А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Утром я понял, что моего владения эпистолярным жанром не хватает для достойного ответа. Поэтому я ответил просто.
«Нет, не страшно».
До обеда в офисе я получил сразу два письма: от Свободного духа нейтральности, или от того, кто скрывался под этим красивым именем, и от Тени. Первый писал:
«Тогда делай то, что свойственно твоей природе… Но помни, что настоящее вживание в другого – действие обратное и психоанализу, и самокопанию. Чтобы понять другого, нужно ему уподобиться – хотя бы так, как это делает резонирующая струна или музыкальный инструмент, вторящий другому инструменту. Ты не можешь изменить свое телесное вещество; но можешь себя перенастроить, переозвучить, переосуществить, переобразовать изнутри – стать другим – из того же исходного вещества, как гусеница становится бабочкой. А потом вернуться… Вживание – это не в чужую шкуру влезать со своими потрохами, а наоборот чужие внутренности впускать под свою кожу– и давать им жить свободно, подробно, истинно. С другой стороны, как только понимание начинает реально существовать, оно перестает быть истиной. Всякая истина, поддающаяся описанию, уже не истина. Истина лишь тогда истинна, когда она вне области концептуализации. А понимание – психический наркотик. Если ты понял другого – ты убил другого. Ты должен решить эту задачу сам. Убей в ней то, что должно быть убито. Не перепутай. Все. Я ухожу. Свободный дух нейтральности».
«Я скучаю по тебе. Я ощущаю, что и тебе без меня не по себе. Потерпи. Мы уже ближе друг к другу. И я знаю, что нужно делать. ОНА сейчас слаба. Душа ЕЕ мается и чем-то тяготится, возможно, ОНА интуитивно ощущает, что спасение в тебе, но разум мешает ЕЙ. Как бы то ни было, ОНА готовится к разлуке. Когда ОНА лишится твоей подпитки, то сделается абсолютно беззащитной. Тело желаний ЕЕ и без того уже практически разрушено – желания слабы, психическая и жизненная энергии перемешаны, концентрация отсутствует, эмоции бесконтрольны, теперь достаточно даже слабого направленного потока, чтобы ОНА потеряла полную ориентацию, я знаю, я уже пробовала. Душа ЕЕ так хочет жить, что подсознательно черпает жизненную энергию отовсюду, в том числе и от тебя. Но ОНА не осознает этого, и это работает против НЕЕ. ОНА неправильно вмещает и оценивает понятие Жизнь. ОНА хочет жить и в то же время презирает жизнь. ОНА недостойна жизни. ОНА недостойна тебя, твоего отношения к жизни. Это я тебе все говорю, чтобы ты правильно оценил ситуацию, и вдруг не подумал, что сможешь обойтись без меня. ОНА никогда не будет с тобой, душа ЕЕ презирает тебя, точно так же, как презирает жизнь, и лишь подсознательное желание выжить во что бы то ни стало, бросает ЕЕ к тебе. Будь со мной. И ты обретешь то, чем не обладал еще ни один человек. Тень».
Не было сомнений, что письма были взаимосвязаны. Казалось, что тот, кто называл себя Свободным Духом Нейтральности, был в оппозиции к Тени, возможно, даже охотником за Тенями. Он предостерегал меня от общения с ней, от передачи ей энергии. Но было не совсем ясно: в последнем письме Духа речь шла о Тени или о девушке, за которой охотится Тень? В любом случае Свободный Дух Нейтральности старался что-то донести до меня, а я не понимал что. Я принимал информацию, но не мог понять его замысел.
Глава 3
Я опять
Провалилась
В черную бездну
Твоего
Живота.
Плохо сплю.
Не хочу
Так.
Хочу,
Как…
Не хочу как бы…
Хочу, чтобы…
Не хочу, чтобы ветер…
Хочу, чтобы боль…
Вернулась.
Чтобы с тобой…
Кира не работала. Она жила за счет мужчин, которые ее любили. Кира так и не смогла для себя решить, действительно ли она настолько хороша или просто в ней работает своеобразный механизм, притягивающий противоположный пол с целью ее беззаботного существования. На момент знакомства с Кириллом, мужчиной, который за все платил, был Олег. Кира уже давно с ним рассталась, но он продолжал ее любить настолько нежно, что оплачивал все оправданные и неоправданные расходы, в том числе и лечение. Около пяти лет назад Кира крайне неудачно сломала позвоночник и, можно сказать, умерла. Вернее, любой на ее месте сразу же умер бы, но Кира, впав на девять месяцев в кому и благополучно вернувшись из нее, не только не умерла, но продолжала заниматься таким экстримом, который и здоровому человеку мог показаться несовместимым с жизнью. Но спина иногда болела, правая сторона тела отказывалась время от времени слушаться, и Олег постоянно находил для Киры различные новейшие реабилитационные курсы лечения. Когда Киру в очередной раз охватывал холодный и тяжелый страх быть парализованной, она ложилась в клинику или ехала в какой-нибудь модный санаторий, в глубине души, правда, считая все эти методы недейственными и успокаивающими только воспаленное страхом сознание. Она была уверена, что ключ ко всему, что с ней происходит, находится в ней самой, и лечиться, если, конечно, лечиться, нужно совсем другими способами. Тем не менее когда Олег сказал, что Кира должна лететь в Испанию в очередной раз укреплять свое здоровье, она особенно не сопротивлялась, тем более июнь уже подходил к концу, тело требовало загара и физической нагрузки (три недели, проведенных в клинике без движения, явно не пошли ему, то есть телу, на пользу), а Апрель, ее сын, рвался к морю, начиная при этом всячески беситься, чем изрядно напрягал Киру.
Сообщая Кириллу о принятом решении отдохнуть в Испании, Кира очень надеялась на то, что он изъявит желание поехать ей вдогонку, чего, как и следовало ожидать, не случилось. Зато случилось с Давидом. Кира, сославшись на то, что все организует Олег, не стала сообщать Давиду точное место, куда едет, и намекнула, что будет отдыхать в закрытом санатории. Ей совершенно не нравилась перспектива провести три недели с Давидом, напора которого она уже начинала побаиваться.
Малага встретила дождем, ветром, штормом. Сидеть в гостиничном номере было грустно, пить в одиночку еще грустнее. И Кира, как всегда в таких случаях, пошла на контакт. Знакомилась она просто, ненавязчиво, свободно. Впрочем Кира, собственно, ничего особенного и не делала. На этот раз она взяла в лобби-баре бокал красного вина и заняла выигрышную позу у стойки, не забыв при этом принять скучающий вид. Через несколько минут она уже приятно болтала с загорелым светловолосым шведом с бледными глазами, наивным выражением лица, хорошо развитой мускулатурой и заинтересованным взглядом. Он подсел к Кире вторым. Первого претендента на знакомство пришлось вежливо отшить, поскольку он не соответствовал ни эстетическим, ни возрастным цензам. После двух бокалов вина в бездне Кириного восприятия проснулась и начала расти находившаяся в анабиозном состоянии обида на Кирилла. Возобладало желание забыть последнего с помощью бледноглазого викинга. Не получилось. Кира не смогла. Не смогла и на следующий день. И после. Ее душила досада. Вот она какая, эта любовь! Киру терзали сомнения. Возможно, неправильно сделан выбор лекарства и нужно искать другого, более приятного сердцу и уму. Она перебрала в голове всех возможных кандидатов, начиная от врача, занимавшегося ею очень тщательно и рассчитывающего на соответствующую благодарность, до импозантного и стреляющего крупной дробью черных бездонных глаз отельного красавчика – менеджера по ресторанной части. Полный облом! Все мысли и желания были устремлены к оставшемуся в Москве Кириллу, с которым они сейчас вяло обменивались SMS-ками и иногда коротко говорили по телефону. Она скучала. Он, похоже, не очень. Она напряглась, чтобы увидеть… И увидела. С ним была девушка. Черноволосая, с острым взглядом и мальчишеским голосом. Они проводили вместе время, играли в бадминтон, ходили на концерты, занимались сексом – знакомый сценарий. Обида перешла в тупую ревность, ревность обнаружила пустоту. Пустота освободила сознание.
На следующий день Кира тонула. Во время своего утреннего двухкилометрового заплыва у нее сначала отнялась правая нога, потом рука. Тело не слушалось призыва повернуть к берегу. Кира понимала, что скоро пойдет ко дну, но эта мысль скользила как бы параллельно неосознанному приказу плыть вперед. И она плыла. Но недолго. Последнее, что осталось в памяти, – это шум мотора катера, чьи-то голоса и крики.
Кто– то монотонно говорил по-испански. Кира попыталась открыть глаза. Тщетно. Телом она ощущала дерматиновое сидение, холод металла и воду под ногами. Было впечатление, что она лежит в катере. Кира успокоилась и расслабилась. Со временем ощущения стали меняться. Ей стало холодно и ее тошнило. Казалось, она вся погружена в воду. Медленно пришло понимание. Запахи, шумы, боль в левой руке. Капельница. Холодные простыни. Она в клинике. Сознание ощутило тело. Тело зашевелилось. Кира открыла глаза.
Вокруг засуетились люди в голубых халатах. Послали за главным врачом. Кира закрыла глаза. С возвращением.
– Ты убила его. Смотри, он не дышит. – Сандро держал на руках безжизненное тело щенка. – Что ты наделала? Ты не управляешь своей Силой!
– Заткнись и уйди. Я знаю, что делаю.
– Ничего ты не знаешь. – Он пытался открыть собаке глаза. – Нельзя экспериментировать на живых.
– Ты можешь помолчать? Мне трудно сосредоточится. – Она вся превратилась в энергетический шнур. Ее било и трясло, но она уже умела направлять поток. Она слилась с этой несчастной собакой и влила в нее жизнь.
Щенок шевельнул передней лапой и дернул ухом.
– Жить будет.
– Ты самодовольная дура. Он мог погибнуть.
– Но ведь не погиб.
– Ты не должна расточать свою Силу направо и налево.
– Я не знаю, что я должна. У меня нет учителя.
– У тебя никогда не будет учителя, если ты не научишься усмирять свою гордыню.
– Ну и не надо. Я сама обрету Путь, и без учителя.
– Зачем ты так сказала? Ты же так не думаешь. В тебе говорят обида и отчаяние. Смирись. Дедушка Георгий говорит, что ничего не может быть опаснее ожесточенного сердца.
– Ты просто завидуешь мне, моей Силе, у тебя ее нет и никогда не будет. – Ее несло совершенно не в том направлении.
– Ты дура. Бросить бы тебя. Но без меня ты совсем пропадешь. Сила твоя для тебя одна беда. «Блажен тот, кто имеет душу; блажен также и тот, кто не имеет ее, но горе и печаль тому, кто имеет в себе понятие о ней».
– Дед Георгий?
– Нет, Святой Кришна.
– Ты прости меня. Страх и тревога управляют мной.
– Я знаю.
Кира никогда не защищалась. Точнее, ей еще ни разу не приходилось защищаться, поскольку на нее не нападали. Нападала только она сама, да и нападением это можно было назвать с большой натяжкой, просто она немного перестраивала окружающий мир так, как ей хотелось, иногда даже без какой-либо хоть как-то выраженной и обрисованной цели – просто из любопытства. Но и эти эксперименты ей пришлось прекратить после того, как столкнулась она с темной, холодной, выворачивающей наизнанку сознание, подавляющей и опрокидывающей разум реальностью. Глубокое, бесконечное одиночество, страх, безысходность, напряжение навалились и расплющили каждую частичку ее странного существа. Непонятные и непостижимые сущности роились вокруг, беззвучно переговариваясь, извиваясь, то пропадая, то появляясь, заполняя пространство вокруг и внутри Киры. Они распространяли плотные, жесткие вибрации, являющиеся их голосом, смехом, плачем, естеством. Они пронизывали Киру насквозь, больно жаля и растворяясь в ней, порой взрываясь миллиардом себе подобных. Кира подставляла свое сердце и разум, чтобы почувствовать их боль и отчаяние. Но по-настоящему леденило душу всецело захватывающее чувство бесконечности и безвариантной вечности. Вечность показывала свой кривой всезаполняющий оскал. Неимоверным усилием воли Кире удалось оторвать внимание от этого чудовищного наполнителя и сосредоточиться на себе. Возвращение было долгим и мучительным. С тех пор она никогда больше не пользовалась своими способностями, даже когда возникала необходимость.
Однако теперь, после случившегося в море, ее охватил почти такой же пронизывающий до костей страх. Она ощутила слабо, но определенно необходимость воспользоваться своей силой. Она осознала нападение.
Раньше она не встречала подобных себе, тех, кто могли и умели… Сейчас ей стало очевидно, что рядом был кто-то, кто мог и умел, или, по крайней мере, пытался. Разум высветил двоих.
Давид… Давно занимается духовными практиками. Кира сама подтолкнула его на этот путь много лет назад. Он с открытым ртом слушал Кирины рассказы и объяснения. С завидной настойчивостью и самоотверженностью делал упражнения; в течение трех лет ежедневно двигал силой сознания спичку, пока та не поддалась; пытался влиять на животных, порой успешно. С людьми, насколько помнилось Кире, у него раньше не получалось. Может, случилось? Но зачем? Неужели так сильны чувства и желание быть с ней. Мысль растеклась в голове лужей тягучей и теплой лести.
Кирилл… Можно ждать чего угодно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов