А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Герцогиня презрительно посмотрела на Верити:
– Ты не убьешь меня. Ты знаешь, что с тобой будет.
– А мне все равно. Сегодня вы угрожали мне пытками и насилием, ваша светлость. И помните, что у нас есть свидетели, которые поклянутся, что я только: защищала герцога Кайлмора. Вряд ли я окажусь в тюремной камере.
Герцогиня посмотрела на Верити горящим злобой взглядом.
– Как бы я хотела уничтожить тебя.
Верити, подражая Кайлмору, повторила его ироничный поклон.
– Рада, что не уничтожили.
– Наглая шлюха! Я убью тебя, ты не сможешь насмехаться надо мной!
С поднятым ножом она бросилась к Верити. Верити инстинктивно спустила курок.
Прозвучал оглушительный выстрел. В воздухе запахло порохом.
Герцогиня вскрикнула и пошатнулась, Кайлмор поддержал ее и выдернул нож из слабеющих пальцев.
У Верити звенело в ушах, она выпустила из рук бесполезный теперь пистолет и, чувствуя приступ тошноты, нерешительно спросила:
– Я… я ранила ее?
– Нет, она цела. К сожалению, – сказал Кайлмор, бегло осмотрев мать.
– Слава Богу, – прошептала Верити, приходя в себя.
– Ты стреляла в меня, проклятая уличная девка. Ты стреляла в меня!
К Кайлмору, когда он заговорил с герцогиней, вернулась его сверхъестественная холодность.
– Больше ни слова, мадам. Ваши уловки кончились. Убирайтесь отсюда. Я больше не хочу вас видеть. – Он взглянул на Дункана, который после выстрела подбежал к ним. – Проводи ее светлость до кареты и проследи, чтобы она не выходила из нее.
Верити ожидала от герцогини возмущения, угроз, возражений, но та молчала. Рядом с высоким, стройным сыном она выглядела сморщенной и усохшей, как будто сегодняшнее поражение высосало из нее весь яд.
Но Верити знала, что эта змея при малейшей возможности укусит снова.
Дункан повел герцогиню к ожидавшему экипажу, а Кайлмор повернулся к Верити и с беспокойством спросил:
– С тобою все в порядке?
– Да, – ответила она, хотя сердце все еще продолжало биться от волны тошнотворного ужаса. Передавая Кайлмору пистолет, она даже сумела слабо улыбнуться ему. – У вас ему будет надежнее.
– Мы с Хэмишем отвезем тебя и твоего брата обратно в замок Кайлмор.
– Спасибо, – прошептала Верити и отвернулась, чтобы скрыть неожиданно нахлынувшие слезы. – Я должна посмотреть, как там мой брат.
Она преодолела сковавшую ее дрожь и, подойдя к Бену, опустилась на колени. Он лежал, вытянувшись на густой мягкой траве, чье-то пальто было подложено под его голову.
– Как он, мистер Маклиш? – нерешительно спросила Верити.
Если брат умер, она никогда не простит себе этого.
– О, он выживет. Но завтра будет очень страдать от боли.
Уверенность, звучавшая в голосе Хэмиша, успокаивала даже лучше слов. Несмотря на сгущавшуюся темноту, Верити видела, как старательно потрудился Хэмиш, искусно перевязывая раны Бена.
На покрытом синяками лице брата открылся один глаз.
«Верити, милая», – неразборчиво произнес Бен распухшими губами.
Он был в сознании. Верити наклонила голову и содрогнулась от рыданий.
– О, милая! Не надо так плакать. – Лицо Бена исказилось от боли, когда он попытался протянуть руку и успокоить сестру.
– Нет, не шевелись. Я просто счастлива, что ты жив, – рыдала Верити. – Я думала, что потеряла тебя.
– Требуется больше, чем эти слойки с кремом, чтобы прикончить Бенджамина Эштона. Перестань, милая. Не о чем тебе плакать.
– Да, – сказала она с глубоким вздохом, вызвавшим новый поток слез. – Я не знаю, что… что это со мной.
– Хэмиш, ты поедешь с Эштоном в их коляске. – Верити не заметила, как Кайлмор подошел и остановился рядом с нею. – Я повезу мадам сам.
Верити посмотрела на дорогу, едва видимую в густеющей темноте.
– Мне лучше остаться с Беном, – сказала она.
Верити боялась оказаться с Кайлмором наедине.
– В наемном экипаже могут поместиться только двое, Верити, кому-то надо управлять лошадьми. Твоему брату лучше побыть с Хэмишем. Ты все время будешь неподалеку. – Его властный тон смягчился.
– Как пожелаете, – тихо сказала она, уже не имея сил спорить.
Она тупо смотрела, как Кайлмор с Хэмишем укладывали Бена в коляску. Тряска в экипаже только ухудшит его состояние, но у них не было выбора.
Верити торопливо подошла к брату и взяла в ладони его руку.
– Увидимся в замке, – шепнула она.
Затем посмотрела на Хэмиша, устроившегося на сиденье рядом с Беном.
– Присмотрите за ним, мистер Маклиш.
– Конечно, миледи. Один из парней поехал за доктором. Молодой мистер Эштон скоро будет совершенно здоров. – Хэмиш натянул вожжи и прищелкнул языком, трогая с места лошадей.
– Он поправится. – Кайлмор подошел к ней. – Не беспокойся, mo gradh.
Дрожащими пальцами Верити вытерла лицо. Проклятые слезы. Сорайя никогда не плакала. Верити в эти дни, казалось, только этим и занималась.
– Как вы оказались здесь?
– Я обещал проводить вас до Уитби. Я – человек слова. Я собирался следовать за вами незаметно, на расстоянии. – От волнения голос его звучал мрачно, а во взгляде, устремленном на нее, была печаль и невероятная глубина. – Слава Богу, я успел. Воспоминание о том, как моя мать поднесла тот нож к твоему милому лицу, будет вечно преследовать меня.
Напоминание о страшных угрозах герцогини заставило сердце Верити дрогнуть.
– Изрезав мое лицо, она хотела отдать меня в руки бандитов для развлечения, – прошептала она.
Убийственный гнев сверкнул в его глазах.
– Мне следовало убить эту гадину, – с яростью прорычал Кайлмор.
– К счастью, рассудок оказался сильнее вашего гнева.
Его губы дрогнули в горькой усмешке.
– На этот раз. Иди сюда, mo leannan. Твои страдания закончились.
Как она была глупа и слаба – она не смогла отказаться. Она упала в его объятия и погрузилась в мир, где было тепло и безопасно! Из его объятий ожидавшие ее впереди годы казались холодными и одинокими.
– Я все равно уеду от вас, Кайлмор, – с грустью сказала она. – У вас должна быть своя жизнь. Вы должны жениться и произвести на свет наследника.
– А ты к чему вернешься? – Он замолчал, как будто раздумывая. – Взять нового любовника и забыть злого герцога, похитившего тебя?
Как он мог быть таким бесчеловечным, чтобы говорить такое даже в шутку? Расстаться с ним было самым трудным, Это было намного труднее, чем забыть о своем воспитании и продать себя Элдреду. Труднее, чем выдержать отвратительную месть герцогини.
– У меня никогда не будет другого любовника, – сказала Верити прерывающимся голосом и спрятала лицо у него на груди, чтобы скрыть вновь набежавшие слезы.
– Хорошо, – с нежностью сказал он. – А теперь тише. Ты слишком устала, чтобы спорить. Моя победа будет слишком легкой. Поедем домой.
У нее так болело сердце, что она не стала возражать против слова «дом».
Замок никогда не станет ее домом. У нее не было дома.
Кайлмор вскочил в седло и надежно обхватил ее талию. Если бы только он мог держать ее так вечно. Но Верити знала, что ничего не изменилось.
Она по-прежнему была куртизанкой. Он по-прежнему был герцогом.
И она по-прежнему должна покинуть его.
Глава 26
На письменном столе в прекрасной библиотеке Кайлмора были разбросаны бумаги. Герцог пытался хотя бы поверхностно просмотреть почту, накопившуюся за время его отсутствия.
Но он не мог сосредоточиться на прошениях или отчетах о своих капиталовложениях. Он достиг такого состояния горькой безнадежности, которое нельзя было облегчить бокалом вина.
Все его существо содрогалось, когда он вспоминал о пытках, которым его мать собиралась подвергнуть Верити. Герцогиня всегда была эгоистичной и безжалостной, но в этот день ее злоба разгорелась до такой степени неуправляемой извращенности, какую он даже не мог вообразить.
Маргарет Кинмерри повезло: сын не застрелил ее как бешеную собаку.
Кайлмор не знал, почему не сделал этого. Гнев и страх, владевшие им на той пустынной дороге, все еще бурлили в крови.
Что было бы, если бы он опоздал?
Что было бы, если бы он уступил желаниям Верити и не поехал следом?
Всего спустя несколько часов после того, как Верити уехала от него, ее могли бы изуродовать, изнасиловать и даже убить.
Кайлмор никогда не простит свою мать.
Его бесила мысль, что герцогиня удалится в уютный вдовий домик. Ей там будет очень удобно.
Ему доставляло некоторое удовлетворение то, что она будет злиться, оказавшись в изоляции совершенно безвластной. Для времяпрепровождения она сможет спать с любыми рослыми лакеями, сколько захочется, но это не возместит ей потерю власти.
Кайлмор тяжело вздохнул, и еще одно письмо с просьбой о покровительстве упало на стол непрочитанным. Какими бы ужасными ни были события этого дня, не они были причиной страданий, лишавших его сна.
Тупая боль в сердце была продолжением старой сердечной боли, такой же острой и свежей, как тогда, много месяцев назад, когда в Кенсингтоне его бросила Сорайя.
В то время он объяснял свой безумный гнев гордостью и вожделением.
Теперь Кайлмор знал, что это не так. В тот день Верити нанесла ему душевную рану.
В последние недели он имел глупость поверить, что эта рана начала заживать. Но минутная передышка в долине теперь только обостряла его страдания.
Верити вонзила нож в его сердце, вынула его, а затем вонзила снова, глубже и сильнее.
Кайлмор уныло взглянул на мраморную полку камина, на которой был изображен римский триумф. В правом углу молодые девы в развевающихся туниках, танцуя, вели украшенного гирляндами быка в небольшой изящный храм для жертвоприношения.
Как Кайлмор завидовал неведению этого животного. Как бы он хотел встретить свою судьбу с таким же безразличием. Но он-то понимал, какое жалкое существование ожидает его.
Утрата Верити была сейчас мучительна, но по мере того, как будут проходить долгие бесплодные годы, боль начнет становиться все тяжелей и тяжелей, медленно выжимая из него жизнь.
Своим отсутствием Верити обрекла его на медленную мучительную смерть. Заслуженное наказание за то, что он с ней сделал.
– Будь все проклято, – простонал Кайлмор, обхватив голову руками.
Он не мог жить без нее.
Он должен жить без нее.
«Проклятие, пропади все пропадом!»
Вне себя от горя, он взмахнул рукой, сбрасывая все со стола. Хрупкий бокал, ударившись о мраморный камин, со звоном рассыпался на мелкие осколки.
– Ваша светлость? – На пороге в нерешительности стояла Верити, появившаяся словно в ответ на его мысли.
Кайлмор вскочил на ноги и беспомощно смотрел на нее, с жадностью вбирая в себя каждую мелочь ее внешности. Он узнал розовое платье, которое она носила в долине. Верити забрала волосы в свободный узел. Руки были перевязаны, а на горле темнели синяки. На бледном, как мел, лице ярко выделялся красный след ножа. Гнев и чувство вины снова охватили Кайлмора.
– Верити?
Она осторожно закрыла за собой тяжелые резные двери.
– Я думал, что ты спишь. Ты так устала. – От усилий сдержать свои чувства Кайлмор сказал это почти равнодушно.
Иногда он жалел, что был уже другим человеком. Не таким, как раньше. Тот, прежний, увез бы ее ради собственных наслаждений, не задумываясь, имеет ли право так поступать, хочет ли этого она.
– Я была с Беном. Доктор говорит, что он может ехать завтра, если мы поедем медленно.
– Оставайтесь здесь, пока он не поправится.
«Оставайся здесь навсегда».
Но Верити уже качала головой. Чистые линии ее лица застыли в выражении решимости.
– Кайлмор, я должна уехать. В наших отношениях ничего не изменилось.
«Нет, ничего не изменилось».
Самые печальные слова в языке. Кайлмор хотел спорить, возражать, настаивать, чтобы она подождала, но любая задержка лишь немного отдаляла неизбежное.
– Возьми одну из моих карет, ту, в которой вам будет удобнее.
Она кивнула в знак согласия.
– Спасибо.
Удивленный ее быстрым согласием Кайлмор пристально посмотрел на нее. Верити повернулась к свету, и он увидел темные круги под ее ясными глазами.
У нее был такой смиренный подавленный вид, что разрывалось сердце. Кайлмор посмотрел на ее щеку.
– Тебе больно? – озабоченно спросил он. – Господи! Я должен был не допустить этого.
Она с легкой иронией улыбнулась. На мгновение появился призрак все понимающей, искушенной Сорайи. И тут же исчез.
– Если учесть, что вы предотвратили насилие, думаю, можно простить вас. А это всего лишь царапина. Могло бы быть намного хуже.
Она провела рукой по алебастровой крышке столика. Потом подняла глаза, и Кайлмор увидел в них печаль. Когда она вошла в комнату, ее лицо было бледным; теперь же в нем не было ни кровинки, оно было белым, как бумага.
– Я пришла попрощаться, – тихо, но решительно сказала она.
Он мгновенно бросился к ней и тут же вспомнил, что больше не имел права касаться ее.
– О, mo leannan, – строго сказал он, хотя и знал, что это бесполезно. – Не делай этого.
– Я должна. – Затем с заметным усилием добавила: – Все кончено, и я должна уйти. Благослови вас Господь, ваша светлость.
На его сердце камнем легло отчаяние:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов