А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ходатайство было удовлетворено.
Пуаро вернул папку на место, вскрыл средний ящик стола. В нем лежала стопка листков белой писчей бумаги. Верхний лист, сверху донизу исписанный почерком профессора, Пуаро прочитал:
В тот момент Геркулес прямо соприкоснулся с хтонической стихией и “заразился”, “заболел” ею, приняв в себя нечто от ее ядовитости, которая в дальнейшем “выходит наружу” сначала как безумие, а затем как общее отравление, единственным излечением от которой становится жертвенный огонь, выжигающий “злокачественную опухоль” хтоничности. Также следует сказать, что порождение Геркулеса, было вызвано необходимостью иметь “человеческого помощника” для борьбы с хтоническими чудовищами, что придает судьбе и деятельности нашего героя космогоническое содержание.
Знаменательно, что Геркулес не родился бессмертным, бессмертие было достигнуто им в результате победы над смертной хтонической стихией…
Следующий листок вконец замороченный Пуаро читать не стал. Хмыкнув:
– Ну, эти грамотеи… – он вернул его в стол и принялся изучать содержимое левого нижнего ящика. В нем лежали две папки с аккуратно завязанными допотопными тряпичными тесемками. На верхней папке убористым почерком профессора Перена было написано «Жозеф Жарри». Он раскрыл ее, увидел свою фотографию, улыбнулся – хороша! – однако, читать про себя не стал: то, что неведомо, повредить не может. Возвратив книгу своей жизни в ящик, Пуаро запер его и отправился к Гастингсу. По дороге он вполголоса беседовал со своими серыми клеточками.
Жерфаньон, совершавший предутренний обход, столкнулся с ним в фойе второго этажа, никак на встречу не отреагировав. На пациента Пуаро, прогуливавшегося то там то здесь в ночные часы, прогуливавшегося, живо беседуя с самим собой, в санатории никто не обращал внимания – в Эльсиноре это было штатное явление, в нем многие ходили по ночам.
Придя к себе, Пуаро обнаружил под дверью конверт. Закрывшись на ключ, на все два оборота, он достал письмо. Оно было от Потрошителя. Вот его содержание:
Пуаро! Ты близок к провалу! Твои маленькие серые клеточки шпионят за тобой в пользу профессора! Он обещал им сделать из тебя садовника, и они продались ему за новенькие американские грабли! Беги немедленно, иначе тебя разделают, как Катэра.
Джек Потрошитель, друг Эркюля Пуаро.
Пуаро давно подозревал, что с ним беседуют не маленькие серые клетки, а некто другой, возможно, человек профессора, обладающий телепатическими способностями. Хмыкнув, он постарался запомнить схему до мелочей, затем зажег ее в пепельнице. Пока она неторопливо превращалась в пепел, он думал, один за другим перебирая возможные варианты развития сложившейся ситуации.
– Все складывается неплохо, дело практически сделано, – был его вывод. – И потому надо принять душ. После омовения, полный жизни, он обтерся перед зеркалом, беседуя при этом со своими маленькими серенькими клеточками о незначительных вещах. Перед сном ему захотелось что-нибудь почитать. В книжном шкафу его внимание привлекла потертая коробка из-под электробритвы. В ней находились карточки исписанные почерком Мегре. Карточки со сведениями, полученными комиссаром в ходе расследования убийства Мартена Делу. Пуаро читал их целый час, затем сел за письменный стол и долго вносил в них поправки и изменения. Когда работа была закончена он, совершенно удовлетворенный, лег в постель и тут же заснул, улыбаясь, как улыбается мужчина, наконец, овладевший любимой женщиной…
23. Для вашего здоровья процедура эта необходима
Через три часа к нему постучались. Накинув халат, он открыл дверь, увидел горничную Аннет Маркофф, белую, как ангел, в своих служебных одеждах. Сухо поздоровавшись, она сказала, что профессор Перен назначил на сегодняшнее утро пациенту Пуаро сеанс лекарственного электрофореза, и потому мистер Пуаро должен быть в одиннадцатом кабинете ровно через пятнадцать минут.
– Насколько я знаю, эту процедуру назначают на ночь? – удивился Пуаро.
– Вечером вас не было, и профессор перенес электрофорез на утро, – отрезала горничная, глядя на сыщика как на отъявленного пациента.
Профессор Перен встретил Пуаро на пороге кабинета. Лицо его излучало доброжелательность.
– Вы уж извините, что я побеспокоил вас после бессонной ночи, но для вашего здоровья процедура эта необходима, – сказал он, усадив сыщика на стул.
– Что-нибудь не то? – обеспокоился Пуаро.
– Да. Последняя электроэнцефалограмма показала, что в вашем мозге зреет эпилептический приступ, последствия которого могут быть подобны последствиям эпилептических приступов у Геркулеса, с которым вы нередко себя отождествляете.
Помолчав, сочувствуя, профессор мягко сказал:
– Жерфаньон сообщил мне, что ночью вы бродили по коридорам…
– Да, бродил… Мне нужно было подумать…
– О том, что видели в «Доме с Приведениями»?
– В том числе. Вы знаете, что статуя Афродиты разбита?
– Знаю.
– И вы так спокойны?
– Ее разбивают каждые два года. И каждый следующий вариант получается лучше.
– А кто их ваяет?
– У нас есть бетонных дел мастер. В поселке.
– Понятно…
Перен достал свою коробочку, открыл, увидел, что пилюль в ней нет. Пошел, болезненно скривив губы, к шкафу с медикаментами, покопался в нем, не найдя искомого, нервно захлопнул дверь. Направился к письменному столу, заглянул в один ящик, в другой. Сел в кресло, посмотрел на Пуаро. Тот, отметив, что лицо профессора за прошедшую минуту изменилось – стало чернее и уже, – ответил сочувствующим взглядом.
– Как продвигается ваше расследование? – Перен вымученно улыбнулся. – До чего-нибудь докопались?
– Пока ничего существенного. Так, мелочи, – ответил Пуаро, подумав: «Стал похож на цепного пса. Видимо, такое с ним случается часто, потому и зовут Цербером».
– Мелочи?
– Да. Я до сих пор точно не знаю, кто и при каких обстоятельств убил Катэра. И с какой целью производится татуировка людей.
– Убил Катэра Бертран. Возможно, в паре с дружком Падлу. Оба они сумасшедшие, оба умеют татуировать. Бертран арестован, Падлу на следующей неделе будет кардинально излечен при помощи электрического шока. Вам этого не достаточно?
– Нет. Вся эта история – это надводная часть айсберга.
– Послушайте, Пуаро, вы знаете, где находитесь?
– Знаю, профессор.
– Где?
– В психиатрической лечебнице.
– Значит, вы осознаете, что проводите расследование в сумасшедшем доме?
– Да, осознаю. И отчетливо осознаю.
– А что вы эпилептик вроде Геркулеса, осознаете?
– Осознаю, профессор. Что я – Геркулес-эпилептик.
– И, тем не менее, проводите расследование?
– Да, провожу. По вашей просьбе, между прочим.
– Она аннулирована по состоянию вашего здоровья. Я ошибся, прописав вам обычный для вас образ жизни, то есть детективное расследование.
– Ошиблись?! – вздернул бровь Пуаро.
– Скорее, поторопился. Расследование – это последовательность действий, направленных на выявление причинно-следственных связей. А нервнобольные – это люди, которые поступают не почему-то, а согласно личным умственным вывихам. Вы задаете себе вопрос: кто убил Катэра? Почему его убили? А его убили не почему-то, а потому что в какой-то момент у кого-то баланс химических элементов в крови сдвинулся в ту или иную сторону. Вот, например, Наполеон Бонапарт, поев супа из томатов, богатых калием, мог придти к мысли, что это садовник Катэр, по матери англичанин, в пику ему повернул дорожный указатель с надписью «Ватерлоо» в сторону Пруссии, в результате чего маршал Груши заблудился. Я как специалист вам говорю, что из-за этих томатов он вполне мог придти к этой сумасшедшей мысли и приговорить садовника к смерти…
– В таком случае, профессор, позвольте мне допросить императора.
– Вы сумасшедший, Пуаро… Кстати, мадмуазель Генриетта обожает суп из помидоров.
– В таком случае, позвольте мне допросить госпожу Жалле-Беллем.
– Но и вы, Пуаро, его обожаете? Рабле говорил мне об этом, – Перен все более становился похожим на пса.
– В таком случае, профессор, позвольте мне допросить господина Пуаро. А вместе с ним и месье Леона Клоделя.
– Нет, вы определенно сумасшедший, – профессор сокрушенно покачал головой.
– Это мы уже проходили, – Пуаро решил сделать все, чтобы подвергнуться электрошоку. Который, как он верил, не повредит его мозга, но выжжет телепатические «жучки» профессора.
– Послушайте, мой друг, я ведь вылечил вас от физических болезней? – присев перед сыщиком на корточки, пытливо посмотрел Перен снизу вверх.
– Да, профессор, вы исцелили мои суставы.
– У вас наладился аппетит, вы стали интересоваться женщинами, и женщины стали интересоваться вами, не так ли?
– Да, профессор. Стали интересоваться, потому что вы – великий врач, знающий толк в помидорах.
– Для врача, как и для актера, успех – всего лишь отсроченный провал. Вы хотите провала, Пуаро?
– Если я его заслужил – жажду.
– Вы упрямец, решивший не смотря ни на что стать растением! Я повторю, полиция выявила убийцу, в настоящее время он находится в кандалах под стражей и скоро предстанет перед судом. И потому я настойчиво прошу вас прекратить ваше личное расследование, и вплотную заняться своим здоровьем.
– Послушайте, профессор, чего вы боитесь? – вышел из себя Пуаро. – Положим, я докажу, что Катэра убили вы. И следующей жертвой будет Падлу. Ну и что из того? Все останется на круги своя. Сатанорий останется, вы останетесь. А я, Жозеф Жарри, займу свое место рядом с Ксавье Асленом…
Сказав, сыщик светло улыбнулся и добавил:
– И бедный Луи де Маар выведет на тыльной грани могильного камня печальную для него надпись «Эркюль Пуаро, 1839–1989». Так что дорогой профессор Перен, дайте мне закончить это дело, и ничего не бойтесь.
– С чего вы взяли, что вы – Жозеф Жарри? – сделав паузу, спросил профессор. И кто он такой, этот Жозеф Жарри?
– Считайте, что я это брякнул. Но если говорить серьезно, то, профессор, я знаю, почему вы хотите, чтобы Пуаро прекратил следствие.
– Почему?
– Вы хотите прекратить следствие, потому что теперь не знаете, что для вас и вашего санатория лучше – вывести преступника на чистую воду или оставить все, как есть. Иными словами, вы считаете, что Пуаро слишком далеко зашел. И готов пойти дальше.
– Да, я хочу прекратить ваше расследование. Но единственно ради вашего здоровья.
Перен неуверенно пошел к шкафчику с медикаментами, открыв его, достал из банки большую белую таблетку, проглотил.
– Что поделаешь, профессор, что поделаешь? Il faut que jeunesse se passe…
– Вы и в самом деле считаете, что преступник – это я?
– Если передать дело суду, так и получится. Вас отлучат от Эльсинора навсегда.
– А если суду оно не достанется?
– Если дело после его окончания не будет доведено до суда, меня не станет. Как не стало Мегре.
– Вас не станет, как не стало Мегре?! – искренне удивился профессор. – У вас, мой друг, действительно ум за разум зашел. И потому убийцей Катэра останется месье Каналь.
– Мои маленькие серые клеточки с этим не согласны, – улыбнулся сыщик. – А во-вторых, мне не нравится, что дорожки парка не очищены от снега, и я хочу наказать виновника.
– Послушайте, Пуаро. Неужели вы не догадываетесь, что я знаю все? Теперь знаю? Знаю все, что может узнать об этом деле хороший, даже прекрасный сыщик, коим вы, несомненно, являетесь? Да, с вашей помощью знаю – не зря я поставил на вас. И теперь, чтобы разрулить ситуацию, взять ее под контроль и не допустить изменения последовательности событий, не допустить катастрофы, мне нужна самая малость? Нужно, чтобы вы сошли со сцены, то есть стали просто пациентом, быстро идущим на поправку?
– Der Mohr hat seine Schuldigkeit getan, der Mohr kann gehen?
– Совершенно верно! Сойдите с тропы войны, займитесь каким-нибудь делом, займитесь, наконец, Генриеттой! – большая белая таблетка не помогла, пес внутри профессора, казалось, вот-вот обратится Цербером и вырвется наружу, чтобы порвать на клочки все на свете.
– Пуаро не может волочиться за женщинами, Пуаро должен решить свою задачу. Он должен узнать, кто и почему убил Катэра.
– Я знаю, кто убил Катэра! Вам этого недостаточно? И я знаю, почему татуировали пациентов.
– Эркюль Пуаро должен знать, кто убил Катэра, Эркюль Пуаро должен знать, почему татуировали пациентов. Эркюль Пуаро должен наказать преступника. Эркюль Пуаро должен прекратить преступления навсегда.
– Старый вы осел. Старый глупый осел, готовый умереть ради своего ослиного лаврового венка. Впрочем, хватит слов, у меня есть способ добиться нужного результата. Садитесь туда, – Перен указал на кресло, похожее на стоматологическое. Оно стояло в глубине процедурного кабинета.
Сыщик, тягуче посмотрев в окно, сел. Профессор надел на него маску с наушниками, затянул ремешки и, сказав: – Вам будет хорошо, Эркюль , да и сбросите десяток лет, – отошел к пульту, стоявшему у окна, стал переключать тумблеры. От щелчка одного из них свет в процедурном кабинете медленно сошел на нет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов