А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В любом гарпе присутствуют
материалы, извлеченные из тысяч его прапредков, и само его тело -
хранилище этих материалов для последующих поколений. Гарп не превращается
в прах, а эффективно используется другими гарпами. Различия полов у гарпов
нет, каждый создает детенышей самостоятельно, но сам по себе гарп не
способен народить потомство. Вот если дватри гарпа сожрут другого, то их
тела переполняются элементами сожранного и может появиться потомок.
Новосозданный гарпенок почти не растет, пока не примет участия в пожирании
соседа. После десятка таких актов каннибализма гарп становится взрослым и
особенно агрессивным, ибо приходит пора размножаться, а без пожирания
других гарпов потомства не создать. Жертвой обычно становится постаревший
гарп, но и молодому не поздоровится, если зазевается. Каннибализм, стало
быть, естественная предпосылка роста и размножения. Общество гарпов
напоминает мифическую змею, которая питалась тем, что поедала свой
непрерывно отрастающий хвост.
- Иначе говоря, жизненная энергия гарпов создается каннибализмом, так
я тебя понял? - спросил Кондрат.
- Ты плохо меня понял, дружище Кондрат. Жизненную энергию эти бестии
черпают из обычной своей пищи. Но как особое существо гарп создается лишь
поглощением такого же существа. Первые астронавты, кормившие детенышей
гарпа всеми видами пищи, какие у них были, с изумлением наблюдали, что
гарпята не погибают и не растут. А неосторожность астронавтов приводила к
тому, что для гарпят они сами становились желанной пищей.
- Зачем же гарпам поедать людей, если обычной пищи вдоволь? -
спросила Адель.
- Вот первый вопрос, свидетельствующий о проницательности, -
торжественно возвестил Эдуард. - И ответом будет второе мое замечательное
открытие. Я выяснил, что люди для гарпов частично заменяют съедаемых
сородичей. Что именно они извлекают из тканей человека, пока не выяснено,
но гарпята, расправившиеся с неосторожными астронавтами, быстро росли, а
не только пребывали в затянувшемся детстве.
- Тебе не приходила в голову идея практически проверить, так ли это?
- поинтересовался я.
- Как видишь, я жив. Следовательно, не пожертвовал собой ради
проверки такой идеи.
- Но если мы для них не только лакомая, но и необходимая пища, то не
лучше ли покинуть эту страшную планету?
- Второй умный вопрос. Люди не могут покинуть Гарпию. И не только
потому, что она сказочно богата редкими минералами и металлами высокой
чистоты. Наша земная промышленность достаточно мощна, чтобы производить
любые материалы. Но на Гарпии есть то, что наша промышленность пока не
освоила. Я уже говорил о редких изотопах химических элементов. Так вот,
среди них есть такие, которые даже в наших лабораториях не созданы. И
когда их в достаточном количестве доставят на Землю, совершится новый
промышленный переворот. Гарпия обеспечит подъем всего нашего общества на
новую технологическую ступень. Таково значение этой удивительной планетки.
- Неужели невозможно какое-либо содружество людей и гарпов? -
спросила Адель. - И если не содружество, то хотя бы нейтралитет,
осторожное соседство.
- Еще один умный вопрос! И на него отвечает мое последнее и самое
значительное открытие. Добрососедство с гарпами исключено. Дело в том, что
они расселены не по всей планете, а концентрируются группками в особо
укромных местах. И вот я установил, что места их поселения - кладези
сокровищ. Гарпия - что-то вроде уникального космического реактора,
выплавляющего в своих недрах все возможные изотопы всех возможных
химических элементов. И как на Земле существуют районы ценных оруденений,
так на Гарпии типичны районы интенсивной концентрации изотопов. Их и
заселили гарпы. Наверно, существует какая-то важная причина, почему их
тянет к этим местечкам, но я ее не открыл. Во всяком случае, промышленное
освоение Гарпии невозможно без выселения гарпов из их гнездовищ. О
добровольном переселении говорить не приходится.
Адель взволнованно воскликнула:
- Но это значит!..
- Совершенно верно! Война с гарпами.
- Истреблять этих необыкновенных зверей?
- К тому же не зверей, а полуразумных, возможно, и полностью
разумных, - сказал Кондрат. - Я слышал, что гарпы разбирают нашу речь,
различают подаваемые знаки, быстро оценивают ситуацию. Не исключено, что
скоро с ними можно будет разговаривать.
- Не исключено, - хладнокровно согласился Эдуард. - И допускаю, что
разговоры будут содержательными. С единственным добавлением, что один из
дружелюбных собеседников может оказаться в пасти у другого.
Я повернул спор в другую сторону:
- Ты рассказал о гарпах много удивительного. Самое удивительное - их
внутренние органы. Имею в виду биологические генераторы магнитных,
гравитационных и других полей. Будет преступлением, если мы не изучим их.
А как это сделать без добрососедства?
- Четвертый умный вопрос. Ты прав, гарпов необходимо изучить, ибо
ничего похожего не открыли на других планетах. И для этого нужно
добрососедство. Добрососедство обеспечит война между людьми и гарпами.
- Ты рехнулся! Войны всегда усиливали взаимную неприязнь.
- Смотря какая война, Мартын. Между людьми - да. Но не между людьми и
зверями. Приведу пример. Когда-то было чересчур много тигров и люди были
для них добычей. Но люди победили, свели популяцию тигров к приемлемому
количеству. И что же? Тигры нынче отлично сохраняются в своих резервациях,
люди способствуют их существованию. Чем не добрососедство?
- Ты собираешься загнать гарпов в резервации? Но какие? Ты же хочешь
очистить их гнездовья!
- Сократив поголовье гарпов, скажем, вдесятеро, мы очистим много
гнездовий да еще ликвидируем каннибализм. Ты забыл, что каждая новая
генерация гарпов содержит в себе вещества, накопленные сотнями поколений
их предков. У гарпов нет трупов, любая частица их тела используется в
следующих генерациях. Законсервируем всех гарпов, погибших в войне.
Оставшимся не будет нужды поедать друг друга, они будут питаться
законсервированными телами. И соответственно, у них пропадет потребность
охотиться на людей. Чем не надежная основа добрососедства: мы поддерживаем
оставшихся гарпов необходимой для них пищей - запасами, накопленными в
войне. Досконально изучаем природу гарпов, чтобы воспользоваться
преимуществами их организма в нашей практике. Одновременно изобретаем
заменитель той пищи, которую обеспечивает им каннибализм.
- Отличная программа! - гневно сказал Кондрат. - Даже для вождя
воинственных дикарей она вполне бы подошла. Но как ты намерен осуществлять
такую программу? Что для этого требуется?
- Во-первых, право вести войну. Во-вторых, оружие, чтобы иметь успех
в войне.
- И ты вернулся на Землю, чтобы решить эту проблему?
- Ты угадал, Кондрат.
- Хочешь отмены запрета на производство и применение старых орудий
истребления?
- Разве я давал повод считать меня глупцом? Запрет двести лет назад
был утвержден человечеством, только все человечество может его отменить. И
только в случае, если на Землю нападут враждебные инопланетяне. Освоение
Гарпии и нападение инопланетян не имеют ничего общего между собой. Нет, у
меня иной план.
- Не поделишься?
- Не только поделюсь, но попрошу помощи. Закон запрещает уже
изобретенное оружие. Но не запрещает создавать еще неизвестное.
- Это подразумевается.
- Ты ошибаешься. Невозможно запретить создание нового оружия, ибо это
равнозначно запрещению всех новых изобретений. Кто заранее определит, как
используют еще не открытое открытие, еще не изобретенное изобретение?
Открывали новые явления, изобретали новые механизмы - потом догадывались,
что они годятся для войны. Динамит изобрели для мирных дел, а в результате
лишь добавилось средств войны. Физики двадцатого века открывали атомную
энергию на благо человечеству, а раньше блага появилась атомная бомба.
Первые космонавты устремились в космос во имя торжества науки, а генералы
воспользовались их успехами для размещения в космосе боевых станций. Так
это было в прошлом - одни творили добро, другие превращали добро во зло.
Две стороны одного процесса. В условиях разобщения человечества строгий
запрет производства оружия и уничтожения уже созданного стали
необходимостью. Но теперь человечество едино. Войны между людьми
невозможны. И если мы разработаем новое средство справиться с гарпами, то
это не нарушит старого закона, а принесет пользу и человечеству, и самим
гарпам. Вот о чем я хочу говорить.
- Слушай, Эдуард, - сказал Кондрат, сильно волнуясь, - Ты, конечно,
можешь говорить о чем хочешь. Но в моей лаборатории я не позволю развивать
такие идеи. Помощи от меня не жди.
Впервые Кондрат сказал "моя лаборатория", да еще так вызывающе. До
сего дня я слышал только: "Наша лаборатория".

14

Уж не знаю, что особенно повлияло на Кондрата: то ли агрессивные
рассуждения Эдуарда, то ли восхищение, с каким на него смотрела Адель, а
всего вероятней, сложились обе эти причины. Только Кондрат переменился.
Общение с ним никогда не доставляло удовольствия: неразговорчив, не
острит, плохо слушает, вечно погружен в раздумья, часто раздражается и в
раздражении грубит. Все это мелочи, конечно. Выражение "великие люди"
отнюдь не равно выражению "приятные люди". Мы трое, его товарищи и
помощники, не сомневались, что наш руководитель - великий ученый, во
всяком случае, будет таким. И прощали Кондрату многое, чего от другого не
потерпели бы. В общем, примирились.
Но с тем, что задумал Кондрат вскоре после возвращения Эдуарда,
примириться было нельзя.
- Нам надо поговорить, - сказал он, придя ко мне.
- Валяй. Что-нибудь новое на установке?
- Пока не на установке, а вообще в нашей лаборатории.
Хорошо помню, что я механически отметил про себя странное словечко
"пока". Оно звучало как предупреждение о чем-то, чего не должно быть.
Кондрат выглядел необычно. Хмуростью и сосредоточенностью он бы не удивил,
таким он бывал повседневно. Но злоба, вдруг обрисовавшаяся на лице, меня
поразила. Злобным я Кондрата не знал.
- Поговорим об Эдуарде, - сказал он.
- Поговорим об Эдуарде, - согласился я.
- Он воротился с Гарпии, Мартын.
- Правильное наблюдение. Я это тоже заметил.
- Перестань иронизировать! Можно с тобой по-человечески?
- Можно. Слушаю человеческое объяснение.
- Эдуарда надо принимать в лабораторию. Мы так обещали ему.
- Верно. Он не увольнялся, а откомандирован на время. Он должен
вернуться. С моей стороны никаких возражений.
- У меня возражения. Я не хочу Эдуарда.
- Не понял. Как это не хочешь? Вообще не хочешь Эдуарда?
Он усмехнулся.
- Не вообще, а в частности. Вообще - пусть живет и здравствует. Но не
в нашей лаборатории. Хотел бы, чтобы ты меня поддержал.
- Это связано с Аделью?
- Нет.
- С чем же тогда?
- Эдуард мне неприятен. Это самое честное объяснение.
- Честное, но недостаточное.
- Уж какое есть...
- Давай поставим все нужные вехи, - предложил я. - Значит, твоя
нынешняя неприязнь к Эдуарду вызвана не ревностью?
- Ревности нет, я сказал. Конечно, слушать, как она восторгается умом
и смелостью Эдуарда, будто бы проявленной им на Гарпии... Но я бы стерпел.
Мартын, мы с Аделью охладели друг к другу.
- А была ли прежде горячность?
- Возможно, и раньше не было. Ты наблюдателен и, вероятно, со стороны
видел то, чего я не замечал. Но что бы ни было у нас в прошлом, сейчас
того нет. Содружество есть, любви нет.
- Не много для семейного союза.
- Мне хватает. Возвращаюсь к теме. Ты меня поддержишь, если я объявлю
Эдуарду, что ему нечего делать в нашей лаборатории?
- Одно уточнение. Ты скажешь Эдуарду, что против его возвращения в
наш коллектив, потому что он стал тебе нетерпим?
- С какой стати оскорблять его? Он никогда не имел четко очерченной
своей роли в нашем деле. Я скажу, что мы уже обходимся без него, пусть он
использует свои способности в других местах.
- В таком случае, не поддержу. Я за возвращение Эдуарда.
Возможно, Кондрат ждал такого ответа. Он с минуту молчал.
- Итак, ты против. Может, объяснишь, почему?
- Объясню, конечно.
И я сказал, что примирился бы с отстранением Эдуарда, если бы
Кондрата мучила ревность. Из недобрых человеческих чувств ревность - одно
из непреодолимых, с этим нельзя не считаться. Древний мудрец с горечью
восклицал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов