А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И если я проложил дороги, я имею право требовать, чтобы шофер вез меня туда, куда мне нужно.
— Действительно, комментарии сейчас неуместны. — проговорил Крылов, обращаясь к Сырчукову. Сырчуков наклонил голову в знак того, что понял замечание Крылова. Но Крылов снова повернулся к Гриценко и задумчиво произнес, — Проложены дороги… Это хорошо, но все-таки, что бы вы сделали, если бы террорист не потребовал новых заложников?
— Было маловероятно что он потребует новых заложников, но он потребовал. Да еще из числа пассажиров аэропорта — это конечно был бы лучший вариант, но я не мог согласиться. Собственно на это я и не рассчитывал — я планировал навязать ему журналистов. Но это была только первая часть Игры — навязать новых заложников. Если бы она не прошла, я бы последовательно пробовал так же незаметно убедить его потребовать на борт не заложников, а тех же самых журналистов и телевизионциков, но для для открытого заявления, или, скажем, представителя ООН или депутатов, в конце концов разрешить пройти в самолет врачам чтобы принять роды.
— Ваши люди врачи и могут принять роды? — недоверчиво спросил Крылов.
— Мои люди могут все. — веско ответил Гриценко.
С этими словами он повернулся вышел из комнаты. Жест конечно был театральный, но ничего другого не оставалось. Сейчас он ставил на карту всю свою карьеру, даже больше — дело всей своей жизни, и сегодня он не опасался делать такие категоричные заявления. Он понимал, что если операция пройдет успешно, то и Крылов и все присутствующие будут вспоминать и цитировать эти его слова. Ну а если операция провалится… Что ж, тогда уже будет совершенно безразлично что, кому и когда говорил бывший генерал Гриценко…
* * *
Зал ожидания аэропорта притих — все уже знали что происходит что-то из ряда вон выходящее, все рейсы задерживались, пронесся слух, что террористы заложили в аэропорту бомбу, и многие пассажиры разъехались в панике. Но в аэропорту появились и новые люди — это были журналисты. Никому не известно каким чутьем успевает журналист почувствовать сенсацию и направиться туда. Но всегда, где бы ни случилось что-нибудь серьезное — всегда журналист оказывается на месте происшествия чуть ли не раньше представителя власти, пожарника, врача — в общем людей, которые действительно нужны в этот момент. С начала захвата самолета прошло сорок минут, но уже в зале было с десяток журналистов — они щелкали фотоаппаратами, подходили к работникам аэропорта со своими диктофонами и просили дать интервью, объяснить что произошло — короче вели себя непринужденно.
Когда в зал вошел подтянутый человек в форме внутренней охраны аэропорта и попросил подойти журналистов, они отреагировали моментально, думая, что получат новую информацию. К ним присоединилась еще и кучка наиболее любопытных пассажиров. Информация была чересчур неожиданной:
— Террористы согласны обменять беременную женщину на двух журналистов. Есть добровольцы?
Кучка журналистов дрогнула. Предложение было слишком опасным — желающих не оказалось. Вдруг вперед вышла стройная, пожалуй даже хрупкая, девушка и звонким голоском произнесла:
— Я согласна.
Журналисты переглянулись и вперед шагнули еще трое — молодой человек в кожаной куртке, лысоватый господин средних лет в золотых очках и мускулистый стриженный парень в джинсовой курке со значком «Вести». Горстка оставшихся журналистов переглянулась — хоть и опасным было предложение, но нельзя же отдавать сенсационную информацию в чужие руки? Вперед шагнуло еще четверо.
— Хватит, хватит — уже есть шесть человек, террористы сами выберут двоих. Пойдемте быстрее.
— Нет, и я! — вразнобой запротестовали оставшиеся, которые еще минуту назад опускали вниз глаза и пятились.
— В другой раз. — То ли в шутку, то ли серьезно ответил человек и махнул рукой выбранным, — Прошу следовать за мной.
Провожаемые внутренней охраной аэропорта, к трапу направлялись шестеро человек. Главарь террористов, назвавшийся Первым, был бы поражен, если бы узнал, что смелый шаг по обмену беременной на двух заложников был продумал генералом Гриценко до мельчайших подробностей, и собственноручно навязан ему, Первому. Шестеро журналистов, на вид бодро, но немного испуганно, направляющихся к самолету, конечно не были боевиками «Альфа», они также не были ни спецназовцами, ни просто переодетыми милиционерами или десантниками — это была намного более страшная сила — к самолету направлялись солдаты бригады "Д" — подготовленные, хорошо проинструктированные о ситуации и хорошо вооруженные теми жуткими вещами из арсеналов института Гриценко, вещами, которые в секретных ведомостях проходили без названия, просто как «спецоружие Д».
Журналистов было шестеро, и среди них был только один настоящий — тот самый мускулистый парень со значком «Вести». Оперативнику, приглашавшему журналистов, был дан приказ сделать это открыто в зале аэропорта — могло быть и такое, что террористы позаботились и оставили своего человека в аэропорту, чтобы он докладывал что происходит «снаружи». По крайней мере Гриценко, будь он на месте террористов, сделал бы именно так. Поэтому акция должна была выглядеть как можно более естественной. Гриценко подозревал, что среди настоящих журналистов особо желающих не окажется, но парня со значком «Вести», который энергично шагнул вперед, отсеять было нельзя — это бы вызвало большие подозрения. Поэтому он был тоже взят в число «добровольцев». Остальные пятеро были людьми Гриценко — это были трое боевиков-выпускников из тройки первого набора, прошедшие полный курс — Зеф, Гек и Яна, а с ними двое из тройки второго набора — по кличке Сон и Ен. Этим двоим было приказано не попасть в число выбранных, работая на Гека, Зефа и Яну. Приказ этот, странный сам по себе, был тем не менее вполне понятным и реально выполнимым для бойца "Д" — умению «попадать» или наоборот «не попадать» в неприятности боевиков бригады "Д" обучали особо.
Этот курс носил название «виктимология» — в основе его лежало утверждение судебных психологов о том, что девяносто процентов всех преступлений против личности провоцируется поведением самой жертвы, причем делается это неосознанно. Но раз так, рассудили психологи института Гриценко, то почему бы не наработать приемы, позволяющие человеку попадать или не попадать в роль жертвы по своему выбору? И такие приемы были изучены и разработаны. Состояние жертвы складывалось из тонких особенностей мимики, жестов, слов, интонации и многих других, незаметных на первый взгляд поведенческих штришков. Экзамены-учения по виктимологии проводились на улицах Москвы — бойцу "Д" давалось задание «влипнуть» в максимальное количество историй, используя полученные навыки — «найти на свою задницу приключений», по выражению Гриценко.
И действительно, бойцу "Д" это удавалось превосходно — у любого мало-мальски озлобленного прохожего почему-то немедленно возникало желание двинуть невзрачному встречному по физиономии, обиженные жизнью старушки останавливали свои неторопливые шажки чтобы оглянуться и прошипеть вслед «ишь, пошел, пошел!», почти каждый встреченный милиционер решал просто так подойти и проверить документы — при этом во внешнем виде бойца "Д" не были ничего подозрительного — обычная городская куртка, джинсы, кепка… Разве что взгляд бегал как-то необычно и походка казалась попеременно то агрессивно-угрожающей, то неуклюже-беззащитной. Специально опрошенные впоследствии милиционеры совершенно не могли сформулировать почему им вдруг пришло в голову выбрать из толпы и остановить именно этого человека: «казался подозрительным», «интуиция», «чутье подсказало». Пару раз в темных переулках к бойцам приставали уличных хулиганы. Стоит ли говорить, что это для них кончалось плохо. Кстати Гриценко получил особую благодарность когда во время одного из таких «экзаменационных рейдов» были таким образом задержаны трое громил, около года находящихся в розыске за убийство и грабеж — им вздумалось докопаться до беззаботно прогуливающегося Гека и потребовать выдать кошелек и драгоценности.
Другая техника виктимологии, наоборот, включала умение быть незаметным и неинтересным, умение не попадать в истории. На тренингах бойцов кидали в самые опасные места, в самые криминальные сферы — их забрасывали в самые черные кабаки, запихивали в камеры к буйным зэкам и даже одевали: к примеру, в форму моряка или погранца и выпускали в московский Парк Культуры в День Десантника. И никогда дело не доходило до драки! Неуловимый жест, вовремя отведенный или наоборот быстро вскинутый взгляд, слово, сказанное когда миролюбиво, а когда и с угрозой, или просто мастерки сработанный ответ невпопад, уводящий от темы разборки, позволяли без труда уводить внимание агрессивных людей в сторону, всегда оставаться как бы за кадром событий.
И даже самые агрессивные подвыпившие десантники, моряки или пограничники, не боящиеся никого, даже омоновцев, отгуливая по старой традиции свой праздник в парке, куда в этот день не решалась заходить даже милиция, кидая в воздух фуражки и купаясь в фонтане не трогали «морячка», хотя некоторые из них были бы очень не прочь начистить кому-нибудь рыло, особенно если это чужак. Так оно поначалу и происходило — на морячка с криками «а этот чо тут делает?» кидались несколько братушек, но после обмена парой-тройкой фраз теряли к нему интерес, а если особо поддавший братушка все-таки пытался пустить в ход кулаки, его оттаскивали свои же кореша со словами: «Да брось, не видишь что ли — свой парень», и обращались к бойцу: «Слышь, братуха, иди себе, мы его щас сами успокоим.»
И вот сейчас пятеро бойцов "Д" направлялись к самолету…
* * *
Имя Первого было Мавлади. Ему было сорок лет, в прошлом он был военным. Он был хорошим военным, скажи ему кто-нибудь лет десять назад, что он будет штурмовать самолет на московском аэродроме, Мавлади пришел бы в неописуемый гнев. Война поменяла все карты. Тем, кто не участвовал в чеченских событиях, война представлялась чем-то далеким, о чем говорят назойливые газеты и телевизор. Чем-то нереальным, происходящим в совершенно другом мире, как война с Наполеоном. Оттуда же, с чеченской земли, все виделось и представлялось совсем иначе — могучая страна Россия напала на маленькую беззащитную республику. Военные армии проходили по родной земле, сжигая дотла поселки и города, с воздуха летели бомбы российской авиации, уничтожая мирное население, чьих-то братьев, сестер, матерей. Мавлади родился в одном из пригородных поселков, почти в самом Грозном. Отец и мать Мавлади погибли при очередной бомбежке — сейчас уже никто не мог бы сказать куда угодила бомба — в сам дом родителей, в огород к соседу или на проезжую дорогу в десяти метрах от участка — взрыв разметал все — и дом соседа, и дорогу, и родителей… Мавлади, от природы обладавший диким и непокорными нравом, получив телеграмму о гибели родителей, поседел в одну ночь и поклялся на Коране остаток жизни отдать во имя святой мести. И когда наутро к нему явился человек в штатском и предложил вступить в военный дивизион сопротивления — Мавлади согласился без вопросов. С тех пор за эти годы Мавлади прошел курсы подготовки, затем сам работал инструктором, участвовал во многих боях, а затем во многих террористических операциях. И вот он получил самое ответственное в своей жизни задание — провести неслыханную террористическую операцию в «Шеремертьево-2». Мавлади много убивал, человеческая жизнь потеряла для него всякую ценность. Он видел в людях лишь материал, который может или не может пригодиться в операции. Люди были для него пешками — если нужно было, он был готов пожертвовать любой пешкой во имя большой игры, не важно — была это своя пешка или пешка противника. Это не было жестокостью, это было просто расчетом. Мавлади не ценил и свою жизнь, хотя безусловно считал себя не пешкой, а ферзем. Но и ферзя он был готов принести в жертву, если это понадобится. Людей для операции Мавлади подбирал сам — это были его проверенные друзья, с которыми он прошел немало боев за последние годы, и эти люди тоже готовы были пожертвовать собой если понадобится.
Сама операция была отчаянной. Отчаянными были и способы, которыми она проводилась. Планировал ее не Мавлади, а более опытные в этих делах люди из штаба, которому он подчинялся. Сценарий был стандартный — захватить заложников, потребовать освобождения предводителя движения и вовремя смыться. Самого Аслана Налмурадова Мавлади видел всего несколько раз — в последний раз, в штабе, Налмурадов собственноручно наградил Мавлади именным кинжалом за очередную блестяще выполненную операцию. И вот буквально через месяц с Налмурадовым случилась беда — совершенно нелепо он попался в приграничной полосе в руки большого патрульного отряда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов