А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Чего это ты задергался? Вынь ручонку-то!
— Виноват. — Валентин с готовностью поднял руки перед собой, а в груди уже самостийно и неуправляемо разгоралось азартное чувство. — Видишь, как дрожат?
Все оттого, что страшно.
Чернявый озабоченно шевельнул бровями. Густая, подползающая к самым глазам щетина, волосатые руки, рельефная и столь же лохматая, выглядывающая через расстегнутый ворот грудь, — словом, красавец, каких поискать. И совершенно не к месту Валентин вдруг подумал, что женщины за этим чернявым, должно быть, бегают табуном. Волосатость — она тоже многих сводит с ума.
Не слишком искренне он подмигнул чернявому:
— Может, разойдемся? Все ж одной крови, чего нам делить?
Чернявый покачал головой и сделал шаг.
— Значит, хочешь задать работу лепилам?
— Они тебе самому понадобятся. — Волосатый соблазнитель женского пола оглянулся на дружков, словно убеждая себя в том, что сил у них предостаточно. — Откуда ты такой говорливый?
— Из Брянского леса, керя.
— А здесь что делаешь?
— Ливер давлю. За такими, как ты…
Разумеется, чернявый не собирался беседовать с ним. Валентину попросту заговаривали зубы. И прыгнул он в самый неожиданный момент, с ходу отработав довольно лихую вертушку. Ноги его мелькнули совсем рядом, крошки земли стегнули по щеке. Валентина спасла всегдашняя реакция. Не таким гаденышам его бить!..
Блоком отбив повторный выверт ноги, он поднырнул под выброшенный кулак и дважды ударил парня в лицо. Раунд был закончен. За явным преимуществом, без очков.
Компания с недоумением наблюдала, как их приятель заваливается на машину.
— Вот и все, — объявил им Валентин. — Про больницу и аптеку я уже говорил.
Есть какие-нибудь возражения?
Возражений не было.
* * *
Чапа сидел в своей излюбленной позе, забросив грязные башмаки на стол, по обыкновению сплевывая табачными жевышами в бумажные кулечки.
— Физкульт-привет! — Валентин прошел прямо к окну и распахнул створки. — Духотища-то какая!
— Парниковый эффект…
— Парниковый эффект — это когда кулек полиэтиленовый на шарабан натягивают. А то, что у тебя здесь, — малость по-другому называется. Что ты, интересно, вытворял?
— Бабу насиловал.
— Чего-чего?
— Во сне, — мутно пояснил Чапа.
— Ах, вон оно что!
— И прикинь, сначала, блин, сопротивлялась, ногтями полосовала, пиналась, а после, когда, значит, проняло, как клещ впилась. Оторваться не мог. И проснулся-то потому, что хотел вырваться. Такая вот похабь, Валек, снится.
— Говорят, Чапа, сон — душа человека.
— Иди ты!.. Я их, дур, пальцем никогда не трогал.
— Из лени, дружок! Исключительно из лени!
— Черта с два!
— Когда-нибудь в более радужном настроении обязательно приглашу тебя в баню.
— Это еще зачем?
— Да так… — Валентин достал из тумбочки радиоприемник, привычно закрутил ручки настройки. — Чистое любопытство. Один раз в жизни полюбуюсь на тебя мытого.
— То же мне удовольствие!
— Не скажи!..
— Между прочим, заглядывала Степанчикова бикса. Велела забежать за пайком.
— Что еще за паек?
— Откуда мне знать? — Чапа хмыкнул. — Немытым, сказала, не полагается.
— Узнаю. — Валентин сунул приемник под мышку и направился к выходу. — Не скучай!
* * *
Все шло привычным порядком. Со стороны залов доносился грохот железа, в окна было видно, как пропыленные рабочие разгружают вновь прибывающие автофургоны. Спорткомплекс работал, как четко отлаженный механизм.
На этот раз он застал в кладовой обоих. Аккуратно смежив колени, Гоша сидел в уголке и читал измятый газетный лист. На лице его было написано сосредоточенное внимание. Подобные клочки он подбирал на полу и на улицах, забивая ими все карманы. Если он не сидел в темноте, то обязательно читал. По наблюдениям Валентина, читал Гоша удивительно быстро и так же быстро забывал прочитанное. Может, оттого и не пропадало его неиссякаемое любопытство к печатному слову. Николай сидел рядом с ним, держа в руках черенок сломанной лопаты, невидящим взором вперясь в пасмурную от грязи стену. Он находился в очередной «коме».
— Братский привет народам подземелья! — Валентин прикрыл за собой дверь.
Увидев вошедшего, Гоша смущенно вскочил, сделал два шага в сторону, но, заметив протянутую руку, тут же поспешил навстречу. Уголки его губ судорожно подергивались, не решаясь на открытую улыбку. Вето, наложенное обществом…
Ответив на рукопожатие, Валентин прошел к скамье, по пути потрепав Николая по голове.
— Что такой мрачный, Колюнь?
Тот даже не шевельнулся. Расположившись на краешке скамьи, Валентин оглядел заваленное ведрами и тряпками пространство. Невесело. Совсем невесело!
Грязь, спертый воздух, недостаток света… И подумалось, что, должно быть, они проводят здесь немало времени. Если все представить, жутко станет! И впрямь настоящие дети подземелья…
Он нахмурился, и враз накатила тоскливая волна безысходности. С ним это иногда случалось. Точно исподтишка и с силой некто невидимый наносил затрещину, возвращая из мира иллюзий на грешную землю. Изучающе, словно впервые увидев, он взглянул на двух приятелей. Две покалеченные судьбы, два несчастных полусумасшедших существа. Изъясняясь языком фашизма — два недочеловека. Но кто сделал их таковыми? И почему, болтая о дарвиновском отборе, любители арийской чистоты поминают о талии, бедрах, окружности головы, но не о внутренней начинке человека?.. Да уж! Нет здоровых людей на планете, возможно, и не было никогда.
Да и в чем следует видеть это пресловутое здоровье? В бицепсах, в «скважности» голоса, в способности сострадать или в способности «мочить» не моргнув глазом?
Вот ведь вопросик! И те, кто беззуб, по идее — всегда в проигрыше. Потому что изначально готовы простить, подставить щеку, уступить место под солнцем. Но ведь не срабатывает дарвиновская селекция! Три тысячи — или сколько там лет — волчья часть человечества изводит оленью, а мир живет и живет, число «олешек» отнюдь не умаляется. Добро «борется» со злом, хотя бороться оно не умеет, а главное — не хочет. Ну не может иной интеллигентик выстрелить в человека! И ударить порой не может. Какая же это борьба? Однако ведь и у волков ни хрена не выходит! Ни в армии, ни в зонах. Грызутся, наступают, но на позициях топчутся тех же. И все до единой войны заканчиваются мирными подписаниями. Почему? Стало быть, есть некий подсуживающий рефери? Некий всемогущий наблюдатель, что не дает волю зубастым? Где там мудрствующие атеисты со своими ответами? Ау, откликнитесь!..
Поднявшись, Валентин прошелся по помещению, но, заметив, что Гоша тоже собирается встать, поспешил снова сесть на скамью. Да… Командочку он себе подобрал замечательную! Хоть смейся, хоть плачь. Отчего же так вышло, что именно они стали его единственными помощниками в этом гадючнике? Даже Чапа, мужик невредный, надежный, и тот на роль помощника не прошел, а вот они прошли, сумев стать его глазами и ушами в этом паскудном месте. Во всяком случае, самому себе он мог честно признаться: без них ему было бы во сто крат труднее.
Вздрогнув, Валентин поймал себя на мысли, что он бесконечно одинок здесь.
Там, снаружи, его мог поддержать Юрий, но в этих стенах он должен был полагаться исключительно на себя. Эти двое защитой ему не являлись, — напротив, они сами нуждались в его опеке.
— М-да… — Валентин откашлялся. — Так что там у нас на повестке дня?
Гоша смущенно пожал плечами. Он все-таки успел встать.
— Да садись же, чего ты! — Валентин подавил в себе вспыхнувшее раздражение. Нельзя было на них злиться! Раздражаться на убогих может только бессовестный человек.
— Не знаешь, Коля не ходил к врачу?
— По-моему, нет. — Гоша робко присел на краешек скамьи, аккуратно сложив газетный лист, спрятал в карман штормовки. Освободившиеся руки опустил на колени, правой ладонью застенчиво прикрыл дыру на брюках.
— Значит, исходил… А почему?
— Вы ему давали бумажку для врачей, так вот он ее, кажется, потерял.
— Бумажка не проблема, можно достать другую. — Валентин с интересом покосился на Гошу. Черт возьми! А ведь, похоже, Николай доверял Гоше значительно больше, чем ему! И про визитку успел рассказать… Или так оно и должно быть? Кто он для них, в конце концов? Еще один пришелец из внешнего мира, своенравный властитель и опекун, возможно, менее гадкий, возможно, более справедливый, но все равно не «свой». И с сожалением Валентин подумал, что не располагает временем для долгой и обстоятельной беседы. Так получалось всегда.
Свой главный задушевный разговор с Николаем и Гошей он постоянно откладывал.
— Хорошо, к этому мы еще вернемся. — Валентин поставил приемник на скамью и щелкнул тумблером. — Кто сейчас в кабинете?
Ответа не последовало. Гоша виновато ерзал, и было ясно, что он не знает.
В жесте вокзального попрошайки было больше достоинства, чем в его улыбчивой гримасе. Валентин отвел глаза. Достав визитки, легко отыскал нужную.
— Коля, бросай свою лопату и беги к врачу. Прямо сейчас. И обязательно покажи ему эту карточку.
Николай взял визитку и послушно поднялся, двигаясь как робот, шагнул к двери.
— Гоша, проводи его. Пожалуйста.
Выждав немного, Валентин приблизился к двери, сунул брошенный Николаем черенок за металлическую ручку. Проверив прочность импровизированного запора, вернулся к скамье. Кладовая располагалась практически под кабинетом Сулика.
Прижав приемник к уху, Валентин скорректировал частоту и чуть повернул регулятор громкости. Голоса, возникшие в наушниках, заставили его улыбнуться.
Беседовали двое: Сулик и Алоис.
* * *
Все, что он хотел услышать, он услышал. Алоис клюнул на приманку, «стукач» позвонил в нужное время. Об операции не было еще объявлено, но фактически она уже началась.
Часы были запущены. Он чувствовал, как напрягся весь организм, проверяя сейчас боеготовность всех своих систем перед опасной и тяжелой работой.
Психологи говорят, что перед рисковым делом настраиваться надо на победу.
И тогда победишь. Впрочем, Валентин знал это и без психологов — слава богу, провел на ринге не один бой, и что такое психологическая подготовка, объяснять ему было не нужно. Он стремительно шел по коридору пружинистым шагом. Чтобы не мандражировать, очень полезно быть в движении. «Все получится, дело выгорит», — настраивал он себя. Дело выгорит, и тогда они уедут отсюда навсегда. И тогда…
А как же Виктория? — вдруг, словно пламенем, обожгло сознание.
Но нет, он не должен задавать себе этого вопроса сейчас! Не должен! Пусть все закончится, и тогда… тогда он сможет все это как-нибудь решить.
Как-нибудь…
Он заглянул к Зое. Его встретили запахом духов и зазывно влекущим взглядом. Оставшись равнодушным ко всему перечисленному, он прошел прямиком к столу секретарши:
— Что там еще за паек? Или Чапа решил меня разыграть?
— Ни в коем случае! — Выпорхнув из-за стола, Зоя кокетливым шагом продефилировала мимо. Шелковая юбка шуршаще прошлась по его ногам. Валентин не отстранился, но и не проявил оживления.
— Маленький презент от начальства. — Секретарша одарила его улыбкой.
Распахнув встроенный в стену холодильник, выхватила из заиндевевшей глуби внушительных размеров пакет. Белоснежная дверца захлопнулась раньше, чем он успел что-либо разглядеть.
— Где-нибудь нужно расписаться?
— Тебе не надо. — Первое слово она заметно выделила. Отдав ему пакет, опустилась на стоящий возле стола высокий табурет. Вытянув красивые длинные ноги, с интересом посмотрела сначала на них, потом на Валентина. В руках у нее появилась пачка американских сигарет. Аккуратно работая наманикюренными пальцами, она сняла целлофановую упаковку, умело щелкнула ногтем по дну коробки. Нежно прикусив фильтр, высекла огонь из миниатюрной зажигалки. Розовый язычок пламени потанцевал некоторое время в ее темных глазах, исчез, подчиняясь воле хозяйки. Все было проделано с подчеркнутым изяществом, словно сцену репетировали исключительно для рекламы «Мальборо». Зое нравился отнюдь не никотин, ее волновал сам процесс демонстрации.
— Это Яша занес тебя в списки, — с ленцой произнесла она. Выпустив дымное облако, прищурилась. — Лично заходил и интересовался.
— Поблагодари его от меня. — Валентин покосился на пакет. — А что там такое? Килограмм бубликов?
Она снисходительно улыбнулась:
— Мартини, коньяк французский и черная икра.
— Польщен. — Валентин надорвал пакет, вытащил бутылку коньяка. — Где-то я подобное уже видел.
Зоя продолжала молча курить. Красивые глаза, нос, волосы — все в меру и все на положенном месте. Если бы не хищная ярко-красная улыбка, можно было бы даже залюбоваться… Валентин опустил бутылку обратно, с безразличным видом спросил:
— Как думаешь, чего хочет от меня Яша?
— Вероятно, того же, чего хотят все. Любви и дружбы.
— Любви? — Он медленно приблизился к окну, рассеянно выглянул наружу. На складе полным ходом шла выгрузка очередного товара. Какая-нибудь тушенка из Петропавловска или Семипалатинска.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов