А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они не желали, а сможет, и не могли даже предположить, что
существуют какие-то факты вне этих пожелтевших страниц и что - только тише
- в древних фолиантах могут оказаться неточности и ошибки!

И все же, несмотря на все свои вопросы и сомнения, Рис сознавал, что
смены, проведенные на Плоту, были самыми счастливыми в его жизни. Как
полноправный ученик, он не просто листал красивые книжки с картинками.
Теперь он сидел на уроках вместе с другими учениками, и его занятия
приняли последовательный характер. После лекций Рис мог часами сидеть над
книгами и фотографиями. Он никогда не забудет выцветшую картинку из одной
потрепанной папки - фотографию голубого края Туманности.
Голубого!
Рис не мог оторвать глаз от этого чудесного цвета, такого чистого и
холодного, как он и представлял себе.
Сначала Рис, чувствуя себя неловко, ходил на занятия с учениками на
несколько тысяч смен моложе его, но, к недоброжелательному удивлению своих
наставников, юноша быстро прогрессировал. Вскоре он догнал остальных, и
ему позволили присоединиться к классу самого Холлербаха.
Холлербах вел семинары очень живо и увлекательно. Отложив в сторону
пожелтевшие страницы и древние фотографии, старый Ученый требовал от своих
слушателей самостоятельности мышления в развитии идей, которые он излагал
при помощи слов и жестов.
В одну из смен Ученый заставил каждого ученика смастерить простейший
маятник - гирьку из тяжелого металла, привязанную к куску веревки, - и
измерить период колебаний по зажженной свече. Рис установил свой маятник,
ограничил размах несколькими градусами, как посоветовал им Холлербах, и
тщательно сосчитал колебания. Краем глаза он мог видеть Дова, сидевшего
через несколько скамей от него и вяло производившего необходимые действия.
Как только Холлербах отводил свой свирепый взгляд, Дов, видимо скучая,
подталкивал качающуюся перед ним гирьку.
Учащимся не понадобилось много времени, чтобы установить, что период
колебаний зависит от длины веревки и не зависит от массы гирьки.
Этот простой факт показался Рису удивительным, а еще удивительнее
было то, что он сам это обнаружил. После окончания занятий юноша
задержался в маленькой лаборатории для учащихся. Он менял условия
эксперимента, подвешивал новые гирьки, сильнее раскачивал маятник.
Следующий урок удивил еще больше. Важно вошел Холлербах и, оглядев
учеников, велел им взять с собой штативы, на которых крепились маятники.
Сделав приглашающий жест, ученый повернулся и вышел из лаборатории.
Ученики схватили свои штативы и поспешили вслед за ним.
Дов со скучающим видом закатил глаза.
Они шли по улице, под пологом вращающихся деревьев. Холлербах отвел
их довольно далеко. Небо в этот день было безоблачным, и палубу усеивали
пятна звездного света. Несмотря на свой возраст, Холлербах шел быстро, и
когда он остановился под открытым небом чуть подальше опушки летающего
леса, у Риса немного болели ноги (и, как он подозревал, не у него одного).
Мигая от прямых лучей света. Рис с любопытством огляделся вокруг. После
начала занятий ему редко доводилось здесь бывать. Явно заметный наклон
палубы под ногами по-прежнему казался странным.
Холлербах молча опустился на плиты, скрестил ноги и приказал ученикам
сделать то же самое. К плите он прикрепил несколько свечей.
- А теперь, леди и джентльмены, - прогудел Холлербах, - я хочу, чтобы
вы повторили вчерашний эксперимент. Установите маятники.
Раздались приглушенные стоны, но Холлербах их как будто не расслышал.
Ученики приступили к работе, а неугомонный старик поднялся и начал
прохаживаться между ними.
- Вы Ученые, запомните это, - говорил он. - Вы здесь для того, чтобы
наблюдать, а не предполагать, для того, чтобы измерить и понять...
Результаты Риса были... странными. Пока горели свечи, юноша тщательно
перепроверял, повторял и пробовал вновь и вновь.
Наконец Холлербах призвал учеников к порядку.
- Ваши выводы, пожалуйста? Дов?
Рис услышал стон кадета.
- Никакой разницы, - вяло ответил тот. - Та же кривая, что и в
прошлый раз.
Рис нахмурился. Это было неправдой. Периоды, которые он замерил, были
больше, чем вчера, ненамного, но несомненно больше.
Молчание становилось тягостным. Дов беспокойно заерзал.
И тут Холлербаха прорвало. Рис с трудом сдерживал улыбку, слушая, как
старый Ученый поносил небрежную работу кадета, его невосприимчивый ум,
лень и неспособность носить золотой галун. К концу этой патетической речи
щеки Дова были малиновыми.
- Теперь послушаем правду, - пробормотал Холлербах, тяжело дыша. -
Баэрт?
Следующий ученик дал ответ, совпадающий с наблюдениями Риса.
Холлербах спросил:
- В чем же тогда дело? Как изменились условия эксперимента?
Все тут же стали строить предположения. О чем они только не говорили!
И о влиянии света звезд на грузики, и о неточности в измерении времени -
свечи мерцали здесь гораздо больше, чем в лаборатории, - выдавали и
множество других идей. Холлербах слушал их серьезно, время от времени
кивая.
Ни одна из этих идей Рису не нравилась. Он уставился на примитивное
устройство, как будто надеясь, что оно само выдаст ему свои секреты.
Наконец Баэрт нерешительно сказал:
- А что, если гравитация?
Холлербах поднял брови.
- Что гравитация?
Баэрт неуверенно почесал нос.
- Мы здесь немного дальше от центра тяготения Плота, не так ли? Так
что сила притяжения, действующая на гирьку, будет немного меньше...
Холлербах напряженно смотрел на него и молчал. Баэрт покраснел и
продолжил:
- Гравитационное поле, притягивая гирьку, заставляет ее качаться.
Поэтому, если тяготение меньше, период будет больше... В этом есть смысл?
Холлербах покачал головой.
- По крайней мере это немного менее сомнительное высказывание, чем
все остальные. Но если так, то какова точная зависимость между силой
притяжения и периодом?
- Мы не можем этого сказать, - выпалил Рис, - не можем без
дополнительных данных.
- Вот это, - сказал Холлербах, - первая умная вещь, которую кто-либо
из вас высказал за всю смену. Хорошо, леди и джентльмены, я предлагаю вам
продолжить сбор данных. Если что-то обнаружите, скажите мне.
Он с трудом встал и пошел прочь.
Ученики разошлись выполнять задание с разной степенью энтузиазма. Рис
приступил к нему с большой охотой и за несколько смен исходил всю палубу,
вооруженный маятником, блокнотом и запасом свечей. Он измерял период
колебаний маятника, тщательно записывал данные и вычерчивал графики в
логарифмических координатах. Более того, он внимательно наблюдал, как
плоскость колебаний образует разные углы с поверхностью, показывая тем
самым, как меняется локальная вертикаль при перемещении по Плоту. Рис даже
изучил медленные, неуверенные колебания маятника на самом Краю.
Наконец он принес результаты Холлербаху.
- Кажется, я понял, - нерешительно сказал юноша. - Период колебания
маятника пропорционален квадратному корню его длины... и обратно
пропорционален квадратному корню ускорения свободного падения.
Холлербах молчал и сурово смотрел на Риса.
- Я прав, - выпалил наконец Рис.
Холлербах выглядел расстроенным.
- Ты должен понять, мальчик, что в нашем деле нет точных ответов.
Есть только хорошие догадки. На основе проведенных опытов ты выдвинул
гипотезу - что ж, это прекрасно. А теперь ты должен проверить, согласуется
ли она с изученной тобой теорией.
Рис беззвучно застонал. Однако послушно ушел и сделал то, что велел
Холлербах.
Позднее он показал Ученому свои измерения величины и направления
гравитационного поля Плота.
- Поле меняется весьма сложным образом, - сказал он. - Сначала я
думал, что оно должно ослабляться обратно пропорционально квадрату
расстояния от центра Плота, но это не так...
- Закон обратных квадратов применим только для точечных масс или для
идеально сферических объектов, а не для объектов, похожих на тарелку, как
наш Плот.
- Тогда что же...
Холлербах молча смотрел на него.
- Я понял, - вздохнул Рис, - я должен пойти и определить это сам.
Верно?
Это отняло у него гораздо больше времени, чем проблема маятника. Рис
должен был изучить тройные интегралы... векторы... эквипотенциальные
поверхности. А еще ему пришлось учиться выдвигать предположения,
достаточно близкие к истине.
Но он справился с этим. Зато сразу возникла новая проблема. Потом
другая, третья...

Случалось Рису и отдыхать.
В одну из смен Баэрт, с которым у Риса наладилось что-то вроде
дружбы, предложил ему лишний билет на представление в том, что называлось
Театром Света.
- Не скажу, что я сразу надумал позвать тебя с собой, - улыбаясь,
сказал Баэрт. - Она, увы, несколько красивее тебя... Но мне в любом случае
не хочется пропускать представление или терять билет.
Вертя в руках картонную карточку. Рис поблагодарил Баэрта.
- Театр Света? Что это такое? Что там происходит?
- Слушай, на Поясе, наверное, не так уж много театров, а? Если ты не
слышал о нем, подожди и увидишь сам.
Театр находился вблизи привязанного леса, неподалеку от Края. От
центра Плота туда можно было проехать на автобусе, но Баэрт и Рис
предпочли пройтись пешком. Когда они подошли к окружающей Театр ограде,
наклон палубы был уже достаточно велик, и прогулка превратилась в довольно
утомительный подъем. Здесь, далеко от полога леса, на открытой палубе жар
звезды был силен, и к концу пути у обоих лица блестели от пота.
Пытаясь не поскользнуться на покрытом заклепками склоне, Баэрт
неуклюже повернулся к улыбающемуся Рису.
- Ну и прогулочка, - сказал он. - Но дело стоит того. Билет не забыл?
Рис порылся в карманах и нашел драгоценный кусок картона. Чувствуя
себя неловко, он подождал, пока Баэрт предъявил билеты контролеру, и
прошел вслед за другом сквозь узкую калитку.
Театр Света выглядел как широкий овал, большая ось которого была
ориентирована вдоль кажущегося наклона палубы. В верхней части Театра были
установлены скамьи. Рис и Баэрт заняли свои места, и юноша увидел перед
собой маленькую сцену на подпорках. Она располагалась по локальной
горизонтали, под углом к "наклонной" палубе. За сценой, как гигантский
задник, наклонно возвышался центр Плота - огромная нависающая стена
железных параллелепипедов и кружащихся шелестящих деревьев.
Театр быстро заполнялся. Рис прикинул, что здесь могло поместиться
около сотни людей, и при мысли о таком скоплении народу ему стало не по
себе.
- Будете пить?
Рис резко повернулся. Возле него стояла очень красивая девушка с
подносом. Он улыбнулся и уже собрался ответить, но вдруг заметил, как
странно она стояла...
Непринужденно, без всяких видимых усилий, девушка стояла на палубе,
не обращая внимания на кажущийся наклон, словно палуба была ровной. У Риса
отвисла челюсть. Все его тщательно продуманные представления о
расположении палубы испарились. Потому что, если девушка стояла
вертикально, тогда он сидел под углом, не имея за спиной опоры...
Со сдавленным криком он начал падать назад.
Баэрт, смеясь, поддержал друга, а девушка с извиняющейся улыбкой
протянула ему стакан с каким-то прозрачным напитком. Рис чувствовал, как
горят его щеки.
- Что все это значит?
Баэрт с трудом перестал смеяться.
- Извини, так бывает со всеми. Хотя мне следовало предупредить
тебя...
- Но как она может ходить так?
Баэрт пожал плечами.
- Если бы я знал, это не производило бы такого впечатления. Магнитные
подошвы на обуви? Самое смешное, что тебя сбила с ног не девушка... а
крушение твоих представлений, потеря чувства равновесия.
- Ладно, весельчак.
Рис с кислым видом отхлебнул приятное на вкус питье и стал наблюдать
за идущей между скамьями девушкой. Ее походка была свободной, и
естественной, и, как Рис ни старался, он не мог понять, каким образом она
удерживает равновесие. Но вскоре его вниманием полностью завладело
начавшееся представление. На подмостках появились жонглеры. Предметы
взлетали и падали под самыми немыслимыми углами, но неизменно возвращались
в руки артистов.
Под аплодисменты Рис сказал Баэрту:
- Это похоже на волшебство.
- Никакого волшебства, - ответил тот. - Обыкновенная физика. А у
тебя, рудокоп, наверное, глаза на лоб полезли?
Рис нахмурился. На Поясе было не так уж много времени для
жонглирования, и, без сомнения, своим каторжным трудом рудокопы оплачивали
все эти забавы, хотя и не впрямую.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов