере. Атака вслепую в темноте, некоторые из нас на краденых лошадях, некоторые пешком, никакого порядка, только быстрота. Все дело было в том, чтобы добраться до их лагеря и прорваться сквозь него — захватить еще коней на бегу, если удастся, — а потом бежать к кораблям, стоящим в двух днях пути оттуда.
Тут Торкел сделал паузу, глядя на летние поля и лес за ними.
— У них не было дозорных. Они ждали утра, чтобы разгромить нас, большинство из них спали, некоторые еще пели и пили. Мы убили тридцать или сорок человек, добыли коней для наших пеших воинов, взяли в заложники двух танов. Слепая удача, мы не могли увидеть в темноте, кто они. И обменяли их у Кутберта на следующий день на свою свободу — на возможность добраться до кораблей и уплыть.
Тут он усмехнулся, вспомнил Берн, в рыжую бороду. Его отец редко улыбался.
— Англсины на западе подняли мятеж против короля Кутберта после этого, и тогда Ательберт стал королем, затем Гадемар и Элдред. Совершать набеги стало сложнее, а потом Сигур погиб в Льюэрте. Именно тогда я решил осесть на земле. И всю оставшуюся жизнь чинить сломанные двери.
Сначала ему пришлось бежать, в одиночку, пешком, через две разные страны.
“Ты должен действовать так, будто это возможно”.
— Я собираюсь переправиться на материк, — тихо ответил Берн девушке в той темноте у леса.
Она стояла неподвижно.
— Украдешь лодку?
Он покачал головой.
— Коня не возьмешь в такую лодку, с которой возможно управиться в одиночку.
— Ты не хочешь бросать коня?
— Не хочу.
— Значит?..
— Поплыву, — сказал Берн.
— Ясно.
Он улыбнулся, но знал, что она не видит улыбку. Она несколько мгновений молчала.
— Ты умеешь плавать?
Он покачал головой.
— Не так далеко.
Герои подходят к порогу, к тем мгновениям, которые делают их героями, и еще они умирают молодыми. Ледяная вода, конец зимы, скалистый берег Винмарка невероятно далеко, на той стороне пролива, едва различимый при свете дня, если не опустился туман, но не сейчас.
Что за герой, если у него никогда не было шанса что-нибудь сделать? Если он умер у первого порога?
— Думаю, конь может меня донести, — сказал он. — Я буду.. — поступать так, будто это возможно. — Он чувствовал, как меняется его настроение, как его охватывает неизвестность при этих словах. — Обещай мне, что в море не будет чудовищ.
— Хотелось бы, чтобы это было в моих силах, — ответила девушка.
— Ну, это честный ответ, — заметил он. И снова рассмеялся. На этот раз она не смеялась.
— Будет очень холодно.
— Конечно, будет. — Он поколебался. — Ты… что-нибудь видишь?
Она поняла, что он имеет в виду.
— Нет.
— А под водой? — Он старался говорить шутливо. Она покачала головой.
— Не знаю. Извини. Я… скорее младшая дочь, чем ясновидящая.
Снова молчание. Ему пришло в голову, что стоило бы начать бояться. Ночное море, плыть прямо в черноту…
— Мне передать что-нибудь твоей матери?
Ему это не пришло в голову. Ничего такого. Теперь он подумал об этом.
— Лучше пусть думают, что ты меня не видела. Будто я сам все сообразил. И погиб из-за этого в море.
— Может быть, и не погибнешь.
По ее голосу не похоже, что она в это верит. Ее привезли из Винмарка через пролив на гребной лодке. Она знала пролив, его течения и холод, даже если в нем нет чудовищ.
Берн пожал плечами.
— Будет так, как решат Ингавин и Тюнир. Поколдуй, если умеешь. Помолись за меня, если не умеешь. Возможно, мы еще встретимся. Спасибо за то, что пришла. Ты спасла меня от… одной неприятной смерти, по крайней мере.
Ночь уже перевалила за середину, и ему еще предстояло довольно далеко добираться до берега, ближайшего к материку. Он больше ничего не сказал, и она тоже. Ему казалось, он видит, как она смотрит на него в темноте. Берн вскочил на коня, которого не захотел оставить для погребальных обрядов Хальдра Тонконогого, и ускакал.
Незадолго перед тем, как он добрался до берега к юго-востоку от леса, он вспомнил, что не знает имени своей спасительницы и не имеет четкого представления о том, как она выглядит. Едва ли это имеет значение; если они встретятся снова, то это, вероятно, произойдет в потустороннем мире, где обитают души.
Он обогнул мрачную темноту соснового бора и выехал на каменистый берег у воды: скалистый и дикий, открытый ветрам, никаких лодок, никаких рыбаков в ночи. Морской прибой, его тяжелый грохот, соль на лице, никакой защиты от ветра. Голубая луна на западе, теперь у него за спиной, белая луна сегодня взойдет только на рассвете. В океанской воде будет темно. Одному Ингавину известно, какие твари могут караулить его, чтобы утащить под воду. Он не бросит коня. Не вернется обратно. Приходится делать то, что осталось, и действовать так, будто это возможно сделать. Тут Берн вслух проклял отца за то, что тот убил человека и сделал такое с ними всеми: с его сестрами, и матерью, и с ним самим, — а потом заставил коня войти в полосу прибоя, белую там, где волны бились о камни, и черную дальше, под звездами.
Глава 2
— Наша беда в том, — пробормотал Дей, поглядывая в просветы между золотисто-зелеными листьями, — что мы создаем хорошие стихи, но плохие осадные орудия.
Об осаде, собственно говоря, и речи не шло. Это замечание было сделано настолько не к месту и было так характерно для Дея, что Алун громко рассмеялся. Не самый мудрый поступок, если учесть, где они находились. Дей с размаха зажал рот брата ладонью. Через мгновение Алун подал знак, что взял себя в руки, и Дей с ворчанием отпустил его.
— Ты хочешь захватить кого-нибудь конкретно? — спросил Алун достаточно тихим голосом. И осторожно передвинул локти. Кусты не шевельнулись.
— Могу назвать одного поэта, — неосторожно ответил Дей. Он питал склонность к шуткам, его младший брат был склонен смеяться над ними; они оба лежали, вытянувшись, под листвой на склоне холма и смотрели на скот внизу, в зафне. Они отправились на север воровать скот. Сингаэли часто угоняли скот друг у друга.
Дей быстро поднял руку, но на этот раз Алун лежал тихо. Они не могли допустить, чтобы их заметили. Их было всего двенадцать человек — теперь, когда Гриффита поймали, одиннадцать, — и они забрались далеко на север, в Арберт. Не больше двух-трех дней пути от моря, по подсчетам Дея, хотя он не знал точно, где они находятся и чей это большой дом стоит внизу.
Двенадцать — это минимальное количество людей для вылазки, но братья были уверены в своих силах, и не без причины.
Кроме того, в Кадире говорили, что любой из их людей стоил двоих арбертян и по крайней мере троих из Льюэрта. Возможно, в двух остальных провинциях считали несколько иначе, но это всего лишь тщеславие и бахвальство.
По крайней мере, так должно быть. Тревожило то, что Гриффита, отправленного вперед на разведку, так легко поймали. Хорошо то, что он предусмотрительно захватил с собой арфу Алуна, выдавая себя за странствующего барда. Плохо то, что Гриффит, как всем известно, не умеет ни петь, ни играть даже ради спасения своей жизни. А спасение его жизни стало насущной задачей.
Итак, братья спрятали девять человек у дороги, подальше от посторонних глаз, и взобрались на этот холм, чтобы составить план спасения. Если они вернутся домой без скота, это плохо, но не унизительно. Не каждый поход бывает успешным; можно все же сделать кое-что, чтобы стоило рассказывать эту историю. Но если их королю-отцу или дяде придется платить выкуп за кузена, взятого в плен во время не получившего их одобрения рейда, ну, тогда это будет… очень плохо.
А если племянник Оуина Кадирского погибнет в Арберте, это может означать войну.
— Сколько, по-твоему? — прошептал Дей.
— Двадцать, плюс-минус несколько человек. Хозяйство солидное. Кто здесь живет? Где мы находимся? — Дей видел, что Алун продолжает смотреть на коров.
— Забудь пока о коровах, — резко сказал он. — Все изменилось.
— Может, и нет. Мы их выпустим из загона сегодня ночью, четверо из нас погонят их на север и рассеют по долине, а остальные пойдут выручать Гриффита, пока хозяева будут собирать своих коров.
Дей задумчиво посмотрел на младшего брата.
— Это умно, против ожидания, — в конце концов произнес он.
Алун толкнул его в плечо, довольно сильно.
— Брось, — мягко ответил он. — Это была твоя идея, а я пытаюсь нас вытащить. Не задирай нос. В какой он комнате?
Дей пытался это вычислить. Дом — а его владелец явно был богат — вытянулся в длину с востока на запад. Угадывались очертания большого зала за двойными дверями внизу, крылья дома полукругом уходили на север от каждого конца этого основного здания. Дом, который разрастался постепенно, некоторые его части строили из камня, другие — из дерева. Братья не видели, как поймали Гриффита, нашли только следы борьбы на тропинке.
Два пастуха караулили стадо на дальнем конце огороженного выгона восточнее дома. Мальчишки, они все время отмахивались руками от мух. Девять вооруженных мужчин вышли из дома с тех пор, как братья пробрались сюда, в заросли над двором. Один или два раза из дома донеслись далекие, громкие голоса, и одна девушка выходила к колодцу за водой. В остальном было тихо и жарко, сонный послеполуденный зной в конце весны; бабочки, жужжание пчел, ястреб летает кругами. Дей несколько мгновений наблюдал эту картину.
Ни один из братьев не сказал, хотя оба это понимали, что крайне маловероятно, чтобы им удалось вытащить человека из охраняемой комнаты, даже ночью и при наличии отвлекающего маневра, причем так, чтобы с обеих сторон не погибли люди. Во время перемирия. Этот налет провалился еще до того, как начался.
— А мы хотя бы уверены, что он там? — спросил Дей.
— Я уверен, — ответил Алун. — Самое вероятное место. Он может быть гостем? Они могли?..
Дей посмотрел на него. Гриффит не умел играть на арфе, которую взял с собой, носил меч и кожаные доспехи, да еще и говорил с кадирским акцентом…
Младший брат кивнул, хотя Дей ничего не сказал. Все и так слишком ясно. Алун тихо выругался, потом прошептал:
— Ладно, он в плену. Нам нужно действовать быстро, точно знать, куда мы двинемся. Давай, Дей, придумывай. Святой Джад, где они его держат?
— Да славится святой Джад, Брин ап Хиул имеет обыкновение держать пленников в той комнате, в восточном конце основного здания, когда есть пленники. Если я правильно помню.
Братья резко обернулись. Дей успел выхватить нож, как увидел Алун.
Иногда этот мир — место, полное неожиданностей. Особенно когда покинешь дом и привычное окружение. Все равно имелось разумное, логическое объяснение тому, почему какой-то человек мог оказаться здесь, прямо у них за спиной. Один из людей мог принести им новости; один из сторожей внизу мог почувствовать присутствие других кадирцев, кроме взятого в плен, и отправиться на их поиски; их могли заметить, когда они поднимались сюда.
То, что они увидели в реальности, оказалось совершенно невероятным. Человек, который ответил на вопрос Алуна, был невысоким, седовласым, с гладко выбритыми щеками и подбородком и улыбался им обоим.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов