А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Все древние пушки, автоматы, пистолеты, бомбы простые и
ядерные, смертоносные лучи и газы - все они объявлены вне закона и строго
запрещены. Вот почему астронавты и просят помощи - на них лезут с жадно
распахнутыми ртами, а они не могут ответить ни пулей, ни бомбой. Есть еще
вопросы?
- Есть, - сказал Кондрат. - Мы еще не согласились на твой отъезд.
- Думаю, у Мартына возражений не будет. Я не ошибся?
- Не будет. Ты не ошибся.
- А у меня будут, - сердито сказал Кондрат. - Ты астрофизик, а не
астросоциолог. Почему же тебя приглашают решать социологические проблемы?
Мне непонятна цель твоей командировки.
Эдуард знал, что именно такой вопрос и задаст Кондрат.
- Я не объяснил вам важного обстоятельства. Дело в том, что дикие
обитатели Гарпии не только лезут на людей с раскрытыми пастями, но и
обстреливают их генерируемыми импульсами.
- Дикари овладели такой техникой?
- Они не производят генераторов, Кондрат. Они сами являются
генераторами. Гарпы - живые, разумные или полуразумные - орудия. Они
убивают своим естеством, а не с помощью механизмов. Вот так.
Кондрат был порядком озадачен. Я тоже впервые слышал о странной
природе гарпов.
- Вижу, вы ошарашены, - спокойно продолжал Эдуард. - Я сам онемел,
когда мне продемонстрировали последние данные. О них еще не оповещали,
изучение не закончено. И заканчивать его буду я. Как видишь, Кондрат, тема
для астрофизика, а не для астросоциолога. Нужно выяснить, как работает
боевой организм гарпов. Это бросит свет и на их внутренние распри, и на их
свирепую ненависть к людям, и на еще не известные нам возможности творения
мощных силовых полей. Понимаешь теперь, что ни как человек, ни как физик я
не мог отказаться от командировки на Гарпию?
Кондрат посмотрел на меня, я развел руками. Адель молчала.
Эдуард улетел на базу звездолетов, разместившихся на Марсе, уже на
другой день.
Вскоре после его отлета я показал Кондрату график пусковых испытаний
ротонового генератора. Что разразится скандал, я догадывался, только не
ожидал, что Кондрат так разъярится. Он чуть не набросился на меня с
кулаками. К счастью, Адели не было, при ней я не смог бы вытерпеть такую
сцену.
- Да понимаешь ли сам, что сделал? - орал Кондрат.
- Понимаю. Составил пусковой график и прошу тебя его утвердить, а
потом понесем его нашему общему другу Карлу-Фридриху.
- Врагу, а не другу! - Ирония и в обычные минуты до него доходила
плохо, а впадая в неистовство, он совершенно ее не ощущал. - Возможно,
впрочем, что он твой друг. Ты это скрывал, но сейчас я тебя разоблачил!
- Выбирай выражения, Кондрат, - посоветовал я.
- Нет, это же черт знает что! - бушевал он. - Я ведь думал, что до
испытаний месяца два, ты так ловко уклонялся назвать точную дату. А дата -
завтра! И мы отпустили Эдика! Да знай я, как близки испытания машины,
разве он выпросил бы моего согласия на отъезд?
- Обойдемся. Мы с тобой тоже чего-то стоим.
- Я настаиваю на честном ответе! Ты знал, как близок пуск, и
намеренно молчал, чтобы я не задержал Эдика. Зачем ты это сделал, можешь
сказать?
- Могу Кондрат. Это же так естественно. Чтобы помешать успеху наших
экспериментов, навредить самому себе. Другого объяснения ты, кажется, не
примешь.
Он уже не кричал, а шипел:
- Ладно, издевайся! Насмешки твои - камуфляж, я давно заметил.
- Выбирай выражения, Кондрат, - кротко повторил я. Мной тоже овладела
ярость.
- Мартын, дело не в выражениях! Я понял твою суть!
- Что же ты понял, скажи на милость?
- Никакой милости! Ты сознательно усложнил нашу работу. Я не верил
Адели, теперь верю. Боишься, что вся слава достанется мне, и теряешь охоту
работать со мной. Успокойся, все, что заслужишь, то и получишь сполна.
Я вплотную подошел к нему. Он замолчал и отодвинулся.
- Дурак ты, Кондрат! - сказал я, - И твоя Адель не блещет
проницательностью. Теперь я ухожу к себе. И пока ты не воротишься в
сознание, не смей заходить ко мне. Слышишь, Кондрат? Пока не обретешь
ясность мысли, открывать мою дверь запрещаю!

12

Ссора с Кондратом потрясла меня. Небольшие стычки уже бывали, Кондрат
слишком горячо воспринимал всякую неполадку, а мы все же строили еще
невиданную установку, такие дела без неполадок не обходятся. И после одной
рабочей стычки мы договорились: каждый ведет свое дело особо, лишь
информируя других о результатах. Конечно, выпадали и общие дела, пусковые
испытания ротонового генератора как раз относились к таким, но их было
немного. Разделение функций в какой-то момент стало необходимо для
сохранения в лаборатории согласия. Моя совесть не испытывала угрызений. Я
не показывал пусковой график генератора, ибо имел право не оглашать
незавершенную программу. Что мое умолчание совпало с отъездом Эдуарда,
было случайностью, а не сговором: он заторопился, узнав о графике, но сам
я не наталкивал его на отъезд.
Зато не случайной была вспышка Кондрата. Раздражение в нем
накоплялось исподволь, он лишь выплеснул его, получив повод. И я сидел в
своем кабинете и думал о том, что никогда у нас с Кондратом не было тесной
дружбы, а сейчас немыслимо восстановить и прежние прохладные связи. Он
оскорблял меня, зная, что оскорбляет. Остынув, он извинится, но можно ли
принять извинения? Извинения - слово, оскорбление - дело. Не лучше ли уйти
из лаборатории, пока взаимное раздражение не превратится в ненависть?
Дверь отворилась, и вошла Адель.
- Не ждал? - спросила она и встала у окна. Сидя, она не так
смотрелась и редко об этом забывала. Демонстрация красивой фигуры являлась
у нее одним из аргументов в спорах. Красота имеет свои привилегии, и часто
не меньшие, чем логика рассуждений.
- Не ждал. Ты пришла мирить нас?
- Для чего же еще?
- Для примирения должен прийти сам Кондрат, а не ты.
- Он и придет, когда ты успокоишься. Ты ведь запретил ему открывать
твою дверь. На меня запрещение не распространялось. Вот я и пришла.
- Адель, это чепуха какая-то. Успокоиться нужно ему, а не мне.
- Вам обоим, так точней.
- Считай, что я уже успокоился. Что теперь?
- Теперь я вызову его, и вы пожмете друг другу руки.
Она сделала шаг к столу. Я остановил ее. Она немедленно
воспользовалась этим.
- Вот видишь, ты еще не готов к примирению.
- Не готов, - с горечью признался я. - Слишком уж тяжко он обидел
меня. Собственно, не он один, ты тоже. Кондрат рассказал, как ты толкуешь
наши отношения. Повторить?
- Не надо. Он подробно описал вашу стычку. И я пришла к тебе, чтобы
ты судил обо мне не только с его слов.
- Ты думаешь, это лучше? Такое чудовищное обвинение - в зависти и
намеренной задержке работы.
- Давай расчленим эти два пункта, Мартын. Первое относится ко мне,
другое - выводы одного Кондрата. Итак, зависть. Тебе не понравилось, что я
так сказала?
- По-твоему, это может понравиться?
- А тебе нужно, чтобы все только нравилось? Ты слишком много требуешь
от жизни. В ней не все может нас услаждать.
Я начал терять терпение. Мне было не до абстрактных рассуждений.
- Адель, пойми меня...
- Я тебя понимаю, Это ты не хочешь меня понять! Да, я говорила о
зависти. Но как? Ты разве забыл, что тон делает музыку? Тона Кондрат не
передал. Мартын, ты не знаешь Кондрата. Он кажется твердым, решительным,
целеустремленным, нетерпимым до грубости, до неуважения друзей. Какое
заблуждение! Он совсем иной. Он неустойчив, нерешителен, вечно в себе
сомневается, постоянно обвиняет себя в ошибках, в неумелости. Во время
одного такого приступа подавленности я утешала его. Ты, говорила я ему,
ставишь себя ниже всех, завидуешь, что Мартын так логичен, так честен, так
целеустремлен, что Эдуард так весел и широк душой, а ведь они ставят тебя
гораздо выше себя, по-хорошему завидуют твоему таланту, тому, что именно
ты придумал модель энергетической установки, а они лишь исполнители твоих
проектов. Вот так я говорила о зависти. Мартын, о хорошей зависти одного
таланта к другому, о зависти, порожденной уважением и высокой оценкой.
Разве это не меняет дела?
- Меняет. Но только относительно тебя. А в сознании Кондрата твои
рискованные утешения так трансформировались...
- В ссорах хватаются за оружие, которое сильней разит. Ты должен
понимать логику ссоры.
- Но мне, несправедливо обиженному, не легче от того, что я понимаю,
почему возникла несправедливость.
- Ему тоже нелегко. Обижать и быть обиженным - одинаково скверно на
душе. Ты сейчас в этом убедишься. Я вызываю Кондрата.
Кондрат вошел смущенный, с растерянной улыбкой. Он готов был просить
прощения за грубость, нужные слова были заранее обговорены с Аделью. Я не
дал ему ничего сказать - протянул руку, мы молча стиснули наши ладони. Так
было лучше.
Так было лучше, конечно. Я и сейчас в этом уверен. Но молчаливое
прощение не высветляет всех хитросплетений чувств. Дружеское пожатие рук -
поступок, а не объяснение. Что-то у нас с Кондратом надломилось. Он
выглядел прежним, но я опасался новых стычек.
Нет, не могу сказать, что работа шла неудачно. Мой маленький
генератор давал устойчивый пучок ротонов. Пришел черед вводить ротоны в
энергетическую установку. Разрабатывал ее сам Кондрат, мы только помогали
- Адель вычислениями, я при монтаже. Установка была, конечно, сложна, но
Кондрат слишком уж затягивал ее пуск. Я сказал Адели, что нельзя так
тянуть, монтаж надежен, проект добротен - что еще?
- Страшно подумать, что случилось бы, если бы пуск установки
задерживал не он, а я.
А когда состоялся затянувшийся пуск, мы трое были измотаны вконец. Мы
сидели и смотрели на стенд, на нем сияли две лампочки - пока единственные
потребители энергии, полученной от манипуляции с внутриядерным
пространством согласно теории Прохазки - Сабурова. Так мы теперь называли
идеи, положенные в фундамент нашей конструкции. Ни на что другое, кроме
как сидеть и молчаливо любоваться тусклым сиянием двух лампочек, нас
попросту не хватило.
В лабораторию пришли Огюст Ларр и Карл-Фридрих Сомов.
- Великолепно, друзья мои! - порадовался Ларр. - Человечество в вашем
трехликом облике продвинулось вперед на шаг.
- Пока шажок, - отозвался Кондрат. - И почему трехликий облик? Нас
четверо. Откомандированный на Гарпию Эдуард Ширвинд - полноправный член
нашего коллектива.
- Да, еще Ширвинд. Он скоро прилетит, юные друзья. Нехорошо на
Гарпии, очень нехорошо. Такие странные проблемы поставили перед нами
гарпы... Вот вернется ваш друг, узнаем подробно, что там происходит.
Сомов деловито осведомился:
- Сколько тратится энергии на возбуждение ротонового пучка и сколько
энергии выдает энергетическая установка?
Ему ответил Кондрат:
- Вас интересует коэффициент полезного действия? Ротоновый генератор
конструкции Мартына Колесниченко потребляет сегодня около десяти киловатт.
Энергетическая установка моей конструкции выдает, как вы видите по накалу
этих лампочек, около ста ватт. КПД - одна сотая.
- А по вашим расчетам, должно быть, если не ошибаюсь...
- Вы не ошибаетесь! В десять тысяч раз больше. Мы исходим в проекте
из того, что установка на киловатт затраченной мощности должна обеспечить
на выходе не меньше ста киловатт. Почти вечный двигатель! Вечный в смысле
высочайшей эффективности.
Они ушли. Мне не понравился вызывающий тон Кондрата. Он так ненавидел
Сомова, что технической справке придал характер дерзкого отпора. Я все же
промолчал, но Адель не выдержала:
- Зачем ты так с Сомовым? Да еще в присутствии Ларра!
- Сомова нужно ставить на место! - зло ответил Кондрат. - И именно в
присутствии Ларра! Неужели ты не поняла смысла его ехидного вопроса? Вот,
мол, обещали стократную выдачу от затрат, а что реально? Сомов был нам
врагом и останется им!
- Пойдемте домой, друзья, - сказал я. - Ужасно хочу спать. А завтра
начнем тихонько поднимать эффективность с одной сотой до обещанной полной
сотни.
Ни завтра, ни послезавтра, ни даже через месяц не было подъема
эффективности. Установка работала все в том же первоначальном режиме.
Кондрат снова и снова задавал один и тот же съем энергии. Все так же
тускло тлели две лампочки на стенде. Мне они стали даже сниться, до того
надоел их жалкий свет.
- Впечатление, будто ты боишься менять режим,сказал я однажды.
- Боюсь, Мартын, - признался Кондрат.
- Чего боишься?
- Сам не знаю чего! Просто боюсь.
- Это не ответ.
- Другого у меня нет.
- Скажи тогда, сколько времени отводишь на боязнь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов