А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— А что касается твоего намека, то мы обе женщины, а не девушки с мечтательными глазами. Об этом не следует думать, даже спрашивать, возможно ли это в реальности. Он не мальчик, который отвечает только за себя, за свою лошадь и своего сокола. Если хоть одно слово достигнет его командира и других товарищей, наши надежды рухнут навсегда, а он в их глазах превратится в бешеного пса. Что бы я ни чувствовала по отношению к нему, я не могу рисковать и так поступить с ним.
— Конечно, нет, — согласилась Пира. — Прошу прощения, госпожа. Я говорила, не подумав. Очевидно, что вы привязаны друг к другу, очевидно и твое беспокойство и необходимость в осторожности. Прежде всего, у меня не было права поднимать этот вопрос — в разговоре с тобой или с кем-то еще.
— Мы часто говорим то, что не следует, когда защищаем близких, — спокойно ответила Уна. — Ты ведь сама из народа сокольничьих, Пира?
Лицо целительницы застыло и превратилось в маску.
— Ты шутишь, но невесело, — предупредила она.
— Каждый народ имеет свои приметы, и сокольничьи больше других, потому что долгое время производили потомство только в узком кругу. Несмотря на эти высокие шлемы, я хорошо их изучила. У тебя те же черты лица, хотя, конечно, ты женщина.
— А что бы ты сказала, если я действительно из сокольничьих?
— Ты могла бы помочь нам, если захочешь, поговорить со своими. Ты обладаешь авторитетом, он окутывает тебя, словно плащом. Я думаю, твои сестры прислушаются к тебе, как не стали бы слушать чужака, мужчину или женщину.
Снова женщина из народа сокольничьих замолчала.
Молчала долго, а когда ответила, было видно, что она тщательно подбирает слова.
— Ты мне нравишься, Уна из Морской Крепости, я уважаю тебя, мне нравится твой капитан, хотя сначала я его опасалась. Как ты сказала, он хороший человек, и это невозможно скрыть, хотя манеры его холодны по обычаю всех сокольничьих. Это я вижу, но разве я могу слепо звать других в какое-то иное место, на другой континент, снова быть прикованными к горной крепости, когда я не знаю почти ничего, не знаю, каковы условия там и многое другое?
Женщина из долины наклонилась вперед.
— Тогда узнай. Возвращайся с нами, и сама увидишь Морскую Крепость и Рейвенфилд. Мы и так потеряли много времени из-за несчастного случая со мной, но можем подождать следующего года, если ты пообещаешь нам помочь. Я могу гарантировать, что никто тебя ни к чему принуждать не будет, — добавила она, видя, как целительница напряглась.
— В это я верю. — Пира свела брови. — Я должна подумать, прежде чем дать ответ, — сказала она немного погодя. — Я серьезно обдумаю твое предложение. Кроме этого, ничего обещать не могу.
Сказав это, она встала и быстро ушла от своей прежней пациентки.
***
Остаток этого дня и начало следующего прошли без происшествий, но незадолго до полудня Бросающий Вызов Буре начал беспокоиться, а к вечеру его тревога становилась все очевидней.
Постепенно она передалась Брейвери и, наконец, и самой Уне, которая тоже начала думать, что с Тарлахом что-то случилось. Несколько раз она расспрашивала боевую птицу, но та не могла общаться со своим другом на. расстоянии в несколько миль, и сокол смог только подтвердить, что с капитаном сокольиичьих что-то неладно.
Женщина пыталась подавить свою тревогу. Тарлах — прирожденный горец, мало кто сравнится с ним в опыте и искусстве, с его мужеством в битве, но У на хорошо понимала, что даже самого доблестного воина может постигнуть несчастный случай. Однако, если она отправится за ним без всякой необходимости, он будет недоволен…
До середины следующего дня можно еще подождать, решила, наконец, она, но если Тарлах к тому времени не явится или если сокол или все трое не успокоятся, она отправится на поиски, что бы ни говорила ее и его гордость.
***
Владелица долины радовалась наступлению времени ужина: она надеялась, что общество и разговор с руководителями Лормта отвлекут ее от беспокойства, грызущего ее ум и сердце.
Она была благодарна Квену, который пригласил ее поужинать не в большом зале, а в сравнительно небольшой комнате. Так поступали, когда за едой необходимо было обсудить что-то серьезное. Многолюдье и шум всей общины сейчас помешали бы ей.
Уна пришла к столу последней. Здесь был старый ученый, а вместе с ним Аден, Дуратан и два относительно молодых человека, которые проявляли серьезный интерес к поискам. Присутствовали также Пира и Джерро, который не выезжал из Лормта для охоты на свору .убийц. Уна уже знала, что он так часто посещает Лормт, что более или менее считается членом общины.
Хотя ни она, ни сокол, которого она прихватила с собой, не очень интересовались едой или разговором, Уна постаралась поддержать беседу, которая касалась не только планов ее друга, но и ее самой, а также истории Морской Крепости. Собравшиеся очень внимательно выслушали рассказ о ее приключениях и о том, что делали нанятые ею щиты без девиза.
Тем временем солнце заходило. Неожиданно, без всякого предупреждения, Уну охватил такой ужас, что она вскочила. Сердце ее бешено заколотилось. Чисто инстинктивно она стиснула зубы, чтобы не закричать. Одновременно боевой клич сокола подсказал ей, каков источник страха.
— Мне нужно ехать! Капитан в опасности!
Но возбуждение, охватившее ее и боевую птицу, поразительно быстро схлынуло. Квен стальной хваткой сжал ее руку.
— Подумай, дитя! — сказал он. — Куда ты поедешь?
Что случилось с твоим другом? Ранен ли он? Жив ли вообще? Ты получила предупреждение и каким-то образом можешь с ним общаться. Что ты поняла?
Уна заставила себя успокоиться.
— Он жив, иначе сокол тоже был бы поражен. Самец сокола ненадолго переживает смерть сокольничего.
— А птица знает, где капитан? — быстро спросил Квеи.
— Нет, но может отыскать его. Я должна идти! Я уже говорила, сколь многим обязана этому человеку, помимо тех услуг, которые он оказал мне. Я не могу позволить ему умереть или страдать одному. Нужно помочь ему!
— Я поеду с тобой, — сказала Пира. — Может, опять понадобиться мой лук, если не искусство целительницы.
— Я тоже, — подхватил Джерро тоном, который свидетельствовал, что он не примет отказа.
Его сестра хотела также предложить свою помощь, но сдержалась.
— С вами уже есть два целителя. Я подниму людей в Лормте и по соседству, и утром мы начнем более широкий поиск. Все вместе мы сумеем найти твоего друга, если позволит Янтарная Госпожа.
***
Уна из Морской Крепости держала в руках повод своего Орла. Они медленно продвигались вперед. После первого приступа страха, после того, как Бросающий Вызов Буре установил связь с Тарлахом и с нею, эта связь исчезла или настолько ослабла, что была почти неощутима. Приходилось ощупью пробираться по крутому склону, надеясь, что этот хрупкий контакт не прервется совсем.
Постепенно птица утрачивала эту таинственную связь, и только совместные усилия сокола, Уны и кошки позволяли снова ее улавливать, но скорость продвижения все больше замедлялась.
Небольшой отряд ехал в ночи осторожно и напряженно, все молчали, опасаясь, что шум отвлечет внимание тех, кто отыскивает след пропавшего воина.
Через час после полуночи Уна неожиданно выпрямилась в седле, ее товарищи и животные тоже насторожились. Страх! Снова ее охватил ужас, еще более сильный.
Но он прошел, как и первое послание сокольничего, и Уна заставила себя подавить собственный ответный страх. Тарлах все еще жив, он вполне уверен в себе и своем окружении, но он в трудном положении.
Она рассказала о своем втором контакте, снова скрыв его природу, и сосредоточилась на предстоящей задаче. Лицо ее побледнело и осунулось. Она ужасно боялась, ее охватила уверенность, что ее лорду грозит страшная опасность, но она поклялась себе, что найдет командира наемников, и найдет вовремя, как бы далеко он ни ушел.
9
Тарлах не уснул снова. Он спокойно ждал в кажущейся вечной черноте, пока не осветился восточный край горизонта.
Прошло некоторое время, прежде чем свет пробился к нему, но, наконец, сероватый луч прорезал темноту.
Как только он пробился в темницу воина, Тарлах вскочил. Перед ним вполне реальная задача, реальная, как голод и ограниченный запас воды.
Самая большая опасность — именно в недостатке воды. Когда она кончится, Тарлах долго не проживет. Его способность трудиться продержится еще несколько часов после начала жажды, и тогда ему останется выбирать между милосердной смертью от лезвия и долгой агонией.
Сама смерть в таком случае кажется несомненной.
Однако Тарлах выпил почти весь свой запас и немного поел. Предстоящая работа требует большой сосредоточенности и осторожности, точности движений. Обезвоживание способно коварно сказаться на том и другом.
Оставалось подняться примерно на четверть груды.
Сокольничий начал работу немедленно, зная, что она будет тяжелой и займет немало времени. А потом только нужно будет осторожно раскапывать корку потолка.
С обломками справляться было не труднее, чем накануне. Груда немного осела, часть пропитывавшей ее влаги испарилась, Тарлаху приходилось все больше опираться на предательскую поверхность.
Тем не менее он продвигался довольно быстро. Ужасный цепенящий страх исчез, и Тарлах лучше владел собой — и физически, и умственно.
К тому же и работал он с большей сноровкой. Вчерашний день его многому научил, и он не повторял сделанных ошибок.
Этим утром ему везло. Неизбежных ошибок и случайностей было немного, и ни одна не вызвала серьезной задержки. Работа была тяжелой и неприятной, но он продолжал трудиться и примерно к полудню добрался до крыши.
Здесь сокольничий передохнул, сделал первый большой перерыв после начала.
Он прислонился к стене и закрыл горящие глаза.
Ему хотелось расслабить и мышцы, полностью забыть об усталом теле. Он не поверил бы, что возможна такая боль в теле.
Жажда его все усиливалась. Он вздохнул и потянулся к своему ничтожно малому запасу воды. Сколько ни думай над трудностями, меньше они не станут.
Он потряс фляжку и с сознательной безрассудностью выпил половину оставшейся воды. Если удастся выбраться, на поверхности множество питьевой воды.
Если не удастся… В любом случае дальнейшее сбережение крошечного запаса питья бессмысленно.
Тарлах несколько минут смотрел на пробку из земли, которую называл крышей, смотрел неподвижно.
Он боялся ее, боялся, что малейшая ошибка, малейшее недоброжелательство судьбы принесут с собой не задержку, а неминуемую смерть.
Но оставаться здесь — это тоже смерть, и потому Тарлах заставил себя подняться на груду. Наконец он оказался в месте, где можно было начинать работу.
Но, прежде чем взяться за орудия, он внимательно осмотрел крышу, стараясь спланировать свои действия.
Только чудо спасет его, если он начнет копать без логики и порядка.
Под ним материал груды. Над ним кора, такая же, как та, что подалась под его тяжестью вчера. Сзади камень самой пещеры.
Он должен добраться до этого каменного края отверстия, но прямо с этого места добраться невозможно.
Импровизированная лестница на груде обломков нигде не приближается к стене.
Совершенно непрактично копать кору и потом пытаться выползти. Гравий снова не выдержит его веса, и Тарлах опять упадет, как накануне.
Он покачал головой. Чтобы спастись, он должен найти относительно устойчивое и надежное место и оттуда прыгнуть к камню.
Прыжок будет длинным и опасным, потому что от него зависит жизнь, но сделать его вполне возможно.
Тарлах знал, что в прошлом не раз совершал такие прыжки, даже не задумываясь.
***
Работа продвигалась медленно, хотя приходилось перемещать не много материала. Вероятно, можно было бы действовать и побыстрее: груда слежалась и держалась достаточно прочно, но Тарлах зашел уже так далеко и ценой таких усилий, что не хотел рисковать всем ради нескольких минут.
Осторожно, бесконечно осторожно скреб он почву, пока, наконец, последний слой не раскрошился под его легкими ударами и над головой показалось голубое небо.
В тот же момент Тарлах вскрикнул и закрыл глаза руками. Скорчился, закрывая лицо, пока не прекратились слезы. Постепенно он позволил свету все больше и больше проникать к глазам, давал им возможность приспособиться к ослепительно яркому сиянию.
Он попытался представить, что произошло бы с ним, если бы все эти часы он находился в полной темноте, и смог только покачать головой. Вероятно, ослеп бы, пусть временно.
Когда Тарлах смог, наконец, снова выдерживать дневной свет, он ползком выбрался из ямы и лег на плотную массу обломков, затыкавшую ее.
Полежал так недолго, наслаждаясь ощущением утреннего воздуха на коже. Вслух рассмеялся, когда сквозь одежду начал пробиваться холод. Тяжелая работа помогала ему до сих пор сохранять тепло.
Но вскоре сокольничий отрезвел. Почувствовал близость приступа истерии и заставил себя успокоиться.
Он еще не освободился.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов