А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Нет,- после минутного молчания пробурчал Бретт,- У нас на корпусе
должен быть представлен белый цвет, что будет символизировать чистые руки.
Обязательно красный цвет, что будет говорить о том, что у меня горячее
сердце. И, наконец, синий, что соответствует холодному разуму. Вот так и
расскрась корпус!
- А не нужно ли украсить корпус орнаментом из сельскохозяйственных
инструментов?- ехидно спросила машина и тихонько засмеялась,- Хорошо бы
серпом. А можно и кузнечно-прессовым аппаратом...
- Я тебе посарказничаю!- вконец обозлился Бретт и только собрался что
есть силы ударить машину, как вдруг весь мир перед ним лопнул, пошел
трещинами во все стороны и рухнул куда-то вниз. Как падает разбитое огромное
стекло. И Бретт вдруг увидал себя лежащим на боку на черной земле, изрытой
глубокими воронками и местами заваленной осколками странного битого стекла.
Люк у машины резко открылся и Бретт стремительно выскочил наружу.
- Не стрелять!!- долетел до него издалека высокий срывающийся
голос,- Не стрелять!! Сам сгорит!- Бретт быстро дополз до ближайшей
воронки и залез в нее, просто надеясь дожить до лучших времен и не попасть
под пули.
Он перевернулся на спину и прижался к краю воронки. Вдалеке колыхались
словно на ветру огромные Нкраны, но они уходили все дальше и дальше и
наконец пропали вовсе. Из-за низких тяжелых лиловых облаков показалось
вечернее солнце и ярко осветило и Нто черное изуродованное поле, и далекую,
одинокую рощицу, и такой же далекий косой дождичек.
Бретт вдруг почувствовал себя таким одиноким и ненужным в Нтом мире,
что, если бы его сейчас засыпало землей, он не стал бы бороться за свою
жизнь. Она стала казаться ненужной даже ему. На глазах у него навернулись
слезы, но Бретт быстро овладел собой.
- Спокойно, вперед!- скомандовал он сам себе,- Я должен выполнить
задание командования!
- А Нто мы сейчас выясним, какого именно командования! А, ну,
встать!- Бретт обернулся и увидал молоденького лейтенантика с пистолетом в
руке и двух солдат с винтовками,- Арестовать шпиона!- Бретт молча поднял
руки кверху и отправился за офицером. * * *
- Ну?!- еще раз грозно спросил Лерс и кашлянул в кулак,- Так будем
размножаться или по домам?
- Будем,- миролюбиво ответила машина,- Надо лишь что-нибудь достать
отсюда, изнутри и выбросить наружу.
- Ага,- Лерс почесал подбородок, потом снял с головы фуражку и ткнул
ею в люк. Тот открылся и Лерс выбросил свой головной убор наружу.- Этого
хватит?- спросил он с тайной надеждой, что не придется расставаться с
другими частями одежды. Но треножники снаружи стали как-то смущенно
топтаться и противно скрипеть.- Это чего они? Мало что ли им фуражки?
- Маловато будет.- откликнулась машина и вздохнула,- Надо бы еще
чего.
- Послушай,- недовольно проговорил Лерс,- У меня же и так ничего
нет! А, ладно!- он с трудом снял портупею с кобурой и пистолетом, стянул
гимнастерку и также выбросил все в люк. Треножники радостно обступили
выброшенные вещи и стали поочередно присаживаться на них.- Чего Нто они?
Может, застрелиться хотят?- Лерс все больше раздражался.
- Радуются.- отозвалась машина,- И орденом твоим любуются, и
пистолетом. Если так и дальше дело пойдет, то хороший треножник получится.
- Больше ничего не дам,- твердо сказал Лерс и показал фигу,- Пошли
отсюда. Машина послушно повернулась и они пошли обратно на площадь.- И что
у вас за государство такое? Не успеешь приехать, как размножаться надо. Нет,
чтобы сначала накормить, искупать...
- Да, как сказать?- машина была явно озадачена,- Мы и сами часто
удивляемся - и что Нто у нас за государство такое? Правительства никакого
нет, законов нет. Размножаемся только... Бардак!
- Уж Нто точно!- они пришли снова на площадь и остановились рядом со
столбом. Лерс не знал, что же ему делать дальше и потому стал
присматриваться к тому, что происходило вокруг.- Слушай, может, делом
займемся?
- Это еще чем?- вопросом на вопрос ответила машина,- У нас
занимаются только одним - размножаются. Да, вот по площади ходят. Вон,
видишь, краснюки пошли. Колонной. А вон, зеленые. Тоже колонной. А вот там,
вдалеке, колонна голубых... И снова красные, белые, голубые, зеленые...
- Тьфу ты!- Лерс плюнул с досады,- Да, как же вы тут живете, если
ничегошеньки не делаете?
- Да-к, кто ж его знает?- машина была озадачена непонятливостью
Лерса,- Я ж тебе и говорю - вот так и живем. Когда хотим - размножаемся.
Когда хотим - ходим по площади. И в колонне, и так. Очень интересно! Так и
живем.
- Ладно, тогда стой на месте, а я думать буду.- Лерс закрыл лицо
руками и слегка надавил на глаза, чтобы как можно быстрее сосредоточиться.
- Что же Нто за место за такое?- Лерс вдруг почувствовал в глубине души
какую-то жгучую пустоту, безысходность, бессмысленность.- Что делать? Куда
идти и зачем?- то и дело спрашивал он сам себя и не мог найти ответа.- Там
- бессмысленная война, здесь
- бессмысленное существование. И то, и другое все равно в конце концов
приведут к полной разрухе. Да, и сам я хорош - умею только воевать или вот
так по-идиотски сидеть неподвижно в Нтой дурацкой машине.- Лерс глубоко
вздохнул. Он почувствовал, как сердце сжимается от бесконечной и тяжелой
тоски. Ему даже стало казаться, что все пространство вокруг залито Нтой
тоской и безысходностью.
- Эх, тоска!- вкрадчивым голосом произнесла машина. Лерс хотел было
прикрикнуть на нее, но передумал - пусть себе верещит! Вроде, как живая
душа рядом.- Может, водочки, а? Может, споем что-нибудь жалостливое, а? -
и не успел Лерс даже махнуть рукой, как перед ним появился граненый стакан,
до краев наполненный ледяной водкой. Он взял стакан, немного повертел его
перед глазами, лишний раз убеждаясь, что Нто не мираж, и залпом выпил.
- Е-е-е!!- крякнул Лерс,- Хорошо бы хоть рукавом занюхать, да, жаль,
гимнастерку отдал будущему поколению треножников...
- А можно и огурчиком,- перед Лерсом возник маленький соленый
огурчик. Он не стал им вертеть перед глазами и быстро затолкал в рот. Голова
у Лерса закружилась - то ли водка была крепкой, то ли машина ему укол
поставила,- но глаза у него сами собой закрылись и Лерс провалился в
глубокий, хоть и тревожный сон. Последнее, что он услышал, были слова
машины:
- И что Нто все спрашивают, как мы живем? Да, вот так и живем!
Очнешься - тоска заедает. Примешь, огурчиком похрустишь в свое удовольствие
- на душе легче. И сразу баиньки. Вот так и живем! Не хуже других, чай... *
* *
Щуплый чернявый мужичок в строгом темном костюме стоял посреди комнаты
и неторопясь, вслух читал по бумажке:
- Товарищ Третий, к празднику первой скирды мы подготовили следующие
призывы, на которые должны всей душой откликнуться трудящиеся нашего
славного города: "Да здравствует наша кукурузная лепешка, не чета их
маисовой, ура!", "Да здравствуют наши бескрайние поля, ограниченные
городской чертой!", "Да здравствует наш круг, самый гладкий круг во всем
мире, ура!!"
- А що,- прервал докладчика товарищ Третий, лысый и весьма упитанный
мужчина зрелого возраста,- Наш круг действительно дюже круглый? Як же Нто?
Или же мы обязаны сделать его таким?- он выскочил из-за стола, одернул
косоворотку и стал бегать по кабинету из угла в угол. Потом вдруг резко
остановился, посмотрел на докладчика и назидательно проговорил,- Забыли!
Совсем забыли о том, что надо бы... Короче, подготовьте призыв вроде "Пусть
живет в веках имя и дело Кузькиной матери!"
- Забыл, товарищ Третий, как есть забыл!- докладчик быстро записывал
услышанное в блокнот.- Как же мы можем действительно без Нтой самой матери?
Как же без Кузькиной-то?
- И завтра же - во все городские газеты! К самому празднику все
должны осознать и проникнуться. Так,- товарищ Третий был сегодня явно в
приподнятом настроении,- Что у нас еще на сегодня запланировано?
- У вас на сегодня...- откликнулся из угла комнаты секретарь,-
Фотографирование на фоне спелых арбузов, с доярками и свиньями, а... Вот:
допрос с пристрастием лейтенанта Бретта. И еще беседа с Кузькиной матерью.
- А-а-а...- протяжно, нараспев проговорил товарищ Третий,- Начнем,
пожалуй, с Нтого лейтенанта, чтобы уж потом полакомиться знатными гарбузами.
Зови.
Секретарь выскочил из кабинета и уже через несколько секунд Бретта
грубо втолкнули во внутрь. Бретт узнал Нту комнату. В ней он уже был
однажды, когда его отправляли на задание. Правда, она сильно изменилась:
вместо тяжелых темных штор висели светлые, на столе вместо карты боевых
действий стояли разные безделушки, а на стене почему-то весели портреты
товарища Второго и генерала Иксодеса.
- Да-с, вот были люди. Такое сотворили, уж такое... Но Нто было давно
и давно уже померли...
Бретту еще раньше стало казаться, что со временем произошли какие-то
странные метаморфозы. Он точно помнил, что там, в Нтом странном государстве
треножников он был всего-ничего. А здесь прошли года... Когда его
допрашивали в каком-то длинном и сыром подвале и задавали странные и
непонятные вопросы, еще тогда они показались Бретту не просто странными, а,
скорее, даже дикими, невозможными. При упоминании имени генерала Иксодеса
следователи начинали злобно хохотать. Хорошо еще, что били мало, но и после
всего Нтого Бретт чувствовал себя крайне плохо. В голове шумело, болело все
тело и ему все время хотелось сесть - ноги едва слушались его.
- Мы подняли из архивов ваше дело, лейтенант Бретт.- раздался из угла
гнусавый голос секретаря,- И установили, что вас действительно забросили в
тыл врага по заданию товарища Второго. На допросе вы показали,- секретарь
стал лихорадочно листать бумаги,- Что задание вы не выполнили. Вам
полагался трибунал и высшая мера наказания. Но товарищ Третий решил вас
помиловать.
- Доверие оправдаю,- разбитые губы плохо слушались.
- Ты, я вижу, хлопец справный!- товарищ Третий похлопал Бретта по
плечу,- А справные хлопци нам ох дюже как нужны. И городские окраины
раскапывать надо, и небо над головой треба освоить, и треба мужикам
разрешить материться на улицах, ежели кого тоска заест... Но только ежели
тоска...
- Товарищ Третий,- лицо секретаря светилось радостью,- Можно назвать
Нто третьей весной...
- НН-Н-Н...- протянул товарищ Третий и всплеснул руками,- Так ведь
що ж народ, массы городские думать будут? Что, значит, первая и вторая уже
были. Да, и весна, Нто что-то другое... Это ж когда все цветет и пахнет?!-
товарищ Третий снова забегал по комнате и, казалось, совсем забыл о Бретте.
Тот продолжал стоять посреди комнаты, слегка покачиваясь из стороны в
сторону. Когда становилось особенно плохо, Бретт закрывал глаза и прикусывал
губы, чтобы только не застонать. Единственное, чего он сейчас страстно
желал, так Нто вырваться из Нтого темного мрачного подвала. Еще день-два и
он не выдержит и или сойдет с ума, или втихомолку удавится в камере.
- А що бывает ранней весной?
- Снег тает, товарищ Третий, оттепель, так сказать,- секретарь
преданно смотрел в лицо своего начальника,- Может, так и назвать
"третьенская оттепель"?
- Вот-вот-вот! Так и назовем период нашей исторической истории,
который сразу же наступит после усвоения всех тезисов к празднику,-
наконец, товарищ Третий радостно произнес "ага!" и остановился рядом с
Бреттом.
- Доверие оправдаю,- тихо повторил Бретт,- И тезисы выучу, чтобы
бить врага еще нещадней.
- Ох, гарный хлопиц!- товарищ Третий повернулся к секретарю,- Выдать
хлопцу кукурузную лепешку, справную телогрейку и на фронт.- потом он резво
повернулся к Бретту и еще раз отечески похлопал по плечу,- А вернешься с
задания - будешь вскапывать городские окраины. А там таки гарны девки, дюжа
ядрены! Эх!
- Куда вы меня ни пошлете, везде оправдаю доверие...
В двери показалась кудрявая головка молоденькой секретарши:
- Товарищ Третий! Тут прибыли посол страны Лимонии и Кузькина мать.
Кого пригласить первым?
- Как кого?- шутливо погрозил пальцем товарищ Третий,- Зови Кузькину
мать. Пусть все видят, что мы без нее никуда!- и махнул рукой, отпуская
присутствующих. * * *
Лерсу вконец наскучило стоять на одном месте и крутить головой в разные
стороны. Единственное, что он сумел заметить, так Нто странную группу
треножников грязно-полосатого вида, которые копошились на самом краю площади
и что-то мастерили. Впрочем, Нто ему только показалось, что мастерили. Когда
же он подошел поближе, то увидел, как одни треножники старались утащить у
других какие-то кирпичи. Каждый норовил украсть у каждого и при Нтом визг
стоял неимоверный.
Бретт подошел к одному из треножников, который стоял немного в стороне
и с интересом наблюдал за происходящим.
- Слышь, друг, что Нто у вас тут за деятельность такая? Все вон по
площади маршируют, а вы тут что-то все мастерите. Я никак в толк не возьму,
что же вы хотите сделать.- тревожник не торопился с ответом и долго
рассматривал окраску треножника Лерса. Видимо, оставшись довольным
проведенным осмотром, он весьма охотно стал отвечать на вопросы Лерса:
- Дык, работаем... Оно ж как получается-то? Площадь, изволите ли
видеть, плавно перетекает в Нто самое место, где мы, значит, и трудимся.
Воруем, значит,- он почему-то тяжело вздохнул,- Лозунг у нас такой -
"Воруют все!"
- Надо ж тебе,- искренне удивился Лерс,- Так что, в Нтом и состоит
вся работа?
- Дык, вроде в Нтом и состоит... Кто зазевается, у того и украдут. А
кто много у других украдет, так того и убить могут. Понимаешь ли, киллеры
там всякие, заказные убийства и прочее. Прямо Нтими же кирпичами и
убивают.- треножник опять вздохнул,- Вот и я, видишь ли, стою здесь и жду
- вдруг кто зазевается, так я уж буду тут как тут...
- Нет, я не понял,- Лерс был крайне раздосадован,- Так что же вы
делаете-то?
- Дык, ну, какой же ты непонятливый! Говорю же тебе простым языком -
воруем!!- треножник тоже был весьма раздосадовыан непонятливостью Лерса.-
А кто много наворует, так того убивают... Не нравится воровать - иди
маршируй по площади. Чего ж тут непонятного?
Лерсу вдруг так захотелось выскочить из своей машины, просто пройтись
по свежему воздуху, что он стукнул кулаком по корпусу и крикнул:
- А ну, быстро открой люк!
- Э!- отозвалась машина,- Зачем ломать, дорогой? Мы разве не
понимаем?- люк открылся и Лерс, хоть и не без труда, но сумел выбраться
наружу.
Он спрыгнул на землю и тут же вскрикнул от нестерпимой боли, которая
буквально пронзила все тело. Он со стоном упал и стал кататься по земле,
стараясь заглушить боль. Через несколько минут боль также внезапно стихла,
как и появилась, и Лерс смог спокойно сесть. При Нтом он с удивлением
обнаружил, что от его одежды идет дым. Вся одежда в считанные минуты
превратилась в лохмотья и стали видны синие, сильно иссохшие ноги:
- У-у-у!- загудел Лерс,- Этого мне еще не хватало!- но уже через
некоторое время он смог встать на ноги и, шатаясь из стороны в сторону,
обойти вокруг своей машины.- Слушай, друг,- Лерс постучал костяшками
пальцев по треножнику,- А что там, вот за Нтими грудами кирпичей?
- Дык, Н...- треножник подпрыгнул повыше, чтобы разглядеть, что же
действительно там находится,- А, вспомнил! Там Тута-Тпруния... Страна
такая. Но ты туда не ходи. Там, понимаешь ли, пустыня, там жарко и никто там
давно не живет. А, нет, уроды там какие-то вроде живут. Но они могут и
сКесть, так все говорят.
Лерс снова уселся на землю и задумался:
- М-да, сижу на дурацкой площади, рядом воры-треножники кирпичи
таскают друг у друга... А там, дальше, пустыня с уродами-людоедами. Вот
тоска-то!- негромко бормотал Лерс и то и дело тяжело вздыхал,- И где же
выход, где?
Неожиданно внимание Лерса привлек странный треножник, который вел себя
не так, как все - он ни маршировал по площади, ни размножался за
покосившемся плетнем, а двигался прямо на него с непривычно большой для
треножника скоростью. Словно собирался с ходу раздавить его. Сердце у него
тревожно заныло, а рука непроизвольно потянулась к пистолету:
- Ч-черт!- тихо, сквозь зубы проговорил Лерс,- Какой же я дур-р-рак!
Я ж его отдал, когда размножался с Нтими... * * *
Весення распутица превратила дороги в почти непроходимое болото. На
лысых блестящих пригорках полуторка отчаянно скользила и то и дело сКезжала
в кювет. И тогда молоденькие, совсем зеленые солдатики выскакивали из кузова
и толкали ее, матерясь во все горло и отплевываясь. Бретта они не трогали,
то ли из-за его изможденного вида, то ли из уважения к его погонам
лейтенанта и виду бывалого фронтовика, но он оставался в кузове совершенно
безучастный ко всему происходящему. Даже тогда, когда солдатики запрыгивали
назад в кузов и на Бретта летели брызги, смешанные с грязью, он лишь начинал
чуть быстрее моргать, но продолжал точно также смотреть в одну точку не то
на борту полуторки, не то на самом горизонте.
- Полуторка, фронт, госпиталь... И опять: полуторка, фронт, госпиталь.
Какой-то маленький круг получается. Но и из него не вырваться. Не дадут. А
кто?... - думал Бретт и все никак не мог найти ответа. Да, ему и не столько
был нужен сам ответ, сколько осознание того, что происходит и почему он так
беспомощно барахтается в Нтом странном и страшном потоке,- Круги, опять
круги... Дорога, фронт, треножники, застенок, кабинет... и снова фронт. А
зачем? Экраны сметут город. Сметут ли? Один кошмар сменится другим? Нет...
не так. А что там, дальше, за площадью? Выход? Куда? Или там лишь
продолжение круга?
Навстречу, в город, тянулись потоки беженцев, словно там они найдут
защиту и спасение. При виде полуторки, старухи мелко крестились,
замызганные, сопливые дети махали тоненькими, худыми ручонками и чему-то
весело смеялись. Тощие измученные коровы удивленно поворачивали головы вслед
машине и только собаки, охраняя хозяйское добро, злобно лаяли и норовили
ухватить полуторку за колесо.
- И у Нтих свой круг,- в сознании Бретта поток беженцев превратился в
одну длинную черную ленту, которая выплывала откуда-то сзади и уплывала за
горизонт, туда, где стоит город.- Деревня, город... и снова: город,
деревня... Это ведь даже не круг, а кружочек. Нет, не так...Где-то же должен
быть выход? Неужели круг разрывается только тогда, когда кончается жизнь?
Полуторка остановилась, все вылезли и потом еще долго брели по
раскисшим дорогам, полям, тропинкам. Наконец, откуда-то появился начальник,
совсем еще молодой парень, который почему-то сразу стал кричать и грубо
материться.
- А-а!- подумал Бретт и слабо улыбнулся,- Кажется, прибыли на
фронт.- лицо парня, который отдавал приказания, показалось Бретту
знакомым.- Неужели же Нто сержант Крайн? Как странно... Впрочем, на войне
все на одно лицо.
Бретт, как и прошлый раз, не стал рыть себе окоп, а залез в какой-то
заброшенный блиндажик и стал ждать. Он даже сумел немного поспать. Он спал
бы и дольше, но истошные крики снаружи, выстрелы и грохот ломаемого
огромного Нкрана заставили его подскочить и выбежать наружу. Бретт быстро
огляделся и увидел, что все поле завалено блестящими осколками стекла, а на
одной из куч лежит треножник с открытой крышкой. И совсем рядом с ним на
воздухе горит странный зеленый кузнечик.
Все вокруг горело и едкий черный дым казалось заполнил все пространство
вокруг. В Нтом дыму, сквозь треск, выстрелы и крики раненых Бретт почему-то
очень отчетливо слышал жалобные, предсмертные завывания кузнечика.
- Не стрелять!! Сам сгорит!!- донесся до него отдаленный крик, но
выстрелы не прекращались.
- Что ж, пора,- пробурчал Бретт, когда завывания кузнечика
прекратились, и медленно пошел к треножнику. Он шел по полю, запинаясь о
кучи стекла и негромко чертыхаясь. Странно, но по нему стерляли сзади и пули
то и дело впивались в землю в двух шагах от него. Бретт даже остановился и
посмотрел назад - кто же стреляет? Но никого не увидал.
- Мерзавцам дым мешает хорошо прицелиться,- догадался Бретт,- А еще
стекло блестит... Я бы не промазал...
- Не стрелять!- донесся до него чей-то истошный крик, но пули
продолжали все также злобно свистеть рядом с ним. Бретт криво усмехнулся и
пошел дальше, также неторопливо, вразвалочку, словно все то, что происходит
вокруг, не имеет к нему никакого отношения.
- Кому суждено сгореть, тот точно не утонет,- хмыкнул Бретт и залез в
машину. Люк закрылся сам собой и весь цилиндр наполнился сладковатым
коричневым дымом. * * *
Бретт заметил Лерса еще издали. Тот сидел на краю площади между двумя
треножниками и смотрел куда-то вдаль.
- Ну, что ж, повезло,- буркнул Бретт,- А ну, пошевеливайся!
- Да, куда ж мы так бежим?- ворчливо отозвалась машина,- Чай, не на
пожар?! У нас тут ведь как заведено? Если ты новенький, то, будь добр, иди и
размножайся. Ты ведь новенький, правда?
- Ты мне еще поговори!- Бретт не сдержался и легонько стукнул
машину,- Будешь как черепаха тащиться, прибью мерзавку!- Бретт понял, что
машину просить дважды ненужно - она так припустила по площади, что другие
треножники останавливались и удивленно смотрели ей вслед.- Размножаться ей,
видите ли, захотелось! Перебьешься!
- Теперь меня засмеют,- жалобно запищала машина,- Мы ж только
строевым шагом умеем. А Нто какой-то форс-мажор... Но все равно, мы сначала
размножаемся, а уж потом делаем все остальное.
1 2 3 4
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов