А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За оградой продолжали орать восторженные толпы.
Гиви последовал за ним. Из глубин дворца веяло прохладой, откуда-то слышался плеск воды, стражники, застывшие по бокам двери, не сдерживали восторженных улыбок, на пестротканных коврах плясали белые и золотые отблески. Лишь теперь, приблизившись, он заметил, что на сияющей, точно фарфоровой дворцовой стене змеятся мелкие черные трещины…
Уже на крыльце он оглянулся. Во дворе продолжалась радостная суета, оруженосцы и слуги уводили коней, сотники поливали себя из кувшинов, смеялись, подставляя ладони под сверкающие струи воды, подгоняемая нетерпеливой рукой, неохотно пятилась Аль-Багум, еще один отряд въехал в дворцовые ворота — кони были уставшие, с темными от пота подбрюшьями, всадники их, однако же, держались гордо, перекрикивались высокими голосами. Несколько верблюдов следовало за ними — богато убранных, со сбруей, сверкающей медными бляшками. На горбатых спинах громоздились тюки и свертки — Гиви, приоткрыв рот, глядел на массивный, угловатый предмет, который как раз сгружали на землю четверо крепких воинов. Предмет был обернут в алый покров с вышитым на нем золотым солнцем…
— Да шевелись же ты, — прошипел сквозь зубы Шендерович.
Гиви вздохнул, прикрыл рот и последовал за новоявленным царем.

* * *
За стенами дворца звуки куда-то пропали. Зал с узкими стрельчатыми окнами дышал прохладой. Ковры заглушали шаги. Слышно было, как где-то поблизости, журча, изливается фонтан.
Вдоль стен круглились склоненные спины придворных, обернувших в сторону новоприбывших причудливо витые наподобие морских раковин чалмы, а от входной двери тянулись, образовывая проход, два ряда вооруженных мамелюков — при виде Шендеровича, они слаженно, как один человек, подняли и опустили копья, глухо ударив ими об пол.
Шендерович продолжал благосклонно озираться по сторонам.
В дальнем конце огромного зала высился пустой престол, такой высокий, что напоминал, скорее памятник самому себе — воплощенную в слоновой кости и серебре идею престола, настолько величественную, что водрузить зад на блестящую отполированную плоскость сиденья казалось немыслимым кощунством. В пламени светильников вспыхивали и переливались зеленые, белые, красные самоцветы, масляным блеском отливало золото, черными лепестками распускалась резьба эбенового дерева.
К престолу вели шесть ступеней. По бокам ступеней как стражи, высились золотые изваяния животных.
Ой— ей-ей, -подумал Гиви, с трепетом озирая чудовищную конструкцию — и Миша должен будет сесть на это!
— Очень мило, — вежливо сказал Шендерович.
— Мы его сохранили в том же виде, в коем ты оставил его, — заметил эмир, — и с тех пор никто, никогда не пытался взойти на него. Разумеется.
Еще бы! — подумал Гиви.
— Да и кто бы рискнул? После Навуходоносора и фараона египетского, потерпевших на сем поприще поражение столь сокрушительное…
— Я бы не рискнул, — пробормотал себе под нос Гиви.
— Вот и Дарий, царь Персидский тоже предпочел не рисковать — у обладателя тихого каркающего голоса был отличный слух.
Гиви заморгал глазами.
У подножия престола справа и слева застыли две неподвижные фигуры, которые поначалу Гиви принял за изваяния. Голос исходил оттуда.
Шендерович, в свою очередь, замедлил шаг, обратив взор к источнику звука.
Справа от престола на узорчатой скамье восседал пухленький человечек в огромной чалме, обладатель доброго лица весельчака, любящего хорошую шутку и маленьких жестких глазок. Встретив рассеянно-любопытный взгляд Шендеровича, он вскочил и поклонился, приложив ладони ко лбу.
— Везирь Джамаль перед тобою, о, Великий, — произнес он медоточивым голосом, — тот ничтожный, что в твое отсутствие вел ладью Ирама меж отмелей рока.
Ага, подумал Гиви. Вот кого прибытие царя, похоже, не привело в восторг. Джамаль явно обладал жестокостью, хитростью, коварством и прочими изначально положенными везирям достоинствами, позволяющими удержаться на плаву в бурном море восточных интриг.
— Надеюсь, — вежливо произнес Шендерович, — сия навигация была не слишком обременительна?
— Э… — Джамаль на миг задумался, поджав губы и меряя Шендеровича цепким внимательным взглядом, — ты не хуже меня знаешь, о, повелитель, в сколь решающий час прибыл ты, ибо всегда прибываешь, когда настает в том нужда.
— Или! — значительно произнес Шендерович.
— Бремя забот моих росло с каждым мигом, и я счастлив переложить его на более сильные плечи. Не раз и не два мечтал я уйти на покой — и вот, о, источник силы, я вручаю Ирам тебе и со спокойным сердцем займусь своими розами…
Шендерович тоже на миг задумался.
— Тяжко верному без верного, — сказал он наконец, — своим желанием удалиться от дел ты, о, Джамаль, стеснил мне грудь и обеспокоил сердце. Ибо без мудрого совета даже самый могущий правитель — ничто. А потому я покорно и милостиво прошу тебя послужить мне с тем рвением и бескорыстием, с каким ты служил Ираму.
Везирь сокрушенно покачал головой, отобразив печальную покорность, однако тут же упер взгляд острых, как булавки глаз в насторожившегося Гиви.
— Однако ж ты, надежда миров, прибыл со своим собственным везирем, — ласково заметил он.
— Мой советник и друг известен в подлунном мире как чистый сердцем, верный, надежный, знаток чисел, приходов и расходов, — пояснил Шендерович, кидая на Гиви снисходительный взор, — однако ж, тонкости управления Ирамом ему неведомы.
— Ну, коли так, — покорился Джамаль, — я отложу на время заботы о своем розарии и немного послужу подножием трона великого.
— Вот и ладненько, — Шендерович выжидательно обернулся к мрачной фигуре слева, более всего напоминавшей старого ворона, присевшего на неудобный насест.
Черный, расшитый звездами и лунами балахон и торчащая из чалмы верхушка колпака не оставляли никакого сомнения. Звездочет, высокий и худой, с костистым темным лицом, окинул новоприбывших столь пронзительным взглядом, что Гиви поежился.
— А, — сориентировался Шендерович, — научный консультант!
— Звездозаконник Дубан перед тобою, — с достоинством поклонился тот.
Гиви подметил, что титула «повелитель» он не прибавил. Шендерович это заметил тоже, поскольку помрачнел ликом.
— Не тот ли ты Дубан, что предсказал мое появление? — ласково осведомился он.
— Я предсказал появление истинного царя, — неохотно подтвердил Дубан, продолжая мерить Шендеровича холодным взглядом.
— Ну, так он перед тобою, — по прежнему ласково произнес Шендерович.
Дубан помялся.
— Ежели исходить из звездных знаков, — сказал он, — то они определенно обещали твой приход. Я ждал твою звезду в созвездии Льва, и она пришла. С тех пор каждую ночь наблюдаю я ее восход в небе Ирама. Однако ж звезда твоя неустойчива, о, пришелец — одну луну назад она породила близнеца. Из чего понятно, что ее влияние на ход небесных сфер столь запутано…
— Короче, — сухо сказал Шендерович.
— Торопливый караванщик может потерять тропу, — не менее сухо сказал звездочет, — ты и верно, пришел, когда тебя ожидали, однако ж, я в растерянности.
Он прижал руки к впалой груди.
— Прости меня, о, пришелец! Я всего лишь делаю свою работу!
— Все могут ошибаться, — милостиво кивнул Шендерович
Дубан стоял, склонив голову, однако ж, Гиви подметил мрачный взор, сверкавший из-под насупленных бровей.
Этому мы тоже не нравимся, — подумал он.
Дубан склонился еще ниже, однако голос его прозвучал твердо;
— Да, но не у всех, благодарение Всевышнему, есть верное средство отличить подлинное от ложного. Престол еще не сказал своего слова.
— Ах да, — кивнул несколько ошарашенный Шендерович, — престол… эта вот конструкция…
Гиви поежился. Престол внушал ему ужас. Возвышавшиеся по бокам ступеней фигуры животных, выполненные с явным пренебрежением к их истинным масштабам, — лев и вол, волк и ягненок, леопард и козленок, медведь и олень, орел и голубь, ястреб и воробей, мрачно таращились на новоприбывших… Более всего престол походил на произведение безумного скульптора-анималиста, чему служила косвенным подтверждением украшавшая спинку фигурка горлицы, держащей в крохотных коготках распялившего крылья ястреба.
— Ну, так пусть скажет, — нетерпеливо произнес Шендерович, с подозрением осматривая престол.
— Он скажет, — многозначительно произнес Дубан.
Пол под ногами вдруг покачнулся. Где-то над головой тоненько звякнули серебряным голосом подвески светильников. Гиви застыл, испуганно озираясь.
Землетрясений он не любил. Честно говоря, их никто не любит. Только корреспонденты, работающие в горячих точках.
Если все сейчас в ужасе кинутся к дверям, то, пожалуй, и я выйду, подумал Гиви, стараясь сохранить достоинство.
Он осторожно взглянул на Шендеровича.
Шендерович смотрел на престол.
По пестрым рядам придворных прокатился шепот, однако ж, довольно сдержанный. Никто не двинулся с места. Гиви заметил, что все почему-то тоже смотрят на Шендеровича.
— И как теперь э… узнать его мнение? — спросил Шендерович.
Гиви потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что тот продолжает разговор со звездозаконником. А еще ему показалось, что толчка Шендерович и не заметил.
— Просто взойди на него, о, венец творения, — везирь вздохнул. После подземного толчка он как-то на глазах увял.
— Прямо сейчас? — озадачился Шендерович.
— А чего более ждать, отец народов? Пусть развяжутся и свяжутся узлы судьбы ко всеобщему благоденствию.
Шендерович в некоторой растерянности оглянулся на эмира. Бесстрастное лицо эмира ничего не выражало. Гиви, впрочем, показалось, что копья почетного караула как-то угрожающе накренились.
— Ну, так за чем же дело стало? — холодно сказал Шендерович и величественно двинулся к анималистическому ювелирному шедевру.
— Советую тебе сначала хорошенько подумать, о, не ведающий страха, — заботливо предупредил Дубан, — Фараон, владыка земли египетской вслед за Навуходоносором тоже решил испытать судьбу. Однако же сломал ногу, ибо лев пресек ему путь.
Подлая тварь поставила подножку, подумал Гиви. С нее станется. Ишь как смотрит.
Лев мрачно сверкнул в его сторону рубиновыми глазами-бусинками.
Шендерович остановился и спокойно смерил взглядом коротенькую фигурку везиря и мрачный абрис Дубана.
— Никакой лев, — раздельно произнес он, — не осмелится пресечь путь мне.
— Миша… — предупреждающе прошептал Гиви.
Шендерович, уподобившись льву, мрачно сверкнул в его сторону глазами.
— Ты хоть под ноги смотри…
Везирь Джамаль обернулся к суровому Дубану, который напряженно выпрямившись и вытянув шею вперед, гипнотизировал Шендеровича взглядом.
— Ежели ты по случайности ошибся в своих вычислениях путей и узлов, о, звездозаконник, — бархатным голосом произнес он, — ежели Престол не примет его…
— Тогда что ж… — неопределенно высказался Дубан, пожав острыми плечами.
У Гиви засосало под ложечкой.
Шендерович неторопливо шествовал к престолу по ало-золотой дорожке. Там, где он проходил, охранники в полном молчании ударяли древками копий о пол, отчего перемещения Шендеровича сопровождал глухой перестук.
Дойдя до подножия престола, Шендерович остановился и молча, со значением обернулся. Потом ласково улыбнулся везирю и поднял голову. Гиви даже показалось, что он видит, как с мощных плеч Шендеровича струится метафизическая мантия. Шендерович постоял так секунду, потом сделал еще один шаг, поставив ногу на первую ступень…
Престол пришел в движение.
Животные зашевелились, издавая скрежет застоявшегося механизма. Птицы захлопали крыльями, завертели головами; лев и вол, охраняющие подножие встали на дыбы, издавая грозный и совершенно одинаковый рык. За спиной Шендеровича два ряда мамелюков хлопнулись на колени, упали, ударившись лбом об пол. Впрочем, ковры смягчили удар.
Лишь эмир остался стоять, ласковыми пальцами теребя торчащую из ножен рукоять кинжала, да Джамаль с Дубаном застыли у подножия, точно испорченные механизмы…
Шендерович неторопливо оглядел вздыбившихся животных, и, точно на перила, опираясь на вытянутые с права и слева лапы; одну с копытом, другую — с когтями, взошел на ступеньку.
Ничего не произошло.
Постояв так с минуту, Шендерович вновь испытующе занес ногу. Следующая пара животных заволновалась и протянула лапы в его сторону.
Повторяя процедуру, Шендерович постепенно добрался до верхней ступени и застыл. Затем, на глазах ошеломленного Гиви, он вдруг начал расти. Гиви не сразу понял, что его друг стоит на переплетенных крыльях двух огромных металлических орлов, которые медленно вздымаясь, подсаживают свою ношу на престол. Где-то серебряными голосами запели трубы, а сверху, с балдахина, слетел еще один орел и возложил на гордую голову Шендеровича сверкающий венец.
По бокам трона Джамаль и Дубан обменялись холодными взглядами.
Затем Дубан неторопливо поднялся, встал перед подножием и широко взмахнул руками, отчего распахнувшиеся рукава черного балахона растянулись, точно крылья гигантской летучей мыши.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов