А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У вас есть своя библия и свои служители, так же, как у них имеются свои; поэтому между вами и ими по сути дела нет большого различия. Но что же вселяет в вас уверенность, будто вы обладаете ясновидением в отношении будущего?
«Логически, если вы следуете по определенному пути, цель очевидна. Но, кроме того, история дает нам примеры, которые подкрепляют нашу позицию».
— Все мы трактуем прошлое в соответствии со своей специфической обусловленностью и своими предрассудками. Вы так же не уверены в завтрашнем дне, как и все остальные люди, и хвала небу за то, что это так! Вот почему приносить в жертву настоящее во имя иллюзорного будущего, очевидно, в высшей степени нелогично.
«Верите ли вы в изменение или вы — орудие капиталистической буржуазии?»
— Изменение — это модифицированная непрерывность, которую вы можете называть революцией; но истинная революция — совершенно иной процесс; она не имеет ничего общего с логической или исторической очевидностью. Подлинная революция заключается в понимании всего процесса действия; это — действие, взятое не на каком-то отдельном уровне, экономическом или идеологическом, но действие как интегрированное целое. Такое действие не является реакцией. Вы знаете лишь реакции: реакцию антитезиса, а также следующую за ней реакцию, которую вы называете синтезом. Но интеграция — не интеллектуальный синтез, это не словесное утверждение, основанное на изучении истории. Интеграция может проявиться только тогда, когда имеется понимание реакций. Ум — это серия реакций; а революция, основанная на реакциях, на идеях, — вообще не революция, но лишь видоизмененное продолжение того, что было. Вы можете называть ее революцией, но на самом деле это не революция.
«Что же такое для вас революция?»
— Изменение, основанное на идее, — это не революция. Идея — это ответ памяти, и, следовательно, идея — это реакция. Подлинная революция возможна лишь тогда, когда идеи потеряли свое значение и отошли на задний план. Революция, рожденная из антагонизма, перестает быть тем, чем она себя называет; тогда это лишь оппозиция, а оппозиция никогда не может быть творческой.
«Та революция, о которой вы говорите, — это чистая абстракция, для современного мира она нереальна. Вы — стихийный идеалист, в высшей степени непрактичный».
— Как раз наоборот, идеалист — это человек, живущий идеей; именно он не может быть революционером. Идеи разделяют, а всякое разделение — это дезинтеграция, а совсем не революция. Человек, обладающий идеологией, занят идеями, словами, и он далек от непосредственных действий; он избегает непосредственного действия. Идеология препятствует непосредственному действию.
«Итак, вы думаете, что установить равенство благодаря революции невозможно?»
— Революция, основанная на идее, как бы она ни была логична, как бы она ни соответствовала исторической необходимости, не может принести людям равенство. Сама функция идеи — это разделение людей. Вера, религиозная или политическая, восстанавливает одного человека против другого. Так называемые религии разделили людей и продолжают делать это сейчас. Организованная вера, то, что называется религией, подобна всякой другой идеологии. Это продукт ума; поэтому она несет разделение. А разве вы с вашей идеологией не делаете то же самое? Вы также создаете ядро или группу вокруг некоторой идеи, вы хотите включить всех в вашу группу, так же, как этого хотят верующие. Вы хотите спасти мир своим путем, а они своим. Вы убиваете и уничтожаете друг друга — и все это во имя создания лучшего мира. Никто из вас не заинтересован в создании лучшего мира, но лишь в том, чтобы придать миру такую форму, которая соответствует вашей идее. Но как может идея создать равенство?
«Внутри круга идей мы все равны, хотя можем выполнять различные функции. Мы прежде всего суть отображения идеи, а потом уже — индивидуальные исполнители. Выполнение обязанностей подразумевает градации, но их нет, если рассматривать каждого как представителя идеологии».
— Как раз это утверждает и любая организованная вера. В глазах Бога мы все равны, но возможности наши различны; хотя жизнь и одна, но социальные деления неизбежны. Подменяя одну идеологию другой, вы не изменили весьма существенного факта, заключающегося в том, что целая группа или один индивидуум смотрит на других, как на стоящих ниже. В действительности, неравенство существует на всех уровнях бытия. У одного есть способности, у другого их нет; один может руководить, другой — подчиняться; у одного неподвижный ум, другой же обладает восприимчивым умом, способным быстро приспособиться к обстановке; один может рисовать или писать, другой — обрабатывать землю; один — ученый, другой — метельщик. Неравенство — очевидный факт, и никакая революция не может с ним покончить. То, что делает так называемая революция, — это подмена одной группы другой, а новая группа берет в свои руки политическую и экономическую власть и становится новым высшим классом, который старается усилить себя теми или иными привилегиями и т.п. Такая группа знает все хитрости и приемы другого класса, который был свергнут. Разве она устранила неравенство?
«Со временем новый класс уничтожит неравенство. Когда весь мир будет разделять наш образ мысли, тогда будет создано идеологическое равенство».
— Но ведь это совсем не равенство, это лишь идея, теория, мечта об ином мире, подобная грезам религиозного верующего. Как близки вы один к другому! Идеи разделяют людей, они вносят разобщение, они противопоставляют одного другому, они вызывают конфликт. Идея никогда не может создать равенство, даже в своем собственном мире. Если бы мы все верили в одно и то же, в то же самое время, находясь на одном и том же уровне, тогда у нас было бы равенство определенного типа. Но это невозможно; это чистая абстракция; она может привести лишь к иллюзии.
«Итак, вы отвергаете всякое равенство. Разве вы не проявляете цинизма, осуждая любые попытки осуществить равные возможности для всех?»
— Я не проявляю цинизма, но лишь утверждаю очевидные факты. Я совсем не против равных возможностей для всех. Конечно, можно пойти дальше, и, может быть, найти эффективный подход к проблеме неравенства, но лишь тогда, когда мы поймем действительность, то, что есть ; если мы подойдем к тому, что есть , с идеей, с готовым выводом, с мечтой, тогда мы не поймем того, что есть . Наблюдение с предубежденным умом совсем не есть наблюдение. Факт остается фактом, а именно: на всех уровнях сознания, жизни, существует неравенство, и что бы мы ни делали, мы не можем этого изменить.
Далее, возможен ли иной подход к факту неравенства без того, чтобы создавать новый антагонизм, новое разделение? Революция использует человека как средство на пути к конечной цели. Для нее важна цель, а не человек. Религии утверждали, по крайней мере на словах, что важен человек, но и они использовали человека для утверждения веры, догмы. Использование человека для той или иной цели неизбежно укрепляет разделение на высших и низших; отделение тех, кто находится вблизи, от тех, кто находится вдали; тех, кто знает, от тех, кто не знает. Это разделение — психологическое неравенство; оно является разлагающим фактором для общества. В настоящее время мы повсюду видим, что взаимоотношения между людьми построены на выгоде; общество использует индивидуума так же, как индивидуумы используют друг друга, чтобы теми или иными путями извлечь пользу. Подобное использование одного другим является основной причиной психологического разделения людей на противостоящих друг другу индивидуумов.
Мы перестанем использовать друг друга только тогда, когда идея не будет определяющим фактором во взаимоотношениях между людьми. Одновременно с идеей приходит эксплуатация, а эксплуатация питает антагонизм.
«Но что же это за фактор, который может вызвать коренную революцию?»
— Любовь — единственный фактор, который может обеспечить коренную революцию. Любовь — это единственная истинная революция. Но любовь — не идея; она приходит, когда нет мысли. Любовь — не инструмент пропаганды; ее нет необходимости культивировать или возглашать с крыш домов. Когда не будет флагов, верований, лидеров, идей в форме запланированных действий, — тогда лишь проявится любовь. Любовь — это единственная творческая и перманентная революция.
«Но разве любовь будет управлять техникой?..»
СКУКА
Дождь прекратился; дороги очистились, а с деревьев была смыта пыль. Земля освежилась; в пруду громко квакали лягушки, толстые, с раздутым от удовольствия горлом. Трава сверкала нежными капельками воды, а на земле после сильного ливня воцарился мир. Стада промокли насквозь, но во время дождя никто не ушел под укрытие, и сейчас все с довольным видом щипали траву. Несколько мальчиков играли в протоке, которая образовалась после дождя на обочине. Они были без одежды, с блестящими телами и сияющими глазами; на них было радостно смотреть. Они пользовались временем, отведенным их возрасту, и как были счастливы! Ничто, кроме игры, не имело для них значения; когда один из нас сказал им что-то, они радостно улыбнулись, хотя и не поняли ни слова. Солнце заходило, и тени становились глубокими.
Как необходимо для ума очищать себя от всякой мысли, быть постоянно пустым, не становиться пустым, но просто быть; умирать для всякой мысли, для всех воспоминаний вчерашнего дня и даже в отношении наступающего часа! Умирать так просто, а продлевать тяжело, потому что продление — это усилие быть или не быть. Усилие — это желание, а желание может умереть лишь тогда, когда ум прекратит добиваться, стяжать успех. Как легко жить просто! И это отнюдь не застой. Великое счастье в том чтобы не иметь желаний, не быть тем или иным, никуда не стремиться. Когда ум очищает себя от всех мыслей, только тогда приходит творческое безмолвие. Ум не может быть безмолвным, пока он блуждает в поисках достижений. Достижение для yма означает добиться успеха, а успех всегда одинаков, будет ли он в самом начале или в конце. Ум не может стать чистым, если он продолжает плести ткань собственного становления.
Она рассказала, что всегда была деятельна в разных областях жизни: и с детьми, и в общественных делах, и в спорте. Но за этой активностью стояла внутренняя опустошенность, мертвящая и непрестанная. Ей было скучно от жизненной рутины, от yдовольствий, от страданий, от лести, вообще от всего. Насколько она могла припомнить, скука, подобно туче, стояла над всей ее жизнь. Она делала попытки уйти от нее, но любой новый интерес вскоре приедался и превращался в мертвящую усталость. Она много читала, прошла через обычные трудности семейной жизни, но на всем этом лежала печать томящей пустоты. Это не было связано со здоровьем, так как физически она чувствовала себя хорошо.
— Как вы думаете, почему у вас появилась скука? Может быть, это результат крушения или подавления какого-либо глубокого желания?
«Едва ли. У меня было несколько трудностей внешнего порядка, но они никогда меня не волновали. Когда они появлялись, я встречала их радостно и достаточно разумно и никогда не бывала выбита из колеи. Не думаю, что мое волнение и беспокойство было крушением надежд, так как я всегда могла иметь все, что хотела. Я же не просила луну с неба и была благоразумна в своих требованиях; но, тем не менее, это чувство скуки никогда меня не покидало, была ли я с семьей или на работе».
— Что вы понимаете под скукой? Имеете ли вы в виду неудовлетворенность? Не означает ли это, что ничто не дает вам полного удовлетворения?
«Это не совсем так. Я воспринимаю неудовлетворенность совершенно так же, как и любой нормальный человек, но я могу примириться с неудовлетворенностью, которой нельзя избежать».
— Чем вы интересуетесь? Имеется ли у вас какой-нибудь глубокий интерес?
«Едва ли. Если бы у меня был какой-либо глубокий интерес, мне никогда не было бы скучно. Уверяю вас, по природе я — энтузиастка, и если бы у меня возник глубокий интерес, я не рассталась бы с ним так легко. У меня было много непродолжительных увлечений, но все они, в конце концов, завершались этой мрачной тучей душевной опустошенности».
— Что вы понимаете под интересом? Откуда этот переход от интереса к скуке? Что означает интерес? Вы интересуетесь тем, что вам нравится, что доставляет вам удовольствие, не правда ли? Не является ли такой интерес процессом приобретения? Вы, конечно, не проявляли бы интереса к тому или иному объекту, если бы не имели в виду что-то приобрести, не так ли? У вас поддерживается интерес, пока вы приобретаете. Само приобретение есть интерес, не правда ли? Вы стремились получить удовлетворение от всего, с чем соприкасались; и когда вы использовали все до конца, вполне естественно, что вам все надоело. Всякое приобретение есть форма скуки, душевной усталости. Мы жаждем новых игрушек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов