А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


На подиум вышла следующая манекенщица, а Брукси кинулась к вешалкам, чтобы помочь Сэмми сбросить зеленый креп и натянуть через голову первое из пышных платьев для коктейля.
— Брукси, что происходит? — прошипела Сэмми.
Только теперь послышались неуверенные аплодисменты, раздавшиеся из первых рядов, оттуда, где сидели представители крупнейших в мире газет и журналов: «Вог», «Базар», «Нью-Йорк тайме», «Вашингтон пост». И звук этот не прекращался, а нарастал.
— Следи за прической, — предупредила Брукси, подталкивая Сэмми к дверям.
Слава богу — он послал ей Алана де Бо и новую прическу! Стрижка от Реджеди Энн никак не сочеталась бы с восхитительными, ультраженственными платьями Клод Лувель. Измученная событиями дня, начавшегося с телефонного звонка Брукси, взвинченная происходящим, держась исключительно на нервах, не веря в происходящее, Саманта вновь вышла на подиум в платье из малинового шифона.
Аплодисменты теперь доносились даже до комнаты для переодевания. В салоне воцарилась совершенно новая атмосфера — взволнованного интереса. Все отчетливее осознавая, что происходит нечто невероятное, Наннет, Сильвия, Брукси и манекенщицы носились по комнате, наступая на разбросанные повсюду вешалки и чехлы для одежды, перешагивая через сваленные на полу платья, которые они не успевали развесить. После платьев для коктейля Улла объявила показ вечерних туалетов.
Ручейки пота струились между лопатками Саманты, когда на ней застегивали «молнию» и крючки последнего номера коллекции, который должна была демонстрировать Софи — восхитительного платья из белого шелкового муара с открытыми плечами и пышной юбкой, сверкающей искусственным жемчугом и хрустальными бусинками. Брукси поправила поспешно собранные кверху закрученные локоны Сэмми и побрызгала их лаком, умудрившись направить струю прямо в глаза Саманте.
— Ты в порядке, детка? — От усталости и волнения Брукси могла только хрипеть. — Мы уже почти заканчиваем — ты заканчиваешь, Сэмми! Ты что-нибудь видишь?
— Только одним глазом, — в отчаянии прошептала она. Наннет стояла перед ней на коленях, укладывая на пышной, жесткой юбке выразительные складки. Сэмми едва выдерживала вес платья. Плечи ее безвольно опустились. — Ничего себе! — охнула она.
Выходя в салон, Саманта заметно пошатывалась от слабости и от тяжести экстравагантного бального платья. Этот наряд весил добрых двадцать килограммов, и прежде она ни разу его не примеряла. Ей казалось, что она неуклюже выплывает на подиум, словно огромный линкор. Сознание помутилось; она не могла больше ни о чем думать.
Сэмми медленно развернулась перед микрофоном, у которого что-то говорила Улла, и услышала гром аплодисментов, накатившийся на нее из зала.
«Ты этого хотела, Сэмми?» — спрашивал ее внутренний голос.
Она медленно, почти не дыша, закружилась в развевающемся сверкающем платье. Из одного глаза все еще текли слезы из-за попавшего в него лака. Да, именно этого, ответила Саманта на немой вопрос. И если все происшедшее с ней в Париже походило на сон, то этот оказался самым замечательным, самым невероятным из всех!
В финале по сценарию на подиум должны были выйти лучшие номера ретроспективы и, выстроившись перед зрителями, раскланяться под одобрительные аплодисменты. Произошло чудо: эти аплодисменты действительно звучат, поняла Сэмми, не в силах сдержать охватившую ее дрожь. Чудом было и то, что неуклюжие манекенщицы из второразрядного агентства сообразили выйти и встать рядом с ней. Больше всего это напоминало сказку, потому что в действительности никто из сидящих в первом ряду американских журналистов, никто из оптовиков «Бергдорф Гудмен» или «Сакс. Пятая авеню», конечно, не может аплодировать стоя. Но сквозь застилающий глаза туман Саманта увидела, что вслед за американцами медленно поднимаются со своих мест представители французской прессы.
Тяжелое, расшитое бусинками и жемчугом платье почти не позволяло ей двигаться. Наверное, придется попросить Наннет и Сильвию унести ее с подиума. Посреди всего происходящего она успела заметить, что у двери, прислонившись к косяку, стоит Чип и смотрит на нее горящими черными глазами.
Зрители рукоплескали; это была настоящая овация. Случилось то, что не могло случиться! Занимавшие первые ряды зрители аплодировали стоя. Сэмми не могла разглядеть потрепанных аристократов, оттесненных назад, но она знала, что они тоже здесь. На фоне французских окон в дальнем конце зала она заметила высокого человека с элегантной фетровой шляпой в руках. Плечи его дорогого костюма были мокрыми от дождя. Невозможно было не узнать эту львиную гриву серебристых волос, это красивое лицо.
Перед ней стоял Джек Сторм.
18
— Сэмми, о Сэмми, куда подевалась моя прекрасная ковбойша? Посмотри на себя, беби, ты просто великолепна! — Крупные, с ухоженными ногтями руки Джека Сторма упирались в стену примерочной над ее плечами. Нежно сжимая Саманту, он разглядывал ее. Его удивительные голубые глаза находились всего в нескольких сантиметрах от ее глаз. — Ты королева! Богиня! Я не могу от тебя отказаться!
Зрители, столпившиеся в коридоре, то и дело заглядывали в дверь, но Джек захлопнул ее ногой. Он схватил Сэмми в объятия и потащил в одну из примерочных позади салона. Сейчас его знакомое смуглое лицо, стройное тело в черном костюме, платиновая шевелюра показались ей еще более неотразимыми, чем она помнила.
— Сэмми, каким же я был дураком, когда решил, что могу позволить тебе уйти. Я с ума сходил эти несколько недель! Я заберу тебя с собой, детка. Я попрошу у Марианны развод!
Через его плечо Саманта видела их смутные отражения в зеркалах примерочной: высокий, с изысканными манерами мужчина в дорогом костюме, слегка намокшем от дождя, и стройная молодая женщина с пылающим от возбуждения лицом и обнаженными плечами в белом бальном платье с пышной юбкой, сверкающей под ярким светом ламп.
Кто-то постучал в дверь, по-французски пытаясь перекричать громкоголосую толпу. Сильви искала Саманту.
— Джек, я должна выйти. — Сэмми старалась не смотреть ему в глаза. Уставшая до изнеможения, готовая согнуться под безжалостной тяжестью бального платья, она никак не реагировала на близость Джека. — Может, мы поговорим позже? Меня ждут в салоне.
— Пусть подождут, радость моя. Там Деннис и Питер, они займутся этим. — Он обхватил ее лицо ладонями. — Разве ты не слышала, что я сказал? С Марианной все кончено. Правда, это произошло уже много лет назад, и я знал об этом еще до того, как ты уехала. Ты — вот кто мне нужен, красавица моя. Вернись ко мне, Сэмми!
Это были те слова, которых она ждала долгие месяцы, думала Саманта, глядя на Сторма. Она нужна Джеку. Легко догадаться: все, о чем она мечтала, чудесным образом стало теперь достижимо — замужество, семья и даже карьера. Поверить в это было почти невозможно!
— Джек, мне действительно надо идти, — устало повторила она. — Послушай, сейчас не самый подходящий момент. — Сэмми просунула руку между их тесно прижатыми друг к другу телами, чтобы освободить унизанную жемчужинками нитку, выбившуюся из прически и свисающую с головы. — Я должна выйти и встретиться с журналистами. Мы так много работали! Не хочешь же ты, чтобы все это выскользнуло у тебя прямо из рук?
— Мне это совершенно безразлично, беби. — Он прижался ртом к ее губам, ловя голубыми глазами ее взгляд. — Этот Дом моды Лувель годится разве что на помойку, Сэмми. Ткацкая фабрика и пошивочные мастерские — вот наша цель. Сейчас очень важна работа наших зарубежных отделений. Джинсовая одежда не находит никакого спроса. — Он намотал ниточку жемчуга ей на ухо и улыбнулся. — Но шоу, которое ты устроила сегодня, покажет всему миру, что мы здесь были — это фантастика! Джексон Сторм — в Париже! Благодаря тебе об этом узнают все, кто занимается швейной промышленностью. Спасибо.
Ощущая нереальность происходящего, Саманта продолжала рассматривать две отражающиеся в зеркалах фигуры из ее мечты.
— Джек, неужели ты не обратил никакого внимания на мое предложение? Я же писала о возможности для «Джексон Сторм интернэшнл» открыть в Париже свой Дом высокой моды.
— Я всегда обращаю внимание на все, что ты делаешь. — Его губы зарылись в копну ее украшенных жемчугом волос. — Так что это за предложение?
По-королевски прекрасная женщина, отражающаяся в зеркалах, напряженно замерла.
— Ты даже не читал его, правда?
Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо.
— Сэмми, дорогая, ты имеешь полное право чувствовать себя оскорбленной и…
— Я? — возмутилась она, резко оттолкнув Джека. — Я — королева, богиня, не забыл? Я не могу чувствовать себя оскорбленной тобой. Это не мой имидж. А ведь ты всегда знаешь, что хорошо для моего имиджа, а что — нет, правда? — Одной рукой она подхватила подол сверкающей пышной юбки и сделала шаг назад, направляясь к двери. — Джек, я устала. У меня нет времени беседовать с тобой. Я могу наговорить что угодно. Но, знаешь, — глубоко вздохнув, сказала Сэмми, — я принадлежала тебе почти два года, потому что ты умел нажимать на нужные кнопочки. Ты хорошо знаешь, как поступать с такими, как я, — девчонками ниоткуда, бессловесными, неопытными, голодными и честолюбивыми. — Она повернулась к нему, горделиво вздернув подбородок. — Я позволила тебе превратить меня в Сэм Ларедо, я позволила тебе переспать со мной, я позволила тебе заставить меня влюбиться в тебя, я даже позволила тебе отделаться от меня, когда ты так решил! Неужели ты хочешь, чтобы я упала перед тобой на колени сейчас, посреди происходящего, только потому, что ты собираешься развестись с женой?!
— Ах, Сэмми, — вздохнул Джек, не двигаясь с места и не давая ей пройти. — Ты хочешь, чтобы я извинился перед тобой? О'кей, я — ублюдок, моим прегрешениям нет прощения. Я знаю, что обрушил на тебя все сразу, беби, — сказал он с раскаянием, удерживая ее гипнотической силой великолепного голоса. Это был Джек Сторм в своей самой убедительной ипостаси. — Но, Сэмми! Ты нужна мне. Я прилетел в Париж специально, чтобы сказать, что готов бросить к твоим ногам весь мир, любимая. У тебя будет все, что ты пожелаешь. Неужели это ничего для тебя не значит?
Глядя на Джека, Сэмми догадалась: он не слышал ни слова из того, что она говорила.
— Гори ты огнем! — взорвалась Саманта. — Ты столько лет занимаешься этим бизнесом! Неужели ты до сих пор не понял, что здесь произошло? Ретроспектива провалилась бы, если бы один бедолага, работающий у Руди Мортесье, не попытался покончить с собой! Этим людям просто некуда было пойти, чтобы обменяться информацией!
Она оттолкнула его обеими руками и схватилась за ручку двери.
— Я не нужна тебе, Джек! Я не королева, не богиня. Я по-прежнему просто Сэмми Уитфилд. Сегодня я потерпела такой же крах, как когда была Сэм Ларедо! Поверь, ты совершаешь ошибку. Такую же большую, как ту, что совершил, вышвырнув меня из Нью-Йорка!
— О'кей, о'кей, — попытался успокоить ее Джек, поднимая руки вверх в знак согласия и делая шаг в сторону. — Ты расстроена, дорогая. Ты очень устала. Тебе пришлось черт знает сколько всего переделать. Я не буду тебя подталкивать. Иди, встречайся со своими восторженными зрителями, насладись этим днем. Поверь, ты это заслужила! Мы с Деннисом поднимемся в офис. Когда все закончится, приходи. Скажи, — поинтересовался он, распахивая дверь, — где кабинет этой Дюмер, которая считается здесь директором?
К его огромному удивлению, Сэмми рассмеялась. Не говоря больше ни слова, она проскользнула мимо Джека и вышла в заполненный публикой коридор.
— Я помню Клод Лувель. — Голос важной дамы и сером из «Нью-Йорк тайме» перекрывал гул в зале. — В пятидесятые я работала в Париже на «Харперс Базар», отвечала за связи с общественностью, и уверена, что видела тогда один или два ее показа.
Редактор «Тайме» стояла вплотную к Сэмми в окружении толкающейся вокруг публики, подняв свои бокал к плечу, чтобы не расплескать его содержимое.
— Откровенно говоря, я всегда считала ее хорошим модельером. Что с ней случилось? Мне говорили, она умерла.
— А вы не «Сэм Ларедо — джинсовая одежда»? — поинтересовалась представительница «Сан-Франциско экземинер». Направляясь к Саманте, она внимательно рассматривала ее волосы, собранные в пучок, украшенные жемчужинами и бабочками из газовом материи. — Вы мне очень нравились в рекламе джинсов, но сейчас вы совершенно иная. Выглядите так знаете ли, по-парижски! Это что, ваш новый имидж созданный Джексоном Стормом? Вы будете заниматься Домом моды Лувель?
Сквозь толпу пробирались Джейн Пулей из Эн-би-си и Джоан Лунден из Эй-би-си.
— Мне очень понравилась эта ностальгия по пятидесятым, — вновь повышая голос, заявила редактор «Тайме». — Необыкновенные модели… И эти пальмы в горшках — весьма подходящая обстановка!
Журналистка из «Сан-Франциско экземинер» не успокаивалась:
— Представляете, на заднем ряду сидела старая Альфонсина Л'Эспинуа, кузина графа Парижского!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов