А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Несмотря на все, что между ними было, и на его туманные обещания, Джек Сторм по-прежнему оставался женатым человеком.
Минди уверяла, что ничего не случилось. Просто Джек в Сан-Франциско, и самолет компании не смог вылететь вовремя из-за плохой погоды. Вот и все. Он доверяет ей то, что в данный момент никто другой не может сделать для него: поехать в Париж и разобраться в небольшой проблеме, связанной с зарубежным отделением корпорации. Джек, повторила Минди Феррагамо, надеется на нее. Ну и, в конце концов, речь ведь идет о Париже!»
Такси круто пошло вниз по узкой улочке Монмартра. Сэм, прижавшись лицом к окошку, восхищенно вглядывалась в белые купола базилики Сакре-Кёр, возвышающейся на вершине холма. Теперь, когда они ехали по центру, Париж начинал наконец-то напоминать картинки в путеводителях и открытки, лежащие в ее сумке.
— Не волнуйся, Сэмми, — сказала ей два дня назад Минди Феррагамо, — мы не пошлем тебя неподготовленной.
Ее отправили на инструктаж к Джин Руис, возглавляющей в корпорации Сторма рекламный отдел. Джин несколько лет проработала в Париже репортером, освещая в газетах Среднего Запада вопросы моды, и знала об этом городе практически все. «Париж, — поведала она Сэмми, — разделен на две части: старые, несколько обветшалые строения в окрестностях рю де ла Пэ, и новые, роскошные — там, где на авеню Монтень сверкают витринами Дома Диора, Сен-Лорана и Кардена. Дом моды Лувель расположен в старом городе на улице Бенедиктинцев».
Она так красочно все описывала, что Сэмми захотелось все увидеть своими глазами.
«Париж — город огней, — восхищалась Джин, — берега Сены, парки, общественные здания — все освещено прожекторами. Фантастическое зрелище, которое каждый должен увидеть хоть раз в жизни! Париж — всемирная столица моды, и не только в одежде. Там все великолепно, овеяно легендами и баснословно дорого. Изумительные драгоценности, художественные шедевры! Средоточие богатства и славы. Париж — предел мечтаний! Если ты в это не веришь, — убеждала бывшая журналистка, — подожди, пока не увидишь все собственными глазами».
Спустившись с Монмартра, таксист погнал юркий «Рено» через просторную площадь Оперы на такой скорости, словно рассчитывал выиграть Гран-при на автогонке в Монако. Что есть силы упершись ногами в пол, Сэм едва замечала, как по бульварам, несмотря на раннее субботнее утро, проносятся почти вплотную друг к другу бесчисленные машины, мелькают бесконечные ряды зданий восемнадцатого века, промежутки между которыми заполняют фонтаны, статуи и обелиски в честь многочисленных славных побед французского народа.
«По ночам держись подальше от Булонского леса, — предупредила ее Джин Руис, — там полно жуликов, и тебя вмиг ограбят не хуже, чем в нашем Центральном парке. Водопроводную воду пей без опаски. Довольно приличный гамбургер, если уж очень заскучаешь по ним, можно купить в „Бургер Кинг“ на Ели-сейских Полях, но с наступлением темноты там становится небезопасно: полно туристов и юных французов, ищущих приключений. Берегись воров, особенно цыган — могут обчистить карманы и вырвать сумочку. В этом году французы сходят с ума по всему американскому, особенно по американским джинсам, американской еде и американским долларам, поэтому сейчас они более любезны, чем раньше».
— Одному богу известно, на что это окажется похоже, — сказала Минди Феррагамо в аэропорту Кеннеди. — Рядом с улицей Бенедиктинцев расположены «Шанель», «Гре» и «Нина Риччи», а это неплохое соседство. С другой стороны, кто знает? Это должно быть небольшое ателье-магазин с уютным салоном, примерочными, парой комнат для офиса и подвалом, пригодным под склад.
Такси свернуло на боковую улочку, въехало двумя колесами на тротуар и, резко дернувшись, замерло.
— Приехали, — объявил водитель и, повернувшись, уставился на Сэм тем же затаенно-жадным взглядом, каким встретил ее в аэропорту.
Он больше походил на араба, чем на француза, — смуглый юнец в тяжелой кожаной куртке. Прищурившись, он скользнул взглядом по ее джинсовому жакету, обтягивающему высокую грудь, и, оценивая, задержался на полных губах и светлых волосах.
— Платите, — потребовал он, протягивая руку.
Латунная табличка на здании, перед которым они остановились, гласила: «Салон высокой моды Лувель». Насколько можно судить, это то, что ей нужно.
— О'кей, держите, — сказала она и открыла дверцу. Когда такси отъехало, Сэм отошла назад, чтобы окинуть взглядом дом номер пять на улице Бенедиктинцев. Единственное сохранившееся в этой тупиковой части улицы высокое здание в восемнадцатом веке было, вероятно, частью сплошной, растянувшейся на мили стены из домов. Оно поднималось на четыре с половиной этажа и заканчивалось крытой черепицей мансардой, которую венчал лес печных труб. Когда-то белый фасад из песчаника потемнел от сажи. Массивные деревянные двери с потертой кое-где лакировкой украшали латунные ручки в форме львиных голов с продетыми в пасти массивными кольцами. В Соединенных Штатах такой дом стал бы музеем или памятником. В Париже он был одним из многих.
На общем фоне резко выделялась единственная современная деталь — мрачного вида, чернее ночи, спортивный автомобиль с обтекаемыми формами, припаркованный чуть дальше по улице, возле платана.
Пройдя под мощенной булыжником аркой за массивными воротами дома номер пять, можно было попасть на открытую площадку, которая, вероятно, была когда-то предназначена для конных экипажей клиентов. Сейчас во внутреннем дворике в ярком пятне солнечного света бок о бок пристроились два автомобиля и черный мотоцикл.
Сэм долго стояла, разглядывая дворик. Ей казалось, что она угодила на съемочную площадку какого-то старого фильма вроде «Жижи» или «Мулен Руж». Внезапно у нее возникло ощущение, что эта простая, как считалось, проверка окажется куда более сложной и запутанной.
«Джексон Сторм интернэшнл» несколько месяцев вела переговоры о покупке ткацкой и швейной фабрик в Лионе. Однако в пакете документов, присланных брокерами из Лондона по окончании торгов, неожиданно оказался список дополнительных приобретений, которые не входили в первоначальный вариант: маленький, но весьма ценный земельный участок на юге Франции в курортном местечке Сен-Тропез, многоквартирный дом в рабочем предместье небольшого городка Уаз и нечто под названием «Дом моды Лувель» на улице Бенедиктинцев в Париже. Юридическая фирма сообщила только, что это салон высокой моды. Название никому ни о чем не говорило. Офис Минди Феррагамо срочно связался с Парижем и выяснил, что Дом моды Лувель не зарегистрирован в «Синдикате высокой моды» Парижской торговой ассоциации.
— О'кей, значит, мы не купили по ошибке салон Пьера Кардена, — только и сказал Сторм. — Так что же это?
По обеим сторонам подъезда Дом моды Лувель возвышались колонны в дорическом стиле с облупившейся светло-бежевой краской. За двойными французскими дверями того же цвета виднелась мраморная винтовая лестница. Если Дом моды Лувель работает по субботам, то здесь что-то подозрительно спокойно. Арка и деревянные двери, конечно, не давали шуму улицы проникать в дом, но и изнутри не доносилось ни звука.
После того как улеглась первая суматоха, вызванная неожиданными приобретениями, дополнившими покупку ткацкой фабрики, штаб-квартира Джексона Сторма в Нью-Йорке связалась с несколькими журналами мод и женской газетой «Вуменс вэа дейли», чтобы ненавязчиво выяснить, слышал ли кто-нибудь хоть что-то о Доме моды Лувель в Париже. Главный редактор «Харперс базар» ответил, что название кажется ему очень знакомым, но, по его мнению, Дом моды Лувель свернул дела лет сорок-пятьдесят назад. Это подтверждалось информацией, полученной от друга Дианы Врилэнд, который сообщил, что последним модельером Дома моды Лувель считается некая мадемуазель Клод, которая была вроде бы подружкой Коко Шанель.
— А чего, черт возьми, вы ожидали? — взревел Джек Сторм.
На первом этаже Дома моды Лувель, несмотря на влажный весенний воздух, чувствовался застоявшийся запах пыли и плесени. Сэм остановилась посредине холла у подножия лестницы с железными перилами, не зная, что делать дальше. Она задрала голову и прислушалась. Вокруг не было ни души, но сверху доносился слабый шум. Видимо, Дом моды Лувель все-таки открыт. До слуха Сэм долетали отдаленные голоса, слабые шаги и хлопанье дверей. Усилился странный стрекот — словно стучали старые швейные машинки.
Только высшее руководство компании Джексона Сторма было проинформировано о приобретении ткацкой фабрики во Франции, но даже эти люди не знали всех деталей. Неделю назад состоялось напряженное совещание отделения корпорации, занимающегося одеждой в стиле американского Запада. Присутствовали Сай Кингмен от обувной фабрики «Арт Хаммер» в Далласе, Эуджиния Кляйнберг, занимающаяся модной одеждой для детей и подростков в «Джуниор лонс-тар», и Сэм Ларедо из «Вестерн джине». Все изучали обескураживающие данные продаж, когда вдруг поступило сообщение о парижском Доме моды.
— Сэмми! — Король Сторм устремил знаменитый взгляд лучистых голубых глаз на номинального руководителя «Вестерн джине». — Как ты смотришь на то, чтобы съездить в Париж?
Сэмми остановилась на лестничной площадке, стены которой были увешаны потрескавшимися от времени и кое-где уже облупившимися зеркалами. Тяжелая сумка соскользнула с ее плеча. Она не заглядывала в зеркало с того момента, как вылетела из Нью-Йорка. Правду сказать, она до сих пор не совсем привыкла к своему новому облику и каждый раз с интересом рассматривала собственное отражение. Ее прическа, изобретенная дизайнером-авангардистом из Гринвич-Вилледж в прошлом году, когда она представляла публике новый образ Сэм Ларедо, считалась последним писком и появилась на обложках как минимум трех крупнейших модных журналов. Прямые шелковистые волосы Сэмми были коротко подстрижены парикмахерской бритвой и спереди торчали во все стороны, прядками падая на лоб. Блестящие серые тени, наложенные на веки, и толстый слой черной туши на ресницах делали огромные глаза еще больше. По словам специалиста по маркетингу, заказавшего и одобрившего имидж, такая прическа и макияж должны были придать особый шик естественной, слегка небрежной внешности в стиле Сэм Ларедо. Тот же самый гений от маркетинга обратился к экспертам по бодибилдингу, чтобы они разработали необходимые пропорции фигуры Саманты для телевизионной рекламы.
Теперь, думала Сэмми, оценивая свое отражение в зеркале, ее веснушки скрывает толстый слой макияжа, губы умело обведены контурным карандашом, их чувственную линию подчеркивает бледно-розовая губная помада; ее формы доведены до совершенства усилиями первоклассных специалистов, и сам Джек Сторм научил ее держаться с холодной самоуверенностью, которая довершает ее образ. Если в ней и не узнавали Сэм Ларедо, звезду рекламной кампании Короля Сторма, все сразу понимали, что перед ними профессиональная модель.
Она прекрасно осознавала, что пока еще ничего собой не представляет, чтобы лететь в Париж в качестве представителя корпорации Джексона Сторма, но в тот момент это ей казалось несущественным.
— Такая удача выпадает не часто, — сказала ей Джин Руис, глава рекламного отдела.
«Все, что ты должна сделать, — обратилась Сэм к своему отражению в зеркале, — это не придираться».
Она собиралась появиться в Доме моды Лувель как неофициальный наблюдатель с целью разобраться, что же невольно приобрел Сторм вместе с ткацкой фабрикой. На деловом рынке случаются и более странные вещи, но надо было поскорее разобраться с этим неожиданно приобретенным «котом в мешке».
«Что же происходит сейчас в Доме моды Лувель?» — подумала Сэмми, глядя наверх. Похоже, здесь становится слишком шумно.
На следующую лестничную площадку тоже выходила двустворчатая дверь. Нигде даже признака того, что ателье работает: ни одного манекена, ни одной витрины. Скорее всего это напоминало слегка обшарпанный жилой дом.
Шум становился все сильнее. Сначала показалось, что взвизгнула от боли женщина, потом раздался грохот, словно уронили что-то тяжелое. Теперь зашумели все разом. Послышался густой баритон — мужской голос что-то прокричал по-французски, — и сразу же поднялись жуткие вопли.
Сэмми подхватила сумку за ремень и, прыгая через две ступеньки, рванулась наверх.
Она уже почти достигла первого лестничного пролета, когда распахнулись двери и в них возникла, словно видение, тоненькая, поразительно красивая рыжеволосая девушка в вечернем платье из белого атласа. Она выскочила на площадку и, замерев, уставилась на Саманту, а потом диким голосом завопила нечто нечленораздельное.
Красивой формы остроконечная грудь рыжеволосой девицы драматично вздымалась под плотно облегающим ее атласом. Миловидное лицо было покрыто толстым слоем косметики, ресницы густо накрашены черной тушью, пунцовые губы искажены в болезненной гримасе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов