А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Молодец! Готовь списки к награждению. Я выхожу наверх.
Командующий положил трубку, облегченно вздохнул и набрал номер. Тот, который в стране с миллиардным населением знали единицы.
— Задание партии и правительства выполнено… Девять минут назад… Сообщение получили радиосигналом от командира группы… — доложил командующий.
— Хорошо, — ответил очень знакомый ему и всей стране голос. — Позаботьтесь о том, чтобы информация никуда не просочилась. Никуда! И никогда! Представьте списки всех участвовавших в операции.
— Они уже есть. Их составил командир армейской разведки. Наградные списки.
— Все равно какие. Главное, чтобы там были все. И он в том числе.
— Кто он?
— Командир разведки. Который все это готовил. Позаботьтесь о том, чтобы никто из них не успел вступить в контакт ни с одним посторонним лицом. И чтобы все они… Ну, вы знаете, что делать. Знаете?
— Уже знаю! Самолет, на котором награжденные вылетят в Пекин, потерпит катастрофу. Из-за выхода из строя одного из двигателей.
— Это ваше дело. Под вашу партийную ответственность!
Командующий вздохнул еще раз и вызвал командира спецотдела…
— Все нормально, — сказал один из членов ЦК. — Операция прошла удачно. Возникшие препятствия устранены.
— Когда ЭТО произойдет?
— В течение двух-трех часов.
— Когда вернется Хозяин?
— Не раньше чем через пятнадцать часов.
— Куда… То есть я хотел сказать, где произойдет событие?
— В одном из городов северных провинций. Точно сказать нельзя. Но думаю, это не суть важно. Важен сам факт…
— Предупредите местные партийные органы. Тех, кто поддерживает наш курс. Скажите, чтобы побереглись. И переждали… Впрочем, не надо. Что знают единицы — знают все. Пусть все идет как идет. И подготовьте официальное заявление. Чтобы не затягивать, когда… Когда это произойдет…
Глава 108
Полковник Зубанов ошарашенно смотрел на превращенные в факелы деревья. На которых сидели его бойцы. Недавно сидели. А теперь тех вершин нет. И его бойцов нет. Мгновение назад у него было хоть небольшое, но очень боеспособное подразделение. А теперь нет ничего. И никого…
Что произошло?
Откуда был нанесен удар?
Кем был нанесен удар? Если противник, что он ясно видел, в этот момент не атаковал.
Кто же тогда стрелял? Причем не наугад стрелял, а в точно определенные цели! Одним без промаха залпом!
Ладно, допустим, Второго они могли засечь, но снайпера, который засел в неблизком тылу… Его нельзя было «срисовать» по выстрелам. О его убежище можно было только знать. Заранее.
Кто же, черт возьми, стрелял?!
И куда пропали шедшие на помощь китайцы?
Или это были не китайцы? И шли они не на помощь? Или приняли его бойцов за тех, других?
Но даже если они ошиблись и атаковали не тех, кого надо, куда они делись потом? Почему не развили столь успешно начатое наступление? Почему дали залп и ушли? И откуда они могли знать засаду снайпера?
Дурдом! В котором задают много вопросов и не дают ни одного ответа… Полный дурдом!..
* * *
Бойцы заговорщиков тоже смотрели на огненные факелы. И тоже ничего не понимали. Только что их, одного за другим, мочили невидимые ими снайперы. В незащищенные спины мочили. И вдруг кто-то одним точечным ударом уничтожил их! Не потревожив ни одного соседнего дерева! Словно вырезал опасную опухоль, не задев окружающие здоровые ткани…
Кто стрелял?
В кого стрелял?
И кто стрелял в них, до того как погибнуть от рук неизвестных доброхотов-помощников? Которые очень вовремя подоспели…
Ни черта не понятно!
Но понятно или непонятно — сейчас уже не важно. Главное, что винтовки, бьющие из тыла, замолчали. Главное, что тылы стали безопасны и можно сосредоточиться на расположенном по фронту противнике. На остатках охраны пусковой…
— Приготовиться к атаке! — скомандовал последний уцелевший в бою заместитель командира второй группы.
На выполнение задания ему оставалось не больше пяти минут. Через пять минут он должен был доложить об успехе. Чтобы из неизвестной ему точки в ближнем тылу к месту завершившегося боя были доставлены специалисты. Ради которых и начата вся эта операция. И которым надлежало сделать главное — разблокировать бронеплиту, прикрывавшую вход в шахту, и запустить двигатель ракеты…
— Разом!
Бойцы забросали противника гранатами и, не дожидаясь, пока осядет дым, встали в рост.
— Вперед!..
Сзади одной бесконечной длинной очередью застучал автомат.
Бойцы упали и снова залегли.
— Сволочь! Кончайте его, — крикнул командир. И посмотрел на часы. В его распоряжении оставалось четыре минуты.
Несколько спецов, извиваясь телами среди кочек, поползли назад. Чтобы достать и уничтожить эту «сволочь». Которая помешала им совершить последний бросок…
* * *
«Ну, все. На этом все, — подумал полковник Зубанов, — сейчас они подползут на расстояние броска гранаты и нашпигуют меня осколками. Моя песенка спета. Осталось от силы полкуплета. До завершающей точки. Вернее, много-многоточия.
Ну и хрен с этой песней. Все равно уже ничего не изменить…»
Полковник выщелкнул опустошенный автоматный рожок и вставил на его место новый. Впрочем, автомат ему вряд ли пригодится. Не такие они дураки, чтобы подставляться под его выстрелы.
Полковник положил на импровизированный, который он нагреб в последнюю минуту, бруствер автомат и подкатил под себя две гранаты. На всякий случай. Чтобы не доставить им удовольствия последнего выстрела. В его еще живое тело.
— Приготовиться к атаке! — еще раз скомандовал командир боевиков.
Назад он уже не оглядывался. Если бы кто-нибудь еще раз надумал их обеспокоить, его по выстрелу немедленно бы вычислили посланные им на зачистку бойцы. И он бы мгновенно замолк.
За тылы можно было быть спокойным.
За фронт, впрочем, тоже. Реальных сил впереди не было. Нервно, вразнобой огрызались только несколько автоматов. Противник, даже если и превосходил наступающих числом, был морально подавлен и дезорганизован. Уничтожить его не составляло труда…
За те пару минут, что оставалось до контрольного времени. Бой был фактически выигран. С потерями. С очень большими потерями. Но выигран!
Командир вытащил ракету и выстрелил ее вертикально вверх. Яркая звездочка вспыхнула на высоте двести метров и, плавно опускаясь, осветила все вокруг мертвенно-зеленым светом. Зеленая ракета была сигналом о завершении операции.
— Пора заканчивать!
Бойцы бросились вперед, на ходу от бедра поливая пространство впереди себя свинцом. Некоторые упали от встречных выстрелов, но тут же поднялись. Пули не причинили им вреда, потому что пришлись в бронежилеты. Солдаты-срочники стреляли не в лица, в которые опасались промахнуться. Солдаты стреляли в корпус. Как в мишени в тире. Как их учили. И эта выучка подвела их.
Боевики били только в головы. И не промахивались.
— Все! — доложили они командиру через минуту. — Эти были последние…
Те, что были последние, лежали вповалку за случайной бетонной плитой, которую они выбрали в качестве прикрытия. Все с одинаковыми, одинаково смертельными, пулевыми ранами. Ранами в лицо…
— Петров! Грищенко!
— Я!
— Прикройте юго-западное направление…
— Есть!
С юго-запада должны были прибыть специалисты. Их надлежало оберегать больше, чем себя.
— А Как же этот? Который в тылу?
— Считайте, что его уже нет.
* * *
Но «этот» еще был. Полковник Зубанов тщательно выцеливал фигуру командира. Или того, кого он считал командиром. Фигура была очень далеко, и вряд ли бы он попал в нее. Но попытаться стоило.
Полковник насаживал голову командира на мушку, а мушку утапливал в прорезь прицела. Но голова не желала торчать на мушке и постоянно дергалась и перемещалась.
«Ну хоть бы пару секунд постоял спокойно! — злился он. — Хоть бы одну секунду…»
С юго-запада, со стороны леса, затрещали ветки. Кто-то пробирался через чащу. Кто-то, не имеющий отношения к спецам. Те ходят тихо. А эти ломились, как ошалевшие от страха лоси.
Кто бы это?
Полковник на мгновение оторвался от прицела. И оглянулся.
Далеко, в мерцающем свете многочисленных пожаров, он увидел несколько фигур. Одна показалась ему очень знакомой. Чем-то очень знакомой. Лиц, конечно, видно не было, но эта походка, это специфическое припадание на правую сторону и это нервное покручивание головой…
Черт побери! Это же… Это же он. Секретоносец! Которого полковник выслеживал. Еще тогда… Когда выполнял порученное ему задание. Несколько недель выслеживал и потому мог узнать из сотен.
Секретчик!
Значит, все-таки добились своего. Значит, они действительно надеются произвести запуск. Раз притащили его сюда.
Значит, запуск может состояться!
Зубанов быстро перебросил автомат в сторону. Из всех возможных целей выбирают важнейшую. Сейчас важнейшей целью стал секретчик. Бог с ним, с командиром. Он мелкая сошка. Предназначенное для боя пушечное мясо. Он свою задачу выполнил. А этот — еще нет. И если его умудриться теперь завалить, то и не выполнит. И хрен им, а не запуск…
Полковник привстал, чтобы удобнее было видеть цель, прислонил дуло автомата к случайному стволу и прицелился. Так тщательно он не прицеливался ни разу в своей жизни. Но и такого выстрела, от которого, возможно, зависела жизнь многих десятков тысяч людей, он тоже не делал. Мушка — прорезь — голова секретчика. И всю обойму! Чтобы, если первая пуля пройдет мимо, попали другие. Хотя бы одна!..
* * *
— Ствол в землю! — тихо сказал на ухо Зубанову голос. И в висок его уперлось автоматное дуло. — Все! Отстрелялся, полковник!
Сбоку от Зубанова, приставив к нему автомат, стоял прапорщик Кузьмин. С которым он лет двадцать…
— Прапорщик…
— Кому прапорщик, а кому смерть, — зло сказал Кузьмин. И сильно ткнул дулом в висок полковника. Так, что брызнула кровь.
— Гад ты, полковник! Вначале всех нас под это дело подставил. А потом отстреливать стал. Как куропаток. Гад ты… Вот что я тебе хотел сказать. Перед тем как…
«Выстрелит, — понял Зубанов. — Сейчас выстрелит!»
— Кузьмин! — крикнул издалека командир.
— Я!
— Что там?
— Не что, а кто. Полковник здесь. Зубанов. Собственной персоной!
— Полковник. Живой, значит. Тащи его сюда.
— А может, здесь?
— Не балуй! Тащи, сказал, сюда.
— Жаль, — с большим сожалением сказал прапорщик и, не отрывая дула от виска противника, изо всей силы пнул его жестким носком десантного ботинка в пах.
Полковник ахнул и упал на колени.
— Не стони! Не кисейная барышня! — зло сказал прапорщик и, ухватив дергающееся тело за шиворот, поволок к площадке.
Он все сделал правильно, прапорщик. Он не стал, как это показывают в фильмах, сопровождать пленного сзади, рискуя, что тот выдаст какой-нибудь вроде удара рукой по стволу или ногой в коленную чашечку фортель. Он обезвредил его прыть одним простейшим, но гарантированно болезненным ударом. Противник перестал быть опасным. Противник не то что ударить, идти не мог.
— Вот он! — бросил прапорщик под ноги тело полковника. Словно куль.
— Здорово, Зубанов, — сказал командир. Полковник молчал.
— Жить хочешь?
Полковник молчал.
— Если жить хочешь, скажи, что ты еще такого приготовил, что мы не знаем? Скажешь?
Полковник мотнул головой.
— Жаль. Хороший ты мужик, полковник. Был. Кончайте его.
— Можно я? — как-то совсем по-пионерски, словно вызывался на сбор макулатуры, попросил прапорщик.
— Валяй.
Прапорщик передернул затвор автомата и приставил дуло к голове полковника.
«Все, — подумал Зубанов. — Теперь окончательно все. Ну и черт с ним». Все равно в этой жизни ему ловить уже нечего. Все равно он уже почти мертвый. Давно мертвый. Еще после того первого, с Осиповым, разговора в бане. Тогда его убили. Еще тогда. А этот выстрел только констатация факта.
— Хрен с тобой, стреляй! — сказал Зубанов. И зажмурил глаза.
И еще ему пришла в голову совершенно идиотская мысль — интересно, услышит он выстрел, который разнесет его башку? Или нет?
Выстрела он не услышал. И никто не услышал.
Он услышал голос. И все услышали голос. Который сошел как будто с небес.
— Эй, бойцы. Хватит ваньку валять. Клади оружие!
И тут же поверх голов бойцов и коленопреклоненного полковника прошли трассеры. Десятки трассеров крупнокалиберных пулеметов.
— Полундра! — заорал кто-то из бойцов. И все устремили свой взор на недалекий, обещающий спасенье лес.
Но поздно. В лес бежать было поздно. Из леса плотными цепями выходили солдаты с автоматами наперевес. Сотни солдат. И где-то далеко, наращивая звук, приближался странный, мощный рокот. Словно наступал грозовой фронт.
— Что это? — спросил один из боевиков.
— Страшный суд! — зло сказал полковник. — Для всех.
Гул нарастал и вдруг мгновенно ворвался в уши. Десяток боевых вертолетов выскочили на площадку, как свора гончих, наконец догнавших добычу псов. И замерли, зависли в десятке метров над землей! Мощные прожекторы ударили вниз, освещая все ослепительно белым светом. Сдвинулись, сошлись вместе, образовав единый световой круг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов