А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— А кто же это еще может быть, о, повелитель? — удивился Дубан.
Шендерович сделал знак Масруру, который, крепкой рукой удерживая встревоженного жеребца, встал во главе отряда.
Гиви покосился на звездозаконника. Ему показалось, что тот озирает Шендеровича с холодным академическим интересом. Эх, думал Гиви, так и следит, когда Миша поскользнется…
Шендерович бок о бок с эмиром въехали в скальный проход. Гиви неохотно последовал за ними, направив мула так, что тот почти упирался мордой в белоснежный зад Аль-Багум. Заходящее солнце било всадникам в спины, но караванная тропа, вьющаяся в ущелье, терялась во мраке. Глубокие тени окрасили узкое боевое знамя в черный цвет.
За спиной у Гиви приглушенно шептались лучники и копейщики. Им было неуютно.
Под копытом гивиного верблюда что-то хрустнуло. Гиви осторожно скосил глаза, ожидая увидеть, понятное дело, человеческие кости, выбеленные песком, однако мул наступил лишь на изящное чрево узкогорлого расписного кувшина. Из кувшина сочилась загустевшая жидкость с резким запахом. Мул чихнул, презрительно сморщив губу.
П— чш-чхи!!! -отозвалось эхо…
— Туда, — хриплым от скрываемого страха голосом произнес Масрур, — там укрылись проклятые!
— Интересно, — пробормотал Шендерович, озирая голые угрюмые скалы, — что они тут жрут? Питаются чем?
— Джинны? — удивился Масрур, — питаются?
— Наверное, с караванов кормятся… Людей они едят, а Дубан? Или нет?
Гиви осторожно потянул носом. Никакой застарелой органикой, неизбежной спутницей любой человеческой стоянки, тут не пахло. Пахло, почему-то, ржавым железом. Ветер, с неизменным постоянством дующий из расщелины, словно исходил из огромной раскаленной духовки с приржавевшими противнями…
— Разъяренный ифрит может сожрать сына Адама, — пояснил Дубан, — однако, скорее для удовольствия, нежели по необходимости. Я полагаю, питаются они тонкой материей, навроде пламени, исходящего из той бездны…
— Тут есть бездна? — шепотом спросил Гиви.
— О, да, — буднично отозвался Дубан, — Там, за стеной…
— С языками пламени?
— О, да… — в голосе Дубана прозвучала даже некоторая гордость за такую качественную бездну.
— И что там?
— Это неназываемо.
— А нам туда?
Звездозаконник проницательно взглянул на Гиви из-под мохнатых бровей.
— Ежели бы нам было туда, — сказал он, — то будь наш царь времен высотой с башню, а силой — с сотню ифритов, я, пожалуй, отказался бы следовать за ним, даже если бы он угрожал мне смертью за неповиновение. Нет, о, везирь, длинные слепые тоннели ведут туда, в самое сердце гор. А караванная тропа, все же, хоть и проходит по местам темным и опасным, однако ж, задевает их лишь самым краешком…
— А-а, — сказал Гиви, которого это объяснение скорее встревожило, нежели успокоило.
Аль— Багум вдруг фыркнула и попятилась.
— Ага! — сказал Шендерович.
Густая лиловая тень так резко пересекла путь, что, казалось, тропа растворилась в чернильной луже. Скалы сомкнулись над головой, образовав свод… впереди чернел непроглядный мрак, намекая на темные дела, черную руку и вечную ночь…
Шендерович приподнялся в седле, поводя царственной головой из стороны в сторону.
— Эй! — крикнул он, сложив руки рупором, — выходите! Я иду!
— Миша, — усомнился Гиви, — может, не надо так кричать? Это ж тебе не суккуб, причем один-одинешенек!
— А как ты их иначе выманишь? — высокомерно произнес Шендерович. — Эй, вы там! Отродья змеи! Ваш царь пришел!
— ХА-ХА, — гулко откликнулся мрак.
Воины за спиной у Гиви зашептались, кони хрипели, прижимая уши и выкатывая белки глаз
— Повелитель, — неуверенно произнес эмир.
— Все в руках всемогущего рока, — безнадежно заметил Дубан, который, казалось, уже утратил способность волноваться.
Воины взвыли.
Из мрака вырастали призрачные фигуры.
Сначала Гиви принял их просто за фиолетовые пятна, какие начинают светиться в глазах, когда долго вглядываешься во тьму. Затем, к ужасу своему, он увидел, как бесформенные кляксы начали обретать очертания — гигантские, разбухшие руки и ноги, чудовищные головы, зеленоватый, лиловый, белесый свет переливался внутри призрачных тел, точно раствор в стеклянном сосуде.
Аль— Багум, вообще чуткая к сверхъестественным явлениям, заревела так, словно ее уже резали.
— Миш-ша, — прошептал Гиви.
— Ш-ша! — откликнулась пещера.
— Мама дорогая! — охнул Шендерович.
Джинны на глазах уплотнялись, на пустых лицах прочерчивались огненные пузыри глаз, отверзались рты, чудовищные руки отрастили сначала пальцы, а затем и когти…
— Миша, сделай же что-нибудь!
Сзади послышался удаляющийся топот сотни копыт. Каким чудом всадникам удалось развернуть лошадей в узком ущелье, для Гиви оставалось загадкой. Аль-Багум хрипела и слепо тыкалась в стены. Гивин мул безнадежно пытался встать на дыбы, а мул Дубана печально развесил уши, как и его хозяин смирившись с неизбежным. Один лишь Масрур твердой рукой удерживал своего жеребца, с удил которого летели хлопья пены…
— Миша, ты же говорил, что их нет, если в них не верить!
— Так я уже верю! — орал в ответ Шендерович, пинком разворачивая Аль-Багум.

* * *
Скалы мелькали мимо, точно уносимые потоком воды. Гиви несся, втянув голову в плечи — позади слышался тяжкий топот и низкое уханье. Впереди мелькала мужественная спина Шендеровича.
— Сичас! Сичас! — выкрикивал Шендерович, взлетая над горбами Аль-Багум, — сичас! Выманим их на солнышко…
— Миша! — орал Гиви, — умоляю! Скорее!
— Да сделай же что-нибудь, ежели ты и впрямь зул-Карнайн! — непочтительно завопил Масрур, — ибо сожрут нас и костей не оставят!
— Солнце! — откликнулся Шендерович, которого тряска с размаху швырнула обратно в седло, — Солнце их истребит! Так, звездочет?
Молчание.
— Где Дубан? Где этот мерзавец?
— У-ХУ-ХУ!!! — выли за спиной джинны. Спину Гиви обдало порывом раскаленного ветра.
Впереди маячило светлое пятно. Аль-Багум, почуяв спасение, прибавила ходу и теперь неслась тяжелым галопом, копыта ее, ударяя о камень, высекали ослепительные во мраке искры. Гивин мул последовал ее примеру.
— Вперед же, о, неустрашимые! — вопил эмир, подгоняя жеребца и одновременно размахивая кривой саблей.
Гиви показалось, что он извлек саблю в расчете конкретно на Шендеровича.
Мамочка, думал он в тоске, не те, так эти…
Закатный свет был густым, точно липовый мед… Они вырвались наружу, ослепленные тучей песка, взвихренной удирающим отрядом добровольцев. Джинны, оказавшись под угрозой прямого попадания солнечных лучей, несколько замешкались. Гиви видел, как они, слабо фосфоресцируя, толпятся в устье пещеры…
— Ну? — выдохнул эмир, припадая к конской холке.
— Что — ну? — осторожно переспросил Шендерович,
— Они почему-то не хотят истребляться!
— Да, — согласился Шендерович, — засели… окопались… Ну ничего. По крайней мере, дальше они дальше не пойдут…
Он сделал величественный жест в сторону солнца.
— В самом деле не пойдут? — с интересом переспросил эмир, лаская пальцами рукоять сабли, — и надолго ты рассчитываешь их задержать, о, ослиный хвост?
— Э-э… — неуверенно ответил Шендерович, все больше съеживаясь, точно проколотый воздушный шарик.
Багряный солнечный диск был уже наполовину перерезан горизонтом. Безоблачное небо в совокупности с тучами песка, поднятыми убегающим войском, обещало весьма красивый закат.
— Не смей так разговаривать с царем, ты, трусливый шакал! — вспыхнул Гиви.
— Ежели он царь… — заметил эмир.
— Похоже, — заметил Гиви, — до сей поры ты в этом не сомневался, о, Масрур!
— До сей поры этот сомнительный не погружал нас по горло в пучину бедствий, — логично ответил эмир, — но ежели мне предстоит пасть от руки ифрита, то, уверяю тебя, прежде от моей руки падет тот, кто послужил тому причиной…
Гиви оглянулся. В черном устье пещеры джинны плавали над землей, презирая закон земного тяготения. По-своему это было даже красиво…
— Гляди! — завопил эмир, — еще один!
Нечто восставало из песка, принимая очертания человеческой фигуры прямо под оскаленной мордой жеребца. Сабля взблеснула в руке эмира, со свистом разрезала воздух и ушла в сторону. Доблестный воин еле успел отклонить удар — осыпавшийся песок обнажил звезды и полумесяцы на измятой мантии звездозаконника.
— Тьфу ты, — устало сказал эмир, — да лишит тебя небо сна и покоя, о, Дубан! Зачем ты углубился в этот песок?
— Дурной вопрос задаешь ты, о, Масрур, — отвечал Дубан, отряхиваясь и отплевываясь, — проклятая скотина выскочила из-под меня, наподобие стрелы разящей, в цель устремленной. Гляжу я, положение наше плачевно, о, оставшиеся?
Шендерович протяжно вздохнул.
— Что бы ты сотворил на моем месте, о, Дубан? — спросил он.
— Во-первых, покуда царствующий, — ответил звездочет, — я не на твоем месте, хотя сейчас, полагаю, особой разницы нет. Ибо зев ифрита не разбирает меж мнимым царем и подлинным звездозаконником.
— Миша, не позволяй им себя оскорблять. Сделай же что-нибудь!
Солнце уходило за горизонт, и Гиви казалось, что оно проделывает это гораздо быстрее, чем ему положено. Оно зависло над краем земли, затем распласталось на огненной наковальне, потом и вовсе сократилось до крохотной слепящей точки, каковая, как показалось Гиви, издевательски подмигнула на прощание.
— Что? — безнадежно спросил Шендерович.
Воздушные пузыри во мраке с уходом солнца начали наливаться самостоятельным фосфорным светом. Медленно и лениво, будто пробуя воздух, они выбирались наружу, по мере того, как росла, удлиняясь, отброшенная скалами тень…
И это джинны? — мрачно размышлял Гиви, наблюдая за их эволюциями, — я их как-то совсем иначе представлял…
— Ну, вели им удалиться! Что ты теряешь?
— Валите отсюда! — заорал Шендерович, размахивая руками, словно отпугивая стаю надоедливых птиц, — А ну, кыш! Пошли вон, паскуды!
— УХУ-ХУ! — ответили джинны.
— Не так! — завопил Гиви, удерживая мула, отчего и вращаясь вокруг собственной оси, — как положено вели. Ты царь или кто? Стой, тварь дрожащая!
Мул, к его удивлению, замер, ошеломленно моргая.
— Сейчас, — торопливо бормотал Гиви, машинально вертя кольцо на пальце, — не так надо! Скажи… как там эти проклятые братья демона отпускали… Ага! Ныне же говорю вам, отойдите с миром…
— ОТОЙДИТЕ! — заревел Шендерович, набрав полную грудь воздуху.
— С миром!
— С МИРОМ!
— Во владения свои и обители — и да пребудет мир между мною и вами, покуда вновь не призову вас!
— НЕ ПРИЗОВУ ВАС!
— Словом, либо желанием!
Джинны заколебались, еще сильнее напоминая воздушные пузыри, гонимые ветром.
— ЖЕЛАНИЕМ…
— Ибо я царь ваш, повелитель, от начала времен и поныне…
— И ПОНЫНЕ…
Последний солнечный луч вспыхнул ослепительным зеленым огнем и погас. Тени вокруг скал разрослись, покрывая всю поверхность пустыни. В небе зажглась молодая звезда.
Эмир косился на Шендеровича, поигрывая саблей.
— Воистину печальна наша участь, — пробормотал Дубан, сморкаясь в полу мантии.
— Нет! — возразил Гиви, — глядите!
Воздушные пузыри всплыли еще выше, выстроились в единую ломаную линию, наподобие каравана перелетных гусей и взвились в небо.
— УХУ-хуу! — раздался замирающий вой.
Гиви, моргая, смотрел, как они бледными светящимися пятнами исчезают в густой синеве.
Где— то далеко, на пределе слышимости раздался ответный восторженный рев убегающего войска.
— Получилось! — ошеломленно пробормотал Шендерович, машинально поглаживая шею успокаивающейся Аль-Багум.
— Такова, видать, воля рока, — философски заключил Дубан.
Эмир спрыгнул с жеребца и, путаясь в полах своей джуббы, подбежал к Аль-Багум.
— Прости, о, царь времен, — сказал он, становясь на колени и протягивая Шендеровичу саблю, — Прости дурного, неразумного, что усомнился в тебе! Вот моя жизнь, а вот моя голова. Ежели желаешь, возьми и то, и другое прямо сейчас.
Шендерович задумался, рассеянно глядя на свои руки.
— Встань, о, Масрур, — сказал он наконец, — и пусть эта печальная история послужит тебе уроком. Я — твой царь от начала времен и поныне, прощаю тебя и вручаю свое войско, каковое, кстати, тоже проявило себя не лучшим образом. Полагаю, ты доходчиво растолкуешь им, что приказы правителя надобно исполнять неукоснительно, даже ценою собственной жизни. Встань, о, Масрур Верный, мой эмир! Ибо Верным отныне будут звать тебя, поскольку никогда, покуда солнце восходит на востоке, не обратишься ты боле против своего царя!
— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, — пылко воскликнул Масрур, целуя полу одеяния Шендеровича.
— Велик и великодушен царь времен и народов, — пробормотал Дубан, дергая себя за бороду, — да к тому ж и могуществен… однако ж не ожидал я, что выкажет он свое могущество лишь в последний миг…
— Это потому, о, Дубан, — холодно сказал Шендерович, — что сперва хотел я испытать вашу верность. И, не в укор будь сказано, вижу я, что основа вашей верности соткана из непрочной материи, каковая рвется в годину испытаний.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов