А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Отец был вне себя от ярости. Понять и простить сына он так и не смог. Полтора десятка лет они проработали бок о бок, но за это время в лучшем случае кивали друг другу.
Отец умер в девяносто третьем. Убила его гайдаровская реформа, в один миг сделавшая его громадные сбережения пылью на ветру. С год он лежал парализованный, мать тоже сдала, болели руки, держать живность уже не могла. Денег на похороны Силин-младший дал, но сам на поминки не пришёл. Не простил. Не смог.
А жизнь самого Михаила шла как обычно, как у всех. Почти сразу после разрыва с отцом парня призвали в армию. Служил он в Венгрии, в авиации. Дембельского альбома не привёз, зато щедро пополнил свою коллекцию злотыми, флоринами, марками, пфенингами. Когда вернулся в Свечин, домой он даже не показался. С заболевшей в то время матерью увиделся в больнице, с удивлением понял, что она сдала и сильно постарела, ну а отца повстречал уже на работе — и снова не перемолвился с ним ни словом.
Вскоре бабка, у которой жил Силин, преставилась. Родни у неё не было, и Михаил неожиданно приобрёл собственное жильё. Теперь он мог всерьёз заняться тем, что любил больше всего — нумизматикой. С его квалификацией он получал рублей четыреста, но и этого Силину было мало. Он оставался вечерить, освоил ещё несколько смежных профессий: токаря, фрезеровщика, шлифовщика. Подсчитывая общий заработок Силина-младшего, заводские бухгалтеры хватались за голову, порой требовали урезать расценки, платить ему как-то меньше. Но начальник цеха и мастера знали, что в случае аврала более безотказного и универсального работника они не найдут. Так что временами Нумизмат зарабатывал больше иного начальника цеха, а порой и главного инженера. И все эти деньги Силин спускал на коллекцию. Приобретал он не только монеты. Выписывал дорогие и редкие каталоги, справочную литературу, книги по истории России, русских орденов, русских полков, военной формы разных времён.
Но самыми интересными и любимыми у Нумизмата были монеты, которые он отыскал сам здесь, в Свечине. Город этот возник при Петре Великом, его улицы помнили ещё Анкифия Демидова и его потомков. Другие, возникшие позже, населённые пункты Урала давно обогнали его в своём развитии, а Свечин остался таким, каким был и сто, и двести лет назад — провинциальным, тихим городком. Время от времени в Свечине ломали старые дома, иногда они сами сгорали. Силин мог часами разгребать старый хлам и частенько находил монеты, закатившиеся в щели рассохшегося пола при Николае Первом, а то и при Александре Благословенном. Не чурался он и просто старых вещей. Так он обогатился несколькими старомодными книгами и подшивкой газет за тысяча девятьсот двадцать четвёртый год, красивым настенным подсвечником в образе обнажённой нимфы, разбитым, но заботливо им отреставрированным. Иконы, нательные крестики, валдайские колокольчики и бубенцы с ямщицкой упряжью — все эти вещи постепенно заполняли квартиру Нумизмата.
Но гораздо больше давали Силину контакты с людьми. Если Михаил узнавал, что у кого-то есть старинные монеты, царские ордена или просто предметы старины, он превращался в сущего дьявола: становился вежлив и обходителен, красноречив или наоборот — с почтением внимал маразматическому бреду стариков, угощал клиентов чаем или водкой, в зависимости от наклонностей человека. Пусть с первого раза нужный ему предмет не переходил в его руки. Силин методично повторял свои «походы», становился чуть ли не лучшим другом семьи, советчиком и попутчиком по жизни. Очень редко нужный ему раритет продавался ему за деньги, гораздо чаще его ему дарили, польщённые вниманием столь заинтересованного и компетентного человека.
У старой, замшелой старухи, которую все звали Власихой, Силин купил два серебряных рубля времён Николая Первого и получил, уже бесплатно, с десяток «катенек» — двухсотрублевых денежных кредитных билетов с изображением Екатерины Второй. Власиха оказалась единственной дочерью бывшего купца второй гильдии Семена Власова, до революции снабжавшего полгорода провизией и мануфактурой.
Бонистикой — собиранием бумажных денежных знаков — Силин занимался попутно. Потёртые бумажки с портретами давно умерших царей, «керенки», советские «червонцы» времён нэпа — все это имелось в его коллекции, но уже не так трогало его душу, а собиралось для того, чтобы при случае продать своему же брату-коллекционеру или обменять на нужную Михаилу монету.
Иногда по воскресеньям он ездил в Железногорск. Там во Дворце культуры «Звезда» размещалось Общество нумизматов. Впрочем, в последние три года он охладел к этому змеиному клубку друзей-соратников. Слишком часто его там старались надуть, всучить чистое барахло за бешеные деньги, рассчитывая на его провинциальную наивность. Гораздо больше давали самые обычные «барахолки». С новой экономической политикой девяностых годов стремительно обнищавший народ потащил на базар то, что раньше хранилось как семейные реликвии или просто лежало как забавная дребедень. Особенно густо пошли ордена и медали. Этим добром Силин также не брезговал, покупал, если чувствовал, что цена не соответствует вещи. Некоторые алкаши продавали награды своих отцов, даже не подозревая, что многие из них изготавливались из серебра. Большой алый стяг на стене спальни Нумизмата с портретом Ленина и вечным лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» все больше и больше покрывался знаками доблести, храбрости, а порой просто лицемерия и угодливости граждан уже не существующей страны.
Но все это было так, забава, побочный продукт главного смысла жизни Нумизмата — Его Величества Коллекции.
4. КОЛЛЕКЦИЯ.
Со временем собрание монет Силина приобрело просто грандиозные размеры и давно уже не считалось — его признавали даже москвичи, которые приезжали в Свечин для обмена или покупки. Не раз ещё в союзные времена гости из столицы за большие деньги предлагали Силину продать наиболее ценную часть коллекции, но Нумизмат только усмехался в ответ. Для него это значило распрощаться с жизнью, ибо без коллекции он её не мыслил. Он и жил-то для неё, что так и не смог понять капитан Филиппов. Из своей прихоти и форса Михаил никогда не составлял каталога и не подсчитывал точного количества монет. Нумизмат гордился тем, что он помнил каждую свою монету, знал страну, где она изготовлена, год производства, имена изображённых на них королей, герцогов, шахов и царей. В специально сооружённом Михаилом вращающемся секретере размещались десятки плоских ящичков, так называемых «планшетов», размерами семьдесят на семьдесят сантиметров, легко выдвигающихся по специальным пазам. И уже там на красном бархате покоились материальные следы прошедших эпох, кровавых войн, мятежей, свидетели создания и падения великих империй, возвеличивания и унижения ненасытных амбиций сотен властительных особ.
Самые первые монеты в истории Европы, невзрачные комочки серебра со знаком Лидийского царства, драхмы Афин с совой на аверсе или монеты с гордым профилем Александра Македонского — все это было в коллекции Силина, но, конечно, только в копиях. Лишь крупнейшие музеи мира да помешанные на старине миллионеры могли позволить себе приобрести тетрадрахмы Александра Великого или Евпатора Митридата. Изящные монеты Сиракуз с летящей во весь опор квадригой, золотые монеты Августа Первого или Нерона — они доходили до наших дней в чудом сохранившихся кладах или при раскопках погибших городов. За две тысячи лет каждый следующий правитель переплавлял монеты предыдущих эпох, желая видеть на лицевой стороне свой собственный гордый профиль. Монеты так же часто переплавлялись в слитки, грубые варвары сооружали из них мониста для своих многочисленных жён, да и просто мягкое золото и серебро неизбежно стирались при обращении, теряя видимые следы своей эпохи.
Средневековье Силин собирал не слишком активно. Имелись у него чешские— пражские гроши с характерным восьмеркообразным хвостом у вставшего на дыбы льва, венецианские дукаты и самые большие монеты средневековой Европы — серебряные талеры. Все это Михаил в своё время выписал по каталогам, но отнюдь не был уверен, что они соответствуют своему времени. Уж слишком дёшево они стоили.
В более поздних своих монетах Силин уже не сомневался. Девятнадцатый век котировался не так высоко, его уже не имело смысла подделывать. Особенно много у него имелось монет Великобритании: несуразно большие, по нынешним меркам, шиллинги, пенсы с высокомерным профилем королевы Виктории. Имелись австрийские пфенниги с ещё одним царствующим долгожителем — императором Францем-Йосифом. Достаточно много он приобрёл и восточных раритетов: старинных монет Китая и Японии, круглых и бочкообразных, но с неизменной забавной квадратной дырой посередине. Приятно ласкали взор небольшие арабские монеты с узорчатой вязью своих загадочных надписей. По магометанской вере запрещалось изображать лики восточных правителей. Зато на монетах Латинской Америки гордо красовались генералы-освободители: Боливар, Сан-Мартин, Бернадетто — в непременных треугольных шляпах и на вздыбленных лошадях.
С двадцатым веком у Нумизмата и совсем не было проблем. Одна только Африка, совсем недавно получившая независимость, занимала добрых шесть планшетов. Индия, Пакистан, всякие там Филиппины и Индонезии щедро чеканили свои монеты, радуя этим нумизматов всего мира. Забавляли Силина и монеты Австралии. Неестественно блестящие, словно хромированные, они обильно рекламировали животный мир континента: кенгуру, киви, коалу и ехидну.
Но главный отдел коллекции Силина занимали монеты России. Имелись у него самые первые, ещё времён Киевской Руси, сребреники, конечно в копиях, правда, очень похожие, с аляповатыми изображениями правителей и трезубцем на реверсе. Монеты пятнадцатого, шестнадцатого веков, маленькие, бесформенные, с всадниками в короне и с копьём, знаменитые копейки, — их Силин приобретал в Москве просто за бешеные деньги. Проще было с монетами Петровской эпохи. Их осталось побольше, да и выписать можно было по каталогам. Полушки, гроши, полтины, гривенники, медные и серебряные — свыше полутора тысяч материальных свидетелей ушедшей эпохи.
Немногочисленные гости, первый раз посетившие дом Силина и лицезревшие именно эту часть коллекции, просто шалели от такого обилия незнакомых им видов денег. Многие и знать не знали, что такое грош или алтын, полушка или деньга. В коллекции Михаил собрал монеты всех Романовых, начиная с первого Михаила, своего тёзки, и до Николая Второго. Имелись и совсем редкие экземпляры, вроде рубля Иоанна Антоновича, венценосного младенца, правившего чуть больше года и свергнутого «дщерью Петровой», Елизаветой.
Но самой большой гордостью, можно сказать, святыней Силина являлся константиновский рубль. И главное было не в том, что один он стоил больше всех остальных монет. Он был стержнем коллекции, именно он определял её значимость и неповторимость. А значит, он в какой-то степени и был смыслом всей жизни Нумизмата.
В роковой вечер ограбления Силин, увидев на полу беспорядочно разбросанные пустые планшеты, первым делом начал искать планшет под номером двадцать. Он находился в самом низу его хитроумной «вертушки», и у Нумизмата теплилась надежда, что до него руки у грабителей не дошли, тем более что там размещалась лишь маленькая потёртая коробочка, обшитая чёрным бархатом, с одной-единственной монетой.
Надежда рухнула, когда Михаил увидел валяющуюся в стороне открытую коробку. Розоватый потёртый бархат с небольшим округлым углублением внутри чуть не убил Силина. Хватая ртом внезапно оскудневший кислородом воздух, он прижал рукой сердце и, опустившись на колени, долго ждал, когда же выскочит из груди длинная цыганская игла, не позволявшая Михаилу даже сделать вдох. Только из глаз его текли и текли слезы.
ЧЁРНАЯ ТЕТРАДЬ
Константиновский рубль
Запись на форзаце (заполнено рукой Силина).
«Константиновский рубль, серебряная монета с изображением на одной стороне двуглавого орла со всеми регалиями (короной, булавой, скипетром), окружённого венком из лавровых листьев. Под орлом три буквы: „С.П.Б.“ — знак Петербургского монетного двора. По кругу монеты надпись: „Рубль. Чистаго серебра 4 золотника 21 доля“. На другой стороне портрет лысоватого человека с бакенбардами и коротким вздёрнутым носом. Под портретом дата: „1825 год“, а по кругу надпись: „Б.М. Константинъ ИМП. и САМ. ВСЕРОСС.“ На ребре (гурте) монеты надпись: „сер. 83 1/3 пробы 4 зол. 14/25 доли“. В современном пересчёте вес монеты составляет 20, 73 грамма.
Монета была изготовлена в период междуцарствия после смерти Александра Первого и воцарения Николая Первого. В связи с событиями на Сенатской площади 14 декабря все чертежи, штампы, а также пробные оттиски на олове и готовые монеты были переданы в архив.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов