А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вероятно, так оно и было на самом деле. Однако Чарльз прекрасно понимал, что во время расспросов о неврологических заболеваниях интересы Фонда занимали мысли сенатора лишь постольку поскольку. На первом же плане у него стояли свои собственные, сугубо личные интересы.
Ожидая сенатора, Чарльз смотрел в огромные окна офиса. Когда он наклонял голову к левой стене помещения, его взору открывался Парк-авеню с цветущими клумбами и ослепительно зеленой травой.
Наконец дверь открылась, и, проковыляв через всю комнату, сенатор Мак-Криди упал в большое, обитое кожей кресло, стоящее у стола. В последние дни он неважно выглядел. Черты его лица обострились больше чем когда-либо. Чтобы иметь достаточное поле обзора, ему приходилось откидывать голову назад, поскольку опухшие верхние веки загораживали собой свет. "Через шесть месяцев он будет передвигаться в коляске", - бесстрастно подсчитал Чарльз.
Он знал этого человека в течение долгого времени и был обязан ему своим нынешним благополучием и высоким положением. И тем не менее он понимал, что не сможет пробудить в себе ни капли жалости к Джеймсу Э. Мак-Криди. Чарльз не раз задавался вопросом: "Почему это так?" Возможно, потому, что он догадывался, чем руководствовался этот человек, который уже при рождении обладал таким количеством денег, что едва ли смог бы истратить их даже за две свои жизни. Он имел возможность наблюдать за сенатором в моменты, когда тот полностью раскрывался, - тогда Чарльз видел в нем неутолимую жажду власти. Перед ним сидел человек, который мог бы стать президентом, если бы только решился выдвинуть свою кандидатуру на выборах. Однако Мак-Криди не мог баллотироваться, и Чарльз был одним из немногих, кому были известны причины этого.
Впрочем, может быть, подобное положение дел было и к лучшему. Такие люди, как Мак-Криди, поставили бы Великобританию на грань экономической катастрофы. Возможно, стране, в которой Чарльз нашел себе пристанище, крупно повезло в том, что сенатор Мак-Криди страдал неизлечимой болезнью.
Чарльз выслушал стандартные вопросы: "Нет ли каких-нибудь новых событий? Не намечаются ли какие-нибудь перспективные направления исследований, которые можно было бы поддержать?"
Чарльз отвечал обычным в таких случаях "нет". Он пользовался компьютерами Фонда, чтобы быть в курсе всех медицинских новинок, выходящих в мире. Как только в каком-либо, пусть даже малоизвестном медицинском журнале, издававшемся в самой захолустной стране, появлялась публикация, которая могла иметь малейшее отношение к интересующей сенатора проблематике, она моментально фиксировалась и представлялась ему на рассмотрение. Сам сенатор так же быстро - а может быть, и еще быстрее получал эту информацию, ведь, в конце концов, эти компьютеры принадлежали ему. Однако Мак-Криди предпочитал делать вид, что получает ее в ходе "персональных контактов" с Чарльзом.
Иными словами, он хотел, чтобы Чарльз предварительно переварил эту информацию и уже после этого скормил ее ему с ложечки.
Ну и превосходно. Чарльз все равно был доволен своим положением. Это была не слишком большая цена за ту свободу действий, которую он имел до своих исследований в Фонде.
Беседа текла как обычно и уже подходила к своему естественному завершению, Чарльз уже собирался откланяться, как вдруг сенатор поднял новую тему.
- Какое мнение вы составили о докторе Алане Балмере, когда впервые познакомились с ним? - С наступлением вечера его голос слабел и дребезжал все сильнее.
- О ком? - Чарльз начисто забыл это имя. Ему потребовалось время, чтобы вспомнить, кто это такой - Алан Балмер.
Мак-Криди пришлось подсказать ему:
- Вы встречались с ним на приеме у Сильвии Нэш в прошлом месяце.
- А, этот врач-универсал! Я не... - И тут Чарльза осенило. - А откуда, собственно, вам стало известно, что я с ним встречался?
- О нем ходят слухи... - ответил сенатор.
- Какие слухи? Уж не по поводу ли его показаний перед комитетом? Чарльз знал, что было бы нежелательным затрагивать больные струнки в душе сенатора Мак-Криди.
- Совсем нет, ничего подобного. С этим вопросом покончено раз и навсегда. Он решен, и о нем можно забыть. Эти слухи касаются чудесной способности исцеления, или что-то в этом духе.
Можно сказать, что Чарльз мысленно взвыл. "Вот! Опять! Еще одна попытка этого чудодейственного исцеления, черти бы его побрали!"
Мак-Криди улыбнулся, хотя улыбка эта стоила ему немалых усилий.
- Ну, ну, уважаемый доктор Эксфорд, снимите с вашего лица это циничное выражение. Вы же понимаете, что мне хотелось бы расследовать каждый из случаев так называемого чудесного исцеления. На днях...
- Балмер - никакой не целитель. Он самый что ни на есть обычный практикующий семейный врач. Я подчеркиваю - обычный. Вы рискуете тем, что нас с вами примут за сумасшедших, если мы будем искать здесь чудо!
Мак-Криди рассмеялся.
- Я мог бы слушать вас целый день напролет, Чарльз, - мне чертовски нравится ваш английский акцент.
Чарльз не уставал удивляться тому, какое сильное впечатление производил на американцев его британский акцент. Он казался им признаком особого аристократизма. Но сам-то он знал, что в Англии его акцент сразу определили бы как сленг Паддингтона, а само его происхождение - из рабочей среды.
- И все же, - повторил сенатор, настаивая на продолжении этой темы, об этом исцелении ходят слухи.
- Что вы называете слухами?
- Чарльз, вы же знаете, как это бывает: то тут, то там - в прачечной или в супермаркете - кто-то обронил неосторожное замечание, которое мог случайно подхватить кто-нибудь из репортеров, работающих на одну из моих газет, а в конечном итоге эта информация поступает ко мне.
- Прекрасно, но о чем все-таки идет речь?
- Говорят о том, что люди с хроническими заболеваниями, прогрессирующими расстройствами, острыми формами болезни и все такое прочее излечивались, стоило Балмеру прикоснуться к ним каким-то особенным образом.
- Все это идиотские выдумки!
Мак-Криди снова улыбнулся.
- Да, кстати. Я как раз хотел вас спросить - на этом приеме у Нэш некто мистер Каннингхэм получил сильное ранение с обильным кровотечением.
- Кровь Христова!
- Вот опять это слово - кровь.
- У вас что, на этом приеме присутствовал личный осведомитель?
- Конечно же нет. Но было бы большой глупостью с моей стороны, если бы я, владея сетью газет и имея в своем подчинении всех этих издателей и репортеров, не стал бы использовать их способности, когда в этом возникает необходимость, не правда ли?
Чарльз молча кивнул. Ему не очень-то нравилось, что кто-то лезет в его неслужебные дела, но он не мог найти подходящих причин протестовать.
Мак-Криди, казалось, прочитал его мысли.
- Не беспокойтесь, Чарльз. Это вовсе не было расследованием по вашему делу. Я просто хотел, чтобы кто-то разобрался в причинах инцидента, возникшего между моим уважаемым коллегой, конгрессменом Свитцером, и главой муниципальной службы этого благословенного города. Я по опыту знаю, что со своими коллегами куда легче сладить, если имеешь на руках информацию о их неблаговидных поступках и высказываниях.
Чарльз опять кивнул. "Ищет компромат на Свитцера", - подумал он. А вслух сказал:
- Этот же метод применяется и в исследованиях Фонда.
- Совершенно верно. К сожалению, единственное, что можно вменить в вину конгрессмену, - так это то, что он не подставил другую щеку, а ответил Каннингхэму тем же, или даже еще похлеще, применив силу. А с точки зрения многих избирателей, это скорее достоинство нежели недостаток. Итак, расследование было прекращено.
Он с минуту помолчал. Столь длительный монолог, по-видимому, утомил его.
- Но в ходе расследования всплыл совершенно неожиданный факт: одна из дам, наблюдавшая за дракой, упомянула в интервью, что она сама видела, как Каннингхэм получил страшную рану на затылке. Она сказала также, что кровь из раны била фонтаном, - мне кажется, именно так она и выразилась. Но вслед за тем какой-то незнакомец, в дальнейшем оказавшийся доктором Аланом Балмером, возложил руку на рану, и та мгновенно перестала кровоточить и закрылась.
Чарльз рассмеялся.
- По-видимому, эта дама была еще более пьяна, чем сам Каннингхэм!
- Возможно. Так, кстати, подумал и этот репортер. Но недавно он услышал разговор о случаях "чудесного исцеления" в клинике на Лонг-Айленде, в котором опять прозвучало имя доктора Балмера, и репортер сообщил об этом своему издателю, а тот связался со мной. - Глаза сенатора из-под набрякших век буравили Чарльза. - Итак, вы были на том приеме. Что вы видели?
На мгновение Чарльз задумался. Действительно, было очень много крови. Он вспомнил, что кровь залила облицовку камина и стену. Но к моменту, когда он подошел поближе, рана напоминала скорее царапину. Могло ли быть?..
- Я видел очень много крови, что в общем-то еще ничего не значит. Черепные раны кровоточат очень сильно, независимо от их размеров и глубины. Я не раз видел головы, буквально покрытые кровью, выступившей из раны длиной всего в два сантиметра и едва ли в один сантиметр глубиной. Не тратьте времени понапрасну, сенатор, в поисках чудодейственной целительной силы доктора Алана Балмера.
- Я никогда не трачу своего времени даром, Чарльз, - холодно ответил сенатор. - Никогда.
Глава 12
Сенатор
"Эх, Чарльз, - подумал Мак-Криди, когда Эксфорд вышел. - Фома неверующий".
Он откинулся на спинку кресла и, как это часто случалось, задумался о своем главном "придворном" враче. И что в этом удивительного? Их судьбы тесно переплелись, и это сплетение будет существовать до тех пор, пока Мак-Криди болеет.
Несмотря на то, что Чарльз был врачом и ко всему прочему довольно крупным негодяем, Мак-Криди в глубине души питал к руководителю исследовательского отдела тайную слабость. Возможно, потому, что Чарльз ни на что не претендовал. Он не скрывал, что является убежденным атеистом и материалистом, органически не способным принять ничего, что не поддавалось бы научному объяснению, ничего из того, что нельзя наблюдать, измерить и квалифицировать, для него просто не существовало. Удивительный тип, этот доктор Чарльз: он начисто лишен каких бы то ни было предубеждений. Человеческие существа, с его точки зрения, - всего лишь множество клеток, связанных биохимическими реакциями. Он однажды заявил Мак-Криди, что мечтает свести деятельность человеческого мозга к ряду основных нейрохимических реакций.
Все идет хорошо, пока у вас хорошее здоровье. Но когда вы больны и современная медицина не может вам помочь... тогда вы ищете помощи в чем-то ином. Вы молитесь, даже когда не верите в Бога, обращаетесь к целителям, даже если не верите в чудеса. И тогда вам уже не так просто отделаться насмешками и пренебрежительными замечаниями. Вы ищете везде, где только можно, и идете по любому следу, покуда нб окажется, что и он ведет к ложной цели. И тогда вы стараетесь изыскать какой-нибудь другой путь...
Без надежды жить нельзя.
Мак-Криди потерял надежду на современные исследования в области нервно-мышечных заболеваний, так как не мог рассчитывать на то, что они пойдут в нужном ему направлении. В результате был создан Фонд, в котором центральное положение занял Чарльз Эксфорд. Сенатор назначил руководителем Фонда Эксфорда, потому что считал себя обязанным ему кое в чем.
День, когда он встретился с Эксфордом, был самым тягостным и тем не менее самым решающим в его судьбе. Он резко изменил ход его дальнейшего существования, его восприятия жизни, мира, будущего. Ибо Чарльз Эксфорд был первым, кто действительно понял, в чем заключается его болезнь.
Все остальные врачи, лечившие его до Чарльза, ошибались. Они приписывали его периодическую слабость "переутомлению" и "стрессу". Это было новое модное веяние в медицине: все, что не подается объяснению, результат стресса.
Вначале Мак-Криди принимал это на веру. Он действительно много работал - он всегда много работал! - но никогда раньше не чувствовал себя настолько уставшим. По утрам он был полон энергии, а к вечеру полностью терял все силы. Он не мог справиться с бифштексом, потому что у него не хватало сил его разжевать. У него уставала рука от бритья. Переутомление и стресс: такой диагноз ему ставили, потому что проводившиеся периодически обследования его органов, рефлексов, рентгенограммы, анализы крови и кардиограммы неизменно давали удовлетворительные результаты.
- Вы истинный образец здоровья! - сказал ему как-то один уважаемый терапевт.
Когда у Мак-Криди появились первые симптомы раздвоения зрения, он в панике бросился к ближайшему невропатологу, который мог бы его принять. Им оказался Чарльз Эксфорд. Позже сенатор узнал, что Эксфорд включил его в список пациентов не из соображений сострадания к страждущему больному, а просто потому, что у него в книге регистрации больных на этот вечер никто не был записан.
Так Мак-Криди оказался в этом кабинете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов