А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Чуть больше — и они умирают в жестоких мучениях, и что-то в их крови заставляет ее закипать при соприкосновении с морской водой. А что рассказывают о чародеях? Вот именно, внешне они неотличимы от людей. Вполне возможно, что они были такие же гоблины, как мы с вами, и только с течением времени они обросли легендами.
Джарред играл с остатками пирога в своей тарелке.
— А ведь действительно, каждый новый рассказчик рассказывает истории по-своему.
— Подумай еще вот о чем: по рассказам, чародеи утратили способность думать о будущем больше чем на несколько дней или недель вперед, и именно способность людей представлять себе возможный ход дальнейших событий дала им преимущество перед гоблинами. Но насколько далеко и бесстрашно мы смотрим в будущее? На несколько месяцев? Или на несколько лет? Похоже, с каждым поколением мы становимся все более близоруки. Может, когда-то чародеи и не были людьми, но боюсь, что люди постепенно превращаются в чародеев.
— Но, — вставил, хмурясь, Френсис Перселл, — ведь еще есть Сокровища Гоблинов. Хрустальное Яйцо, с его тонким механизмом, при помощи которого Его Величество сдерживает вулканический огонь, таящийся под городом. Сфера Маунтфалькона, Большой Серебряный Неф, принадлежащий королю Риджксленда, который не позволяет морю разбить плотины и захлестнуть сотню миль плодородной земли, смыть десяток деревень и как минимум один большой город. И многие другие, не менее чудесные. Могли ли человеческие маги создать такие удивительные вещи?
— А почему бы и нет? — Люциус откинулся на спинку стула. — Откуда нам знать, на что были способны наши далекие предки? Мы знаем лишь то, что они позволили нам знать. Подумайте, сотня драгоценных механизмов, сотня маленьких королевств, княжеств и герцогств. Это случайное совпадение или так и было задумано? Что появилось раньше, королевство или Хрустальное Яйцо?
— На это вопрос я легко могу ответить. Магических приборов у гоблинов было значительно больше, больших и маленьких, но только Великие Сокровища уцелели после революции. Остальные были уничтожены либо потеряны, а может быть, и спрятаны, и за все эти годы никому не удалось их обнаружить.
— Так об этом я и говорю. Полторы тысячи лет, дорогой мой Френсис, и еще пять тысяч лет до этого. Все это было так давно — как мы можем надеяться узнать правду?
Этажом выше послышался скрежет, там что-то заскользило, затем раздался громкий вибрирующий звон — это бронзовый великан на часах пришел в движение, поднял свой молот и ударил в один из двенадцати колоколов. Пока затихал звук удара, лаборатория со всем ее содержимым продолжала тихонько дрожать.
Король Джарред усилием воли заставил себя вернуться к действительности.
— Я опаздываю на свой собственный бал. Как тебе не стыдно, Люк, задерживать нас здесь своими сумасбродными речами. — Он поднялся со стула, и остальные последовали его примеру.
— Вот досада! — отозвался Люциус. — Перис и брадобрей ждут меня в моей комнате вот уже полчаса! Они говорят, что большая часть вечера уходит на то, чтобы привести меня в пристойный вид, — и сегодня я почти не оставил им на это времени.
Глубоко поклонившись королю и вежливо кивнув философу, Люциус направился к двери. Король пошел было за ним, но Перселл протянул руку и слегка коснулся его черного бархатного рукава.
Вопросительно приподняв бровь, Джарред обернулся к нему.
— Да, Френсис?
— Это опасные идеи. Очень опасные. И откуда только господин Гилиан их берет?
Джарред пожал плечами.
— Полагаю, от вас, пусть и не напрямую. Это вы научили нас обоих ставить все под сомнение. Наверное, Люциус оказался лучшим учеником, чем вам казалось.
— Но что это за поездка, которую он собирается совершить, путешествие по всему континенту. И он ведь всерьез говорит о том, чтобы опубликовать свою книгу «Великая Всемирная История. Опровергая все». Одно заглавие чего стоит! Ничего хорошего из этого не выйдет.
Король дружески положил руку ему на плечо.
— У тебя доброе сердце, Френсис. Но, видишь ли, я не помню ни единого случая за всю его жизнь, чтобы Люк долго придерживался своих взглядов и намерений. Я больше чем уверен, что в конце концов больше всех он «опровергнет» самого себя.
— Но, путешествуя по миру, живя среди чужих людей, задавая так много неблагоразумных вопросов, он неизбежно по собственной неосторожности попадет в беду, как только покинет пределы Винтерскара и окажется вне вашей защиты. Я никак не могу отделаться от этого предчувствия.
— Дорогой мой друг, — сказал король, — но ведь именно поэтому я и подбиваю его ехать.
Философ был поражен.
— Чтобы подвергнуть его опасности? Но Ваше Величество не могут иметь в виду…
— Нет-нет, — успокаивающе ответил Джарред, — ничего подобного. Мне хотелось бы, чтобы Люк понял, сколько всего требуется от человека, чтобы проложить себе дорогу в жизни. Если вдуматься, решение моего отца растить нас вместе было ошибкой. Люка воспитывали как юного принца — но без причитающейся монарху ответственности. Моя дружба и мое расположение защищали его от всего на свете, и он мог поступать, как ему заблагорассудится, говорить, что взбредет в голову, устраивать вечный переполох своими сумасбродными теориями, и при этом ему никогда не приходилось отвечать за последствия. Мне кажется, он и не понимает, что последствия вообще могут быть.
Философ скорбно покачал головой.
— Не могу с вами спорить, но все-таки не понимаю…
Король начал ходить по комнате, беря в руки то одну, то другую вещицу, внимательно ее разглядывая, а потом нетерпеливо кладя на место.
— Люк всегда воображал себя Защитником Простого Человека, хотя он не лучше меня представляет себе, что чувствуют и о чем думают простые люди. Он не стал делать карьеры, даже той, что доступна благородному джентльмену, не стал ни дипломатом, ни военным, ни ученым. В результате он просто не знает, что это такое — быть вынужденным пойти на компромисс или сдерживать свои порывы. Он никогда не сдерживает свои порывы, разве что иногда, прислушиваясь к своему дорогому сердцу.
— Все это правда. Но, Ваше Величество, неужели это можно излечить в таком зрелом возрасте?
— Может быть, уже поздно, — вздохнул король. Он дотронулся до потайной пружины на шкатулке из янтаря и слоновой кости, оттуда выскользнула маленькая золотая механическая змейка и поползла по столу, пробуя воздух крохотным красным жалом. — И все-таки я надеюсь, что, несколько расширив свой кругозор, Люк еще может приблизиться к тому, чтобы стать таким мужчиной, каким он мог бы… нет, каким он должен быть. Он с рождения одарен талантами и добродетелями, из него может получиться очень неординарная личность. Вот поэтому я и убеждаю его совершить это путешествие, отправиться туда, где никто его не знает, узнать на практике, каково это — быть если не простым работягой, то хотя бы заурядным частным лицом, никому не известным дворянином.
Джарред обернулся к философу с кривой усмешкой.
— В конце концов, я полагаю, он найдет… мудрость. Ведь именно мудрости ему так недостает.
— Да, я тоже надеюсь, что он способен обрести мудрость, — произнес Перселл, хотя, судя по выражению его лица, философ в этом сильно сомневался.
В былые, более счастливые, времена первый танец всегда принадлежал Зелене и Джарреду. Теперь, когда ее больше не было, он мог выбирать себе в партнерши кого угодно. Но во время этого первого со дня ее смерти бала у короля просто не хватило духа пригласить кого-то вместо нее, а мысли о том, сколько пар глаз выжидающе смотрят на него, о том, что все девушки и женщины в зале ждут, что выберут именно их, о том, как все будут разочарованы, узнав, что он не будет танцевать, — все это было для Джарреда невыносимо. Поэтому два дня назад он распорядился, чтобы гости начинали бал без него.
Когда король наконец появился, музыканты уже играли и в центре зала толпа элегантно одетых джентльменов и леди величественно танцевала менуэт. Отблески свечей мерцали на бледно-розовых шелках, расшитом белом атласе, золотых и серебряных тканях. И, остановившись на пороге, король Джарред подумал, что вот они танцуют в свое удовольствие, эти изящные современные леди и джентльмены, на том самом белом мраморном полу, где (если история была правдива, а Люциус ошибался) последняя императрица гоблинов и ее придворные дамы, громоздкие и неповоротливые в своих фижмах и огромных, как колеса, гофрированных кружевных воротниках, отплясывали свои дикие гайярды и вольты.
Размышляя о Люке, король обвел глазами зал, выискивая его в толпе. А вот и он, только-только из рук своего слуги и брадобрея, неожиданно великолепный в пурпурно-красном атласе и старинном кружеве, темные волосы перевязаны малиновым бантом. Он танцевал с…
Джарред почувствовал, как у него неожиданно пересохло во рту, а сердце забилось медленно и гулко. Он потряс головой, чтобы прийти в себя, удивляясь, что это вдруг на него нашло. Не мог же на него так повлиять один случайный взгляд на незнакомую девушку в жемчужно-сером атласном платье, что танцевала с Люком. Или же… нет, он был уверен, что они никогда не встречались. Ее нельзя было назвать красавицей, но было что-то неизъяснимо притягательное в ее круглом личике с острым подбородком, он бы запомнил это лицо, а что до этих темных, темных глаз…
Не двинувшись с места, он подал знак мажордому, который незамедлительно направился к нему сквозь толпу танцующих, тихо и незаметно проскальзывая между парами.
— Кто эта леди, с которой сейчас танцует господин Гилиан?
— Никто не знает, Ваше Величество. Но, похоже, все только о ней и говорят. Мы все ждали, что вы придете и скажете нам, что делать. Нам не хотелось поступить неучтиво, ведь она может оказаться женой или дочерью какого-нибудь знатного иностранца. Но если вы хотите, чтобы ее проводили…
— Нет. Пусть она останется хотя бы ненадолго. Некоторая таинственность может… оживить сегодняшний вечер.
Нет, служанка или швея, переодетая в господское платье, не смогла бы разыграть эту изысканную надменность. Или смогла бы? Джарред взошел на помост и сел в одно из двух обитых розовой парчой кресел между серебряными львами.
Как всегда, ему трудно было забыть про опустевшее кресло по правую руку от него. Стоило закрыть глаза, как он слышал шорох бледных шелковых юбок Зелены, чувствовал слабый, едва уловимый аромат ее духов. Но если бы он закрыл глаза, то, открыв их вновь, он испытал бы слишком острое, слишком болезненное разочарование.
Стряхнув эти грустные думы, Джарред опять обвел взглядом зал, и опять его внимание привлекла девушка в сером шелковом платье и прозрачной вуали.
Она стояла одна в дальнем конце комнаты, потому что музыка смолкла и Люк ее оставил. Если она прибыла сюда с полагающейся дуэньей, то именно сейчас самое время появиться какой-нибудь заботливой женщине средних лет и поддержать девушку, но никто не двинулся в ее сторону.
«Но как необычно, — подумал Джарред, — что такая юная леди прибыла без сопровождения. Особенно если учесть, что ее бриллианты стоят целое состояние».
Бриллианты сверкали в ее напудренных волосах, на браслете, обхватившем тонкую белую ручку, на высоких каблуках парчовых туфелек.
Не успев осознать, что делает, не успев даже осмыслить своего порыва, он спустился с помоста и пересек зал. Девушка подняла на него взгляд и наградила короля ослепительной улыбкой.
— С вашего позволения, следующий танец принадлежит мне, — услышал он свой собственный голос.
Она опустила глаза и, не произнеся ни слова, позволила Джарреду вывести ее в центр зала.
— Итак, Джарред танцует с прекрасной незнакомкой, — произнес кто-то лениво, растягивая слова.
Боковым зрением Люк заметил дородную фигуру в вишневом бархате. Он обернулся и обнаружил, что уже не один стоит на краю бального зала, под витражным окном, расписанным лилиями и вальбургскими лебедями. К нему присоединился дядя Джарреда, лорд Хьюго Саквиль.
— Какая хорошенькая маленькая красотка, и так богато одета. Кто же это, интересно, ее содержит? И кто среди присутствующих здесь блистательных господ тщательно скрывает сейчас свою досаду, наблюдая за тем, как его шлюшка выставляет себя на всеобщее обозрение?
— Думаете, она… красавица? — непристойную часть речи лорда Хьюго Люк проигнорировал; этот джентльмен имел склонность вести себя вульгарно, и Люциус совсем не собирался его поощрять. — Да, пожалуй, так оно и есть, если вам нравятся девушки ее типа. Правда, несколько отталкивает ее острый подбородок и какое-то обиженное выражение лица.
— Если вас это отталкивает, зачем вы пригласили ее на танец?
Люциус не знал, что на это ответить, что и выказал характерным пожатием плеч.
— Скорее всего, из любопытства. Это мой величайший недостаток. Как и все остальные, я хотел выяснить, кто она такая.
— И выяснили? — Лорд Хьюго достал из жилетного кармана золотую табакерку, украшенную рубинами и камеей, и открыл ее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов