А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В 1970-м году Мисима с горсткой ближайших почитателей прибыл на базу, попросил разрешения переговорить с командиром, обработал беднягу, захватил командный пункт и потребовал, чтобы солдаты базы выстроились на плацу, чтобы Мисима мог произнести речь. Власти — неспособные освободить заложника — согласились с условиями романиста. Речь превратилась в яростное разглагольствование по поводу того, что Япония разваливается как страна, что ей необходимо вернуть былые чистоту, величие, выполнить благородный божественный дож: в общем, чистой воды милитаризм, смешанный с очень похожими на Шираи воплями по поводу необходимости создания сил, напоминающих по строению Силу Аматерасу. Солдаты, отказавшись всерьез воспринимать тираду Мисимы, обложили его и начали гоготать.
Униженный и оскорбленный Мисима вернулся на командный пункт, вытащил меч, который носил при себе — крупица самурайской традиции, — и встал на колени… И произвел сеппуку — вспорол себе живот. Но перед этим он приказал наиболее верному из своих почитателей встать рядом и по завершении ритуала отсечь ему голову.
— Этот прецедент повлек за собой дискуссию, — сказал Акира. — Многие японцы восхищались принципами и отвагой Мисимы. Но в то же время сомневались в пользе самоубийственной ярости. Какая польза от ритуального самоубийства? Социальное давление было не столь велико, чтобы делать сеппуку. Неужели он не мог отыскать более эффективный и конструктивный способ выразить свое отчаяние? Или действительно верил в то, что самоубийство заставит приверженцев отправиться по его пути?
Сэвэдж искренне не знал, как ответить на эти вопросы. Он думал об отце — не том незнакомце, которого помнил с детства, которого любил и который однажды ночью пустил пулю себе в голову. Да, какая-то часть сэвэджской души сочувствовала Мисиме.
Она чувствовала его отчаяние.
Но Сэвэдж вырос в Америке и привык к американской системе ценностей. Прагматизм. Выживание, несмотря на позор. Долготерпение, даже за счет гордости. Так вот. Не позволять всякой сволоте себя прикончить.
Боже!
Акира прервал затянувшееся молчание.
— Мисима — это идеальный пример. Символ. Его помнят через двадцать лет после самоубийства. Уважают. Так что, быть может, он достиг желаемого. — Акира снял с руля руку, рубанув воздух. — Не тогда, когда резал себе живот, не мгновенно. Как надеялся. Но через определенный промежуток времени. Ты должен понять. В Японии демонстрации левых подавляют. Их — левых — приравнивают к коммунистам, а коммунистов ненавидят. Чтобы все стали равны? Нет. Япония основана на кастовой системе. Сегун приказывает даймио, тот — самураю, тот… Страна иерархична. Но демонстрации правого крыла — совсем другое дело. Власти их терпят, позволяют проведение, а все потому, что они защищают систему контроля, общественного подчинения, порядка. Они хотят, чтобы каждый винтик стоял на своем месте: хозяин — слуга, муж — жена, отец — сын, наниматель — служащий.
— Можно подумать, — нахмурился Сэвэдж, — что ты с ними согласен.
— Я просто стараюсь объяснить, что правых у нас меньшинство, но они не беспомощны, и составляют основное ядро последователей Шираи. Ему, разумеется, хочется превратить умеренных в экстремистов, но пока это не удается. Так вот: большинство японцев наблюдают за демонстрациями с интересом и симпатией… но недостаточной для присоединения и активных действий.
— Пока недостаточной.
Акира пожал плечами.
— Мы можем поучиться у истории, но не можем повернуть ее вспять. Несмотря на то, что я ненавижу “черные корабли” коммодора Перри и то, что они сотворили с моей страной, я не верю, что Шираи сможет вернуть чистоту культуры, возникшую во времена сегуната Токугавы. Ему нужен выход, вдохновляющая идея, но пока он не может ее отыскать, так же, как не смог ее найти и Мисима.
— Но это не говорит о том, что он не ищет.
Темными от печали глазами Акира показал: да — и вновь взглянул вперед, на лимузин Шираи. В потемках проносящиеся навстречу фары высвечивали автоколонну. Лишь изредка просветы в несущихся по шоссе машинах позволяли Акире увидеть задние огни лимузина и “ниссанов”. Он держался на безопасном от них расстоянии.
Сэвэдж не увидел тревожащих признаков того, что колонна заметила преследование.
— Что же касается твоего замечания, — возобновил разговор Акира, — то я отвергаю тактику Шираи, но уважаю его ценности. И мне это не нравится. Это меня тревожит. Человек, с которым я в нормальных обстоятельствах идентифицировал бы… А обстоятельства данного дня заставляют меня относиться к нему, как к потенциальному врагу.
— Может быть, он — жертва. Как и мы.
— Мы это вскоре выясним. Его кошмар может нам объяснить наш.
11
Автоколонна съехала с хайвэя. С еще большей осторожностью Акира направился следом, набрав дистанцию с лимузином. Время от времени мимо проезжали машины, не давая охране Шираи засечь неотступно следующую за ними пару фар.
Дорога перешла в другую, затем в третью, они извивались, сворачивались в кольца. “Словно в лабиринте”, подумал Сэвэдж, чувствуя, что совершенно запутался и потерял ориентиры. Сияние городов сменилось редкими огнями да стоящими на подоконниках деревенских домов лампами. Сэвэдж встревоженно высунулся в окно. В ночи перед ним возвышались какие-то огромные силуэты.
— Это, что, горы? — Черви дурных предчувствий зашевелились в кишках.
— Мы въезжаем в японские Альпы, — сказал Акира. С еще большей тревогой Сэвэдж, прищурившись, стал смотреть на массивные пики. Он напрягся, когда “тойота” переехала узенький мост, под которым луна отражалась в стремительно бегущей речушке. Вверх, круто извиваясь, уходило ущелье, поросшее по сторонам лесом.
— Альпы?
— Ну, это я преувеличил. Они не похожи ни на скалистые горы Европы, ни на высоченные холмы востока Соединенных Штатов.
— Но ты не… Я внезапно почувствовал… Черт побери, так, словно мы опять очутились в Пенсильвании, — Сэвэджа затрясло. — Темень. Не апрель, а октябрь. Вместо набухающих листьев — листопад. Деревья выглядят так же голо, как и…
— Тогда, когда мы отвезли в Мэдфорд Гэпский Горный Приют.
— Чего на самом деле мы никогда не делали.
— Верно, — сказал Акира.
Сэвэдж содрогнулся.
— Я это тоже чувствую, — голос Акиры прозвучал совсем глухо. — Жуткое ощущение того, что я здесь раньше был, хотя это и бред.
“Тойота” проехала очередное обрывистое ущелье. Почувствовав головокружение, Сэвэдж постарался взять себя в руки.
Но на этот раз его преследовало не жамэ вю, а де жа вю. Или комбинация, при которой первая привела в действие последнюю. В кишках заурчало от страха, и с ужасающим ощущением наползающей нереальности Сэвэдж стал разглядывать Акиру — человека, которого он видел обезглавленным.
Дорога продолжала виться, подниматься вверх, прокладывая себе путь сквозь странно знакомые поросшие деревьями склоны гор.
Япония. Пенсильвания.
Шираи. Камичи.
Ложная память.
Призраки.
Ужас в душе Сэвэджа сковал все остальные чувства. Ему страшно захотелось схватить Акиру за руки, заставить его остановиться и повернуть обратно. Все инстинкты защитника требовали позабыть о поисках правды, вернуться назад, к Рэйчел, и научиться жить с кошмарами.
Потому что Сэвэдж нутром чуял, что предстоит увидеть нечто еще более ужасное.
Акира, судя по всему, прочитал его мысли или же почувствовал точно такой же, вырывающий кишки, ужас.
— Нет, — сказал японец, — Мы слишком далеко зашли. Мы столько вынесли. И не можем остановиться. Мне необходимо знать. Я не хочу всю оставшуюся жизнь убегать от призраков.
И когда Сэвэдж вздрогнул, вспомнив, как сверкнуло лезвие, отсекшее японцу голову, иное чувство взорвалось где-то внутри. Его заполнил новый импульс, пересиливший чувство страха, и он захватил и впился в его тело, руки, ноги, вены, кровь.
Ярость. Настолько сильная, что он не помнил, чувствовал ли он в жизни что-нибудь подобное. Это было колоссально.
Никогда он не испытывал подобной злости. Грэм был бы в шоке. “Не позволяй чувству захватить себя, — говорил учитель. — Это непрофессионально. Иначе не сможешь объективно оценивать ситуацию. А это, в свою очередь, приведет к ошибкам”.
— “Но в этот раз все будет по-другому! — думал Сэвэдж. — Ярость убережет меня от ошибок! Я буду держать ее под контролем! Я ее использую! С ее помощью я избавлюсь от страха! Она придаст мне сил!”
— Ты прав, — сказал Сэвэдж Акире. Вонзив ногти в ладони, он почувствовал, что из боли вырастает новая сила. — Кто-то вмешался в мою память, и я, черт побери, желаю знать, кто это сделал и почему. И этот кое-кто, дьявол его возьми, заплатит.
12
Сворачивая на повороте, Акира внезапно ткнул пальцем вперед. Затем ударил по тормозам. Дорога впереди была подозрительно темна. Задних фар не было. Сэвэдж ощутил легкую дрожь.
Автоколонна исчезла.
Сэвэдж вытащил “беретту”.
— Ловушка. Они поняли, что за ними следят.
— Нет-нет, я был осторожен.
— Но за последние десять минут мы единственные следовали за ними. Может быть, просто из любопытства или принципа они решили проверить, кто за ними едет. Съехали с дороги, выключили фары и теперь поджидают. Если мы проедем мимо, машины охраны возьмут нас в клеши, заставят свернуть на обочину и выяснить, кто мы такие.
Акира смотрел в темноту, распростершуюся за фарами “тойоты”.
— Если твое предложение верно, значит, сейчас они наверняка знают, что за ними следили. Потому что, как только исчезли их хвостовые огни, мы сразу же остановились.
Сэвэдж опустил стекло.
— Выключи мотор.
Акира послушался, не спрашивая, что именно намеревается делать Сэвэдж.
Во внезапно наступившей тишине Сэвэдж напряг слух: не раздастся ли впереди, на дороге или возле нее, порыкивание двигателей, хруст шагов по гравийной обочине или потрескивание веток в кустах, посаженных вдоль дороги.
Но услышал лишь естественные звуки ночи — потрескивание сверчка, редкое похлопывание крыльев, покачивание рассекающих воздух сучьев.
— Я тоже могу выключить фары, — сказал Акира. — Нет необходимости изображать из себя мишень.
Через диск почти полной луны пронеслось облачко. Затем его закрыла туча. Наступила кромешная тьма.
От дурноты во рту у Сэвэдж пересохло. Он сильнее сжал рукоятку “беретты”.
— Они даже без зажженных фар знают, где мы находимся.
— Если действительно нас поджидают.
— Это легко предположить. А если у них есть оружие, они могут вообще обстрелять этот участок дороги.
— Ну, это будет неточно, а следовательно, непрофессионально.
— Зато отменное отвлечение внимания, пока кто-нибудь будет пробираться по лесу и опустошать магазин своего пистолета сквозь это открытое окно.
Акира завел машину, подал ее назад, заехал за поворот. Остановившись, он не стал выключать подфарники, зато убедился в том, что машину не видно с прямого участка дороги. Потенциальные охотники остались за поворотом. Припарковавшись на обочине, он снял ногу с педали, выключил подфарники и снова выключил двигатель. Их вновь окружила тьма.
— Может быть, мы переусердствовали, — сказал Акира. — Ведь я двигался на довольно значительном расстоянии от автоколонны. Ведь они могли завернуть за следующий поворот, в то время как мы еще не повернули сюда. Этим можно объяснить отсутствие задних огней.
— Угу, — голос Сэвэджа дрожал от напряжения. — Такое вполне могло быть. — Затем голос стал очень глухим. — Все дело в том, хочешь ли ты попасться даже в предполагаемую ловушку, которую они могли нам подстроить, или нет.
— Ты не совсем прав. — Акира барабанил пальцами по рулю. Затем меланхолично кивнул и взялся за уоки-токи. Сказал что-то по-японски. Через минуту получил статистически точный ответ. Видимо, горы сильно затрудняли радиосвязь. Акира сосредоточился, снова что-то сказал, выслушал ответ, сказал еще одну фразу и положил уоки-токи на место.
Затем повернулся к Сэвэджу.
— Они дадут нам знать.
— И чем скорее, тем лучше, — ответил Сэвэдж.
Два часа назад Акира попросил двоих учеников остаться на случай неожиданностей.
Тактика, которую они разработали, заключалась в следующем: мотоциклисты должны были проехать вперед, обогнать лимузины Шираи и автомобили охраны. А затем быстро исчезнуть вдали — обыкновенные молодые люди, торопящиеся до ночи приехать в пункт назначения. Сейчас Акира приказал им остановиться и поехать назад, чтобы проверить, действительно ли автоколонна просто-напросто оторвалась и все еще находится на дороге.
Разумеется, мотоциклисты должны были вызвать подозрения, когда бы мчались обратно.
И еще того хуже: их могли поймать в ловушку, которую — как подозревал Сэвэдж — должны были устроить на обочине, сразу за поворотом.
Но он подавил неуверенность, напомнив, что мотоциклисты — слишком мелкая, очень подвижная и очень маневренная цель. В случае опасности у молодых людей была великолепная — будь с собой откровенен, — подумал американец, ты ведь считаешь ее всего лишь скромной — возможность развернуться перед самым носом у телохранителей Шираи и рвануть в обратную сторону, особенно если у них будут выключены фары.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов