А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь тоже ничто не напоминало о детстве. Все изменилось. Не те запахи. Иные звуки и мелодии. Кто-то весело орал с выцветшей дырявой эстрады: «И твой конь под седлом чужака!» Совсем другие люди. Остались, правда, беседки вдоль реки, да вечно голодные утки, рискнувшие на зимовку.
В Нескучном повеяло знакомой, совсем недавно забытой юностью. На склонах то тут, то там кучковались озябшие, но довольно веселые, неформалы. Здесь клубился парок над чашкой горячего кофе из термоса. Здесь яростная мелодия Высоцкого раздвигала готовый сомкнуться прочный обывательский круг. Бородатый мужчина в свитере, собрав изрядное число молодых чуть хипповатых слушателей, хрипло пел «Горизонт».
Слова сплетались в ленту дорог. Два дыхания — в одно. Сердца отбивали ритм… Затем вспомнили Цоя. Традиционную «Пачку сигарет» и космогоничную «…по имени Солнце». Игорь любил эти песни.
Кто-то грел над мерцающим огнем кружку с ароматный пуншем. Игорь подошел ближе. «Гномы и хоббиты» раздвинулись, дав место у костерка. Бородач уступил гитару юноше с легким намеком на усы над тонкими красивыми губами и длинными волосами, схваченными в хвост.
Его лицо мигом посуровело. Он поправил на указательном пальце железный перстень с руной Ингуз и запел совсем о другом…
Ему зааплодировали. Потом бородач, которого знали под именем Драгомира, вернул себе музыкальный инструмент:
— Песню Гэндальфа. Можно песню Гэндальфа!?
— Заказ принят, — тихонько подыгрывая себе, Драгомир повел неспешный речитатив:
Набита трубка табаком,
Колечками серый дым,
Веселый огонь в камине твоем -
Ход времени необратим.
Пусть за окном сумрак и грязь -
Завтра будет рассвет.
Его ты встретишь, чудак, смеясь
И радуясь теплой весне…
Неожиданно раздалось что-то не менее близкое, интимное, неспешное, средневековое…
— Эльфы! Эльфы идут! Приветствуем вас, сыны Зеленолесья!
Но если спиною ты чувствуешь Рок,
И боль причиняешь, любя,
Знай, это тебе преподносят урок -
То Магия ищет тебя!
Игорь вздрогнул. К горлу подступил комок. С горы по склону вниз спускались еще люди в серо-зеленых плащах. Но его взор был прикован лишь к одному из них, широкоплечему скальду с гитарой в руках. Он выглядел лет на сорок, может и больше. В нем было нечто загадочное, даже таинственное, одновременно и притягательное, и отталкивающее. Может, немигающие голубые глаза на бледном мужественном лице? Или этот заметный шрам, что лег на щеку. Волнистые светлые волосы предводителя «эльфов» стягивал серебристый венец.
Мокрые полы «эльфийского» плаща сбивали капельки холодной влаги с коричневой от сырости травы. Хлопали о щиколотки. Снова ломали слабые стебли…
— Инегельд! — вдруг обратился к вожаку один из «перворожденных» с деревянной катаной в ножнах. — А про Альфедра вспомнишь?
Он кивнул. А затем, подняв глаза на Игоря, улыбнулся ему как-то по-детски. Несомненно, это был Инегельд — скальд Рутении, последний воин погибшей Арконы. И тут же в памяти Игоря возникли смутные очертания дымящегося Храма Свентовита. Три воина, застывших над телом убитой нелюдем княжны среди трупов друзей и врагов. Умирающий волхв и его более молодой наследник с магическим жезлом Власти в руке.
В пору было бы удивиться, а разве сам он не прошел невредимым сквозь тьму веков? Разве он сам не переплыл на лодке Велеса реку Времени, не успев состариться даже на год?
Как к доброму другу Игорь шагнул навстречу скальду.
Но тут за его спиной послышалось мерзкое хихиканье. Ему даже не надо было оборачиваться, чтобы посмотреть, кто там стоит. Хмурое лицо Инегельда подтвердило его мысль. Но Игорь обернулся, потому что это была бы вполне адекватная реакция на неожиданный смешок. Он знал, кого там увидит, знал и не ошибся.
На противоположном склоне оврага, где собирались почитатели Толкиена, стояло десятка два, а то и больше, крепких коротко стриженых парней лет в черных кожаных куртках с металлическими бляшками. Большей частью это были не то кавказцы, не то какие-то другие азиаты, коими кишела Москва. Впрочем, попадались молодчики и с вполне рязанской наружностью. Но это не прибавляло их физиономиям ни толику интеллекта.
Кто-то покуривал сигаретку, кто-то постоянно сплевывал под ноги. Среди этой банды Игорь моментально выделил главаря с серьгой в ухе, изображавшего из себя невесть что, он сосал пиво из банки. Не вызывало сомнений острое желание чужаков поразмять кости на вшивой интеллигенции. Теперь уже не только Игорь, но и все остальные участники сборища всей кожей ощутили витавшую в воздухе агрессию.
Эльфийские песни разом смолкли, когда щелкнула кнопка магнитофона и блатной голос начал что-то про «хрупкую девчоночку», которую снимают на ночь, и потом посылают далеко и надолго.
Он понимал, что мало кто из здравомыслящих «эльфов и хоббитов» способен сейчас дать отпор, а драка была неминуема. Игорь управился бы и один, если бы все лишние покинули овраг. Но входило ли это в планы «кожаных курток»?
— Эй, телки! Пошли с нами! Ваши хлюпики только языком лялякают.
Толкиенисты, не склонные к полемике, стали собирать вещи и покидать обжитое место.
— А то, может, помахаемся чуток? А, пацаны! Ну, мужики вы или нет? — усмехнулся главарь, поглаживая перчатку с кастетом.
— Можно и помахаться! — сказал Инегельд, вставая рядом с Игорем. Бородатый, что пел под Высоцкого, присоединился к ним. Троицу тут же окружили.
— Ладно, мужики. Чешите отсюда. И чтоб через минуту ни вас, ни ваших телок здесь не было! — глянув на холодное лицо Инегельда сказал кто-то, и добавил такое изощренное ругательство, что на душе стало гадко.
— Отчего же. Ведь, обещали чем-то помахать? — Игорь двинулся на главаря.
— Червь? Атдай его мнэ! — попросил черный скуластый азиат, пробуя лезвие пальцем.
— Он твой, Кадыр. Это твоя территория — делай с ними что хочешь.
— Вэшайся, пацан!
— Не надо, мальчики! — истерично закричала сверху маленькая тонкая девушка с нелепой косичкой. Два «хоббита» держали ее, не давая вернуться, сами они испуганно поглядывали вниз. «Эльфы» застыли там же.
Игорь поймал руку с ножом на выпаде. Кадыр беспомощно запрыгал рядом.
— Милосердие говорите? Будет вам милосердие! — он вырвал из грязных пальцев противника финку и отшвырнул ее. Не выпуская кисти Игорь неожиданно очутился у азиата за спиной и, с хрустом переломив Кадыру руку, пинком послал его в грязь.
Тот взвыл, из предплечья, продирая кожу, торчала кость.
— Следующий! — рявкнул Игорь.
— Зарэжу! — соплеменник Кадыра тоже выхватил из-за голенища нож, но Игорь его не ждал. Пропустив выпад скрутом мимо себя, он столкнулся с азиатом грудь-грудь, высоко и резко досылая колено.
Враг охнул, выронил нож и свалился в мокрую от снега траву, сжимая пах.
Тогда уже вся ватага, как по команде, бросилась на троицу. Бородач встретил первого смачным ударом в зубы, потом под дых, но дрался он неумело, наверное, не практиковался со школы. Сзади на него навалились еще двое, скрутили, повалили, и стали остервенело избивать ногами. Помочь ему ни Инегельд, ни Игорь не успели. Работенка выдалась не из приятных.
Инегельд ушел от одного, уклонился от второго, третий пролетел мимо, но четвертому повезло меньше. Кулак скальда свернул ему челюсть, а заодно и нос, превратив его в кровавое месиво. Поднявшегося третьего Инегельд сразил локтем в солнечное сплетение.
— Как же?… Не добивают! — усмехнулся Игорь, уловив это движение краем глаза.
Сам он схлестнулся с Червем, подходящее прозвище для падали. Наверное, главарь что-то когда-то изучал, но все его каратэистские движения на взгляд Игоря были не быстрее, чем бег черепахи. «Ярая сеча» Червя ошеломила, он даже не успел понять, что отступать поздно. Просев пару раз под выпады главаря, Игорь убедился, что жалости в самом деле нет. Её он опасался в себе более всего.
Перехватив ступню врага в толстом вонючем кроссовке у своего уха, Игорь почти было выдернул ему ногу из сустава. Червя спасло лишь то, что рядом мешались два его подручных. Один из которых вскоре получил «по салазкам» и решил убраться подальше. Следующего Игорь обтек и проводил сильной затрещиной.
Теперь их оставалось двое против дюжины, не считая «однорукого» Кадыра. Бородач лежал без движений.
— Вобщем, драться не с кем, — подумал Игорь. — А только начал разогреваться.
— Слушай, зема! — обратился главарь к Инегельду. — Оставь нам поговорить этого парня! — главарь указал на Игоря. — Мы к тебе больше вопросов не имеем!
А Инегельд даже не усмехнулся. Его невозмутимое холодное лицо озадачило «кожаные» куртки.
Молчание длилось не долго. Понукаемые главарем, они кинулись к Игорю, но первый натолкнулся на «соколика» и присел надолго передохнуть. Инегельд подсек второго. Игорь сам ринулся навстречу банде, враги шарахнулись в стороны, ближних он достал двумя-тремя ударами. Бил немилосердно и расчетливо.
Расчетливо в том смысле, что поубивал бы гадов, да век двадцатый на исходе — чертова мораль мешается под ногами. Еще ведь и сдерживать себя приходится, мощи Кощеевы!
Кадыр, неуклюже прислонившись к дереву, выстрелил из переделанного под боевой, Игорь чуял уже и это, вороненого пистолета. Затем еще раз… При третьем выстреле дуло разворотило розочкой.
Трудно промахнуться с пяти-шести метров. Трудно. Но и это вполне возможно. Первая пуля завязла в осине за спиной Инегельда, зато вторая удивительным образом обожгла главаря, прошив мякоть левого предплечья. Тот вскрикнул, ужаленный. Грязно выругался. Кадыр виновато ссылался на рикошет.
К сожалению, острое желание примерно наказать мерзавцев Игорь больше не сумел удовлетворить, потому что с криком «ура» к месту схватки спешили толкиенисты, сжимая свое деревянное оружие. Бритоголовые разбежались.
— Не сердись на них, Ингвар! Они еще не пережили свой страх. Им это только предстоит сделать, — рука Инегельда легла на плечо.
— Мне нужно многим поделиться с тобой. Сколько же веков прошло? Что ты здесь делаешь?
— Я все про тебя знаю, Ингвар. Не спеши, и Он снова призовет тебя к себе на Перекресток, обозначив Тропу.
— Кто?
В ответ скальд лишь гулко пропел:
Всем, кто чтит Альфэдра,
Кто превозносит Скульд[62],
Сквозь Химинбьерг к престолу
Будет дарован путь.
— Что касается моих дел — не тебе же одному дано вершить правое дело. И вот, я здесь. Так предназначено. Так нужно для возрождения Арконы!
— О чем ты? Оглянись! Какое возрождение, Инегельд?
— Времена мракобесия не пройдут сами собой, Игорь!
— А вы здорово сражаетесь! — подбежала к ним восторженная девчонка лет пятнадцати. — Вы занимались где-то, да?
— Игорь, — молвил он, вглядываясь в смутно знакомые черты.
— Солиг, — представилась она, и небесное светило позолотило ее длинные, рассыпавшиеся по плечам, волосы.
Игорь перевел взгляд на скальда. Тот отвел глаза.
— Кажется, Драгомир ранен?
— О, у него с этого дня прибавится воздыхательниц, — рассмеялась эта новая Солиг. — Вон как хлопочут.
Игорь оглянулся на бородача, тот уже пришел в себя.
— До скорой встречи, братья! Сегодня я покину вас, но на той неделе мы снова встретимся! — громко попрощался с общиной Инегельд, запахнувшись в серо-зеленый широкий плащ.
— Можно, я с тобой!? — cпросила девушка робко, точно неуверенная школьница поднимая руку.
— Нет, я должен остаться один, — мягко парировал он и, прощаясь, коснулся щекой ее ладони.
— Ингвар! Сегодня и нам в разные стороны. Останься с ними на крайний случай… И вообще, лучше останься с ними.
— Мы еще свидимся?
— Велес знает, — молвил скальд, и Игорь ответил на крепкое рукопожатие.
Инегельд помахал «эльфам» и зашагал прочь. Его силуэт быстро затерялся средь голых стволов Нескучного сада.
— Он всегда так, — тихо сказала эльфийская «принцесса». — Хотя он наш предводитель, и даже нарекал меня, но никому не известно, кто Инегельд на самом деле. И даже номера его телефона никто не знает. Он приходит и уходит. Мы просто знаем, что за ним есть Сила.
— Его, в самом деле, зовут Инегельдом… Ну, идем к остальным? — кивнул Игорь девушке, и спрятал в карман куртки окровавленную кисть.
Но это была чужая кровь.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ОХОТА НА ВОЛХВОВ
"Магия — она практична, подобно математике, она столь же духовна, как и религия. Нельзя сидеть, сложа руки, и спокойно смотреть, ибо сила еще повсеместно торжествует над разумом, золото — над нравственностью, кажущееся милосердие — над справедливостью, а рассудок сковывает искренние чувства. Но магия имеет главное и существенное отличие — каждый постигает ее только сам и использует тоже сам, один и единственный.
Маг — это тот, кто внешнюю разноголосицу обращает в собственную внутреннюю гармонию. Когда-то его именовали волхвом…" — тусклый экран компьютера вспыхнул и погас.
— Хорошо, что успел сохраниться! — похвалил себя Игорь. — А вообще, пора отказаться от машины. Человек гораздо более совершенный инструмент.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов