А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она должна вести себя естественно, а не как одержимый паранойей человек. Пора бы ей выздороветь! Случай ее наверняка не безнадежен, ведь она прочла в газете, что можно распрограммировать даже питбулей, натасканных на убийства, и превратить их в чудесных домашних собачек.
Джейн изобразила на лице улыбку и остановилась возле парней, которых звали Джад и Бубба. Им было лет по двадцать пять, и они спешили в Лагуна-Бич принять участие в гонках. Их глупая приветливость сразу подействовала на Джейн как успокоительное. Она уселась возле них и согласилась выпить кока-колу, которую парни ей любезно предложили. Мускулистые, накачанные тела, которые можно увидеть на фотографиях в журналах, внушали ей уважение.
— Фургон ведет твоя мать? — спросил Джад. — Она вроде ничего. А ты недавно выписалась из наркологической клиники?
— Нет, — удивилась Джейн. — С чего вы взяли?
— А черт его знает, — промямлил один из парней. — Очень уж ты тощая. Мне показалось, ты только что выписалась из «Бетти-Форд».
— Нет, — разуверила их Джейн. — Я попала в аварию и еще не совсем поправилась.
Она с любопытством слушала свою ложь, не переставая мечтать о том, что здорово было бы, не задавая себе никаких вопросов, последовать за этими двумя парнями и сопровождать их, со всеми их жалкими горестями и радостями в ничтожной погоне за славой. Мчаться на бешеной скорости, играя со смертью, обхватив эти стройные, без капельки жира бедра. Их тела были не менее совершенны, чем мотоциклы. Скорее всего интеллектуальный коэффициент этих ребят приближался к КПД двигателя их мотоциклов, но какое это имело значение?
Инстинкт подсказывал Джейн, что она должна сделать ставку на простое и ясное восприятие жизни, существовать, не задумываясь ни о чем, положить конец своему настороженному отношению ко всему, что с ней происходит. Глядя на парней, она спрашивала себя, сможет ли заняться с ними любовью, если, конечно, осмелится пуститься в это рискованное путешествие, перестанет ли анализировать каждый свой шаг?
«Тебе стоит выслушать, что советует твое второе „я“ — ночная незнакомка, и делать все наоборот», — мысленно сказала себе Джейн.
Теперь их было двое — она сама и дочь мрака, другое существо, вселявшееся в Джейн Доу по ночам. И если первая собиралась начать с нуля, то ей следовало заткнуть уши и не слушать зловещее нашептывание незнакомки, явившейся к ней в дом с чемоданом, набитым чем-то темным и отвратительно-липким.
Она смотрела на мускулистые тела своих новых знакомых и представляла, что она внутри палатки лежит в их объятиях и стонет от наслаждения. Вот он — долгожданный выход, который посылает ей судьба. Отличный случай нарушить запреты старика Кактуса! Да, Джейн отдастся своим случайным спутникам, доверится им, чем бы ей это ни грозило. Она должна доказать себе, что не имеет ничего общего со странной незнакомкой — героиней ее ночных видений.
Джейн постарается вновь обрести юность, даже если раньше никогда и не была юной, стать беззаботной, даже если в прежней жизни ей не довелось узнать, что это такое. Это единственный действенный способ ускользнуть от «утопленников», которые пытаются схватить ее за щиколотку и увлечь в мрачные глубины.
— Кем тебе доводится эта рыжая старуха из фургона? — поинтересовался Бубба. — Если не мать, то кто? Клиентка? Она платит за то, что ты ее сопровождаешь?
Денежки у нее водятся?
— Как думаешь, не заинтересует ее парочка крепких мускулистых мальчиков? — спросил Джад. — У нас была неплохая практика — в барах для сорокалетних в Эль-Пасо. Ты не представляешь, что мы творили с добропорядочными дамочками! Если она клюет на такие вещи, мы готовы выставить наши условия. В ее возрасте многие не прочь побаловаться чем-нибудь свеженьким.
Джейн встала, несмотря на бурные протесты парней, и ушла, пообещав обязательно вернуться. Уже темнело, и ей нужно было возвращаться в дом на колесах. При мысли об этом ей хотелось умолять Джада и Буббу, чтобы они увезли ее на своих мотоциклах, все равно куда. В отличие от Крука и Сары им ничего не было о ней известно, разве это не здорово! Джейн хотела посидеть у костра, увидеть, как схватывается пламенем, чернеет и, взвиваясь кверху, исчезает тоненькая травинка, случайно приставшая к валежнику. Ей так не хватало в жизни именно этих милых подростковых пустячков, при воспоминании о которых к горлу подступал ком. Интересно, было ли что-нибудь подобное в ее жизни или она просто фантазирует?
Джейн прошла через всю территорию кемпинга, чувствуя на своем затылке взгляды Джада и Буббы. Два дурачка, которые могли дать ей пропуск в другой мир. Она не должна пройти мимо приоткрытой двери, за которой, возможно, ее ждало будущее, не похожее на все то, что с ней когда-либо случалось.
***
Войдя в фургон, Сара сняла с себя рубаху и осторожно прилегла на кушетку. Сначала она хотела принять обезболивающее, но испугалась, что лекарство еще больше замедлит ее реакцию. Потушив свет и оставив только ночник, Сара стала думать о том, что Дэвид наверняка уже занялся поиском информации, основываясь на данных, которые содержались в монологе Джейн, и пытаясь что-нибудь разведать о случаях исчезновения шестнадцати-семнадцатилетней девчонки, чьи родители занимались оформлением строившегося парка аттракционов.
Попробовав встать, Сара застонала. Снять с ног туфли отныне стало для нее подвигом, на который она уже не была способна.
— Сейчас я вам помогу, — предложила вошедшая Джейн.
Она приблизилась и сняла с Сары сначала туфли, а потом джинсы. Ее руки поражали гибкостью, движения были мягкими и вместе с тем точными и очень быстрыми, Сара почти не чувствовала ее прикосновений.
«Повадки карманника», — промелькнуло у нее в голове.
В полумраке фургона женщины некоторое время молчали. Звукоизоляция была настолько полной, что они слышали лишь дыхание друг друга, и это создавало напряженную атмосферу.
— Здесь вам ничто не угрожает, — вполголоса произнесла ирландка. — Представьте, что вы находитесь на глубине, в подводной лодке. Воздух подается в фургон через специальные фильтры, так что если кто-нибудь попытается отравить нас смертельным газом, тотчас сработает охранная, система и все отверстия автоматически закроются.
На Джейн это не произвело никакого впечатления. Саре показалось, что ее спутнице привычны подобные меры безопасности.
— Можно мне лечь рядом? — спросила Джейн. — Я буду вести себя тихо.
— Пожалуйста, — ответила Сара. Ее голос прозвучал с ложным безразличием. На самом деле слова Джейн взволновали Сару. Она вспомнила, что когда Санди была еще ребенком, то часто обращалась к ней с подобной просьбой. Санди являлась, прихватив с собой все, что входило в ее ставший привычкой ритуал засыпания: подушку, половину плитки шоколада с изюмом, ночник и сборник детских песенок, останавливалась возле ее кровати и спрашивала: «Можно-мне-лечь-рядом-с-тобой-ябуду-вести-себя-тихо?» Сара плотно сомкнула веки, чтобы помешать вырваться наружу подступившим слезам, благословляя полумрак, который скрывал ее смятение. Боже, какой чудесной малышкой была Санди! Как могло все в ней поломаться в один момент? С чего это началось?
— Хотите услышать кое-что еще о моих снах? — спросила Джейн. — Думаете, детали могут нам пригодиться?
— Конечно, — прошептала Сара. — Рассказывайте, мне будет легче справляться с болью.
Что она имела в виду? Сломанные ребра или совсем другое? Она и сама не знала.
ГЛАВА 20
Несмотря на охватившее ее отвращение, Джейн снова пришлось погрузиться в свои сны, просунуть пальцы в черный чемодан, полный чего-то влажного и скользкого. Словно ее заставили перебрать кучу вымазанных нефтью дохлых рыб. Ее буквально выворачивает наизнанку, однако она должна преодолеть тошноту, перебирая выскальзывающие из рук рыбьи трупики с такой осторожностью, чтобы они не расползлись от ее прикосновений, обнажая свои гнусные внутренности, если она сожмет их слишком сильно. Да, очень похоже на то, чем ей сейчас приходится заниматься. Такая же грязная работа. От содержимого ее багажа дурно пахнет, чемодан огромным валуном лежит у нее на коленях. В нем история судьбы той, кем она была прежде и с кем она больше не хочет иметь ничего общего. Теперь Джейн почти ненавидит Сару за то, что она вынудила ее вновь оживить в памяти мрачные события прошлого — убийства и тайные интриги. Как бы ей хотелось сейчас убежать к Джаду и Буббе, пить с ними пиво, курить «травку» и заниматься любовью, как другие девчонки, которые тысячами встречаются на дорогах Калифорний, девчонки, путешествующие автостопом и не знающие даже приблизительно, что ждет их завтра. Почему бы ей не стать одной из этих пустоголовых и беззаботных дурех? Однако вместо этого Джейн должна рыться в наполненном всякой мерзостью чемодане, по локти погружая руки в липкую черную жижу.
Свершилось. Ей все удалось вспомнить.
Джейн не сразу догадалась, чего хочет от нее наставник, человек, который помешал ей утопиться и научил быть невидимой в толпе. Заметив однажды, как он, яростно скомкав газету, сжал ее в своем поросшем седой шерстью кулаке, она догадалась — с ним что-то не так. А ведь секундой раньше Джейн решила, что полиция напала на ее след, и быстро пробежала глазами крупные заголовки, но в них не содержалось ничего опасного.
— Я не могу прочесть ни строчки, — наконец пробормотал Толокин. — Не узнаю буквы. Мне давно понятно, что со мной не все ладно, словно мозг постепенно опустошается. Доктора сказали, что с этим ничего не поделаешь: мой удел — дом престарелых, где мне окажут необходимую помощь. Понимаешь, малышка, я потихоньку превращаюсь в овощ. Полгода назад я еще мог что-то накорябать, но потом ушло и это. Если я возьму в руки карандаш, то мне не удастся вывести и трех слов. На несколько букв мне потребуются часы. Или же я пишу буквы, которые не существуют.
Он показал ей несколько школьных тетрадей, достав их из металлического ящика для боеприпасов, спрятанного под досками пола. Листая тетради, Джейн поняла, что это мемуары киллера, находившегося на службе в одном из частных агентств с поистине неограниченными возможностями выполнить самые изощренные желания своих заказчиков. Ближе к концу дневника почерк того, кто вел записи, стал вытягиваться, делаясь почти неразличимым, так что потом они и вовсе превратились в причудливую вязь, лишенную всякого смысла.
— Мне захотелось запечатлеть все это на бумаге, когда я понял, что память начинает сдавать, — говорил ей Толокин. — Думал, благодаря этой тетради моя жизнь не пройдет зря, что-то от нее да останется, хоть какой-то след. Но теперь я дошел до того, что даже не в состоянии прочесть написанное. Не поможешь ли ты мне в этом?
Так Джейн стала единственной читательницей мемуаров старика убийцы. У поразившей его болезни было сложное название, и для избавления от нее лекарства не существовало. Все началось, казалось бы, с невинных провалов в памяти: с забытого однажды номера телефона, невозможности определить на циферблате будильника время или понять, как действуют приборы бытовой техники, которыми пользовался всю жизнь. Врачи в таких случаях говорят о старческом слабоумии, вырождении нервных клеток. Но какое значение имеет название, если в резервуаре обнаружилась течь: память, выбегающая из головы тоненькой струйкой, в конце концов сделает ее пустой как ореховая скорлупка.
И Джейн пришлось расшифровывать записи, нередко отправляясь к их началу, потому что Толокин забывал, что именно она прочла ему накануне. Джейн открыла для себя новый мир, полный невероятных и внушающих ужас интриг, кровавых злодеяний, чудовищный параллельный мир, о существовании которого мало кто из обычных людей догадывается. Толокин попросил ее наговаривать тексты на магнитную пленку, чтобы прослушивать. Джейн, разумеется, подчинилась, пока не убедилась в том, что ее хозяин все равно не сможет воспользоваться магнитофоном. Вдобавок Толокин просто не выносил ее голос. Во-первых, ему не нравилась ее манера чтения, а во-вторых, по мнению старика, девчоночий голос меньше всего подходил для описания его «воинских подвигов». Он снова заговорил о необходимости ввести ей мужские гормоны: это, мол, не сложно, и ему известны тайные каналы, которые обычно используют транссексуалы, — он достанет препарат, ничем не рискуя.
— Вот тогда голос огрубеет, — часто повторял он.
Но Джейн побаивалась, она думала (правда, изредка, но все-таки такое случалось) о растущем в ее животе ребенке. Она не хотела, чтобы из-за таблеток на свет появился урод. Ее нерешительность вызывала раздражение у Толокина, он постоянно ворчал. Болезнь и полная незащищенность перед неминуемым слабоумием сделали его невыносимым. Он то и дело смотрел на календарь, невольно прикидывая в уме, сколько ему еще осталось до того, как он совсем «лишится черепушки». Ни о каком доме престарелых не могло быть и речи:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов