А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

наоборот, мой ум был совершенно ясен, и я сознавал все, что происходило вокруг меня. Собрав все мои принадлежности и аккуратно уложив их в рюкзак, я встал и в таком необыкновенном состоянии пошел домой. Обычный шум небольшого города нисколько его не нарушил; оно продолжалось еще несколько часов после возвращения домой. Когда на следующее утро я проснулся, оно полностью ушло. Я посмотрел на свою картину — она была хороша, но в ней не было ничего особенного».
«Простите, что таким длинным оказался мой рассказ, — закончил он, — но все это было скрыто во мне, я не мог рассказать о нем никому другому. Если бы я это сделал, то позвали бы священника или посоветовали бы обратиться к специалисту по психоанализу. Я не прошу у вас объяснений, но скажите, каким образом приходит это состояние? Каковы обстоятельства, необходимые для того, чтобы оно проявилось?»
— Вы задаете такой вопрос, так как желаете пережить его вновь, не правда ли?
«Я думаю, что именно поэтому и задал вопрос, но...»
— Пожалуйста, давайте продолжим отсюда. В данном случае важно не то, что случилось, а то, что вам не следует вновь его искать. Жадность питает высокомерие, а здесь необходимо смирение. Вы не можете культивировать смирение; а если попытаетесь, то это уже будет не смирение, а лишь новая форма приобретения. Важно не то, чтобы у вас было другое такое переживание, но чтобы была невинность, свобода от памяти о переживании, хорошем или плохом, приятном или мучительном.
«О, Господи! Вы говорите, чтобы я забыл то, что приобрело для меня величайшую важность в жизни. Но вы требуете невозможного — я не могу забыть происшедшее, я не хочу забыть».
— Да, сэр, именно в этом вся трудность. Прошу вас терпеливо и внимательно выслушать меня. Что вы имеете сейчас? Мертвое воспоминание. Пока переживание происходило, оно было живым; тогда не было «я», которое переживало эту живую реальность, не было памяти, привязанной к тому, что было. Тогда ваш ум был в состоянии невинности, он не искал, не спрашивал, ничего не удерживал, он был свободен. Но теперь вы ищете, вы привязаны к мертвому прошлому. О, да, оно уже мертво; ваши воспоминания уничтожили его и теперь создают конфликт двойственности, конфликт между тем, что было, и тем, что вы надеетесь получить. Конфликт — это смерть, поэтому вы пребываете во тьме. Переживание приходит тогда, когда «я» отсутствует; но воспоминание о нем, желание повторить его усиливает «я» и стоит на пути проявления живой реальности.
«Но как мне стереть это изумительное воспоминание?»
— Ваш вопрос опять-таки указывает на желание еще раз пережить это состояние, не так ли? Вы готовы стереть воспоминание о нем с тем, чтобы пережить его снова; а это означает, что желание продолжает оставаться, хотя вы и готовы забыть о том, что произошло. Ваше стремление вновь пережить это необыкновенное состояние напоминает состояние человека, который страдает алкоголизмом или наркоманией. Чрезвычайно важно не вторичное переживание этой реальности, а понимание вашего желания, благодаря чему желание отойдет естественно, без сопротивления, без участия воли.
«Разве вы думаете, что воспоминание об этом состоянии и мое стремление вновь его пережить стоят на пути появления нового переживания, такого же или иного характера? Разве я ничего не должен предпринимать, сознательно или несознательно, чтобы его вызвать?»
— Если вы действительно поняли, то это так.
«Вы требуете почти невозможного, но ведь никогда не знаешь...»
АВТОРИТЕТ И СОТРУДНИЧЕСТВО
Она рассказала, что в прошлые годы была секретарем у руководителя одной из крупных компаний и работала с ним в течение многих лет. Она, по-видимому, была весьма энергична; об этом свидетельствовали и ее внешний вид, и ее слова. Накопив некоторую сумму денег, она ушла с работы, так как ей хотелось помогать миру. Это произошло года два тому назад. Она была еще молода и полна сил, и ей хотелось посвятить оставшуюся часть жизни достойным делам, поэтому она решила обратиться к различным духовным организациям. До поступления в колледж она воспитывалась при женском монастыре, но то, чему ее там учили, казалось сейчас ограниченным, догматическим и основанным на авторитете; вполне естественно, что она не могла принадлежать к такому религиозному учреждению. Она изучила некоторые другие религиозные течения и, в конце концов, остановилась на одном, которое казалось более широким и имеющим большее значение, чем многие другие; в настоящее время она активно работает в самом центре этой организации, помогая одному из ее руководящих деятелей.
«Я, наконец, нашла то, что дает удовлетворительное объяснение всему механизму существования, — продолжала она. — Конечно, они основывают свой авторитет на учителях, но члены организации не обязаны в них верить. Я лично верю, хотя это не относится к делу. Я принадлежу к внутренней группе, и, как вы знаете, мы практикуем некоторые формы медитации. Об очень немногих ныне говорят как о получивших посвящение от учителей; совсем не так, как было раньше. В наши дни люди стали более осторожны».
— Позвольте спросить, для чего вы рассказываете обо всем этом?
«Недавно я присутствовала на вашей беседе, в которой вы утверждали, что любое следование за кем-либо есть зло. После этого я была еще на нескольких беседах, и вполне естественно, что я потрясена всем, что там было сказано. Видите ли, работа во имя учителей не означает непременно, что мы следуем за ними. Существует авторитет, но ведь это мы нуждаемся в авторитете. Учителя не просят нас подчиняться, но мы сами повинуемся им или их представителям».
— Если вы, как говорите, принимали участие в беседах, то не считаете ли, что сказанное вами сейчас достаточно незрело? Находить прибежище в учителях или их представителях, чей авторитет должен быть основан на их собственном выборе своего долга и на удовольствии, — это то же самое, что говорить о прибежище в авторитете церкви, не так ли? Одно можно считать узким, другое — широким, но, очевидно, оба связывают. Когда человек находится в смятении, он ищет руководителя; но то, что он находит, неизменно оказывается результатом его собственного смятения. Лидер находится в таком же смятении, как и его последователь, который выбирает руководителя, исходя из собственного конфликта и страданий. Следование за другим, будь то вождь, спаситель или учитель, не приносит внутренней ясности и счастья. Только тогда, когда вы поймете собственное смятение и кто его создает, вы освободитесь от конфликта и страданий. Ведь это вполне очевидно, не так ли?
«Для вас, сэр, это, может быть, и очевидно, но я все же не понимаю. Мы нуждаемся в том, чтобы работать в верном направлении; поэтому люди, которые знают, могут и должны выработать те или иные планы для нашего руководства. Это не означает слепого следования за другими».
— Не существует просветленного следования; всякое следование есть зло. Авторитет развращает, независимо от того, осуществляется ли он в высоких сферах или среди малоразвитых людей. Не умеющие мыслить не станут глубокомысленными, если будут следовать за другим, как бы велик он ни был и какими бы достоинствами ни обладал.
«Мне нравится сотрудничество с моими друзьями, когда мы работаем для целей, имеющих мировое значение. Но для совместной работы необходимо, чтобы над нами довлел авторитет».
— Разве это сотрудничество, если существует принудительное влияние авторитета, независимо от того, приятно оно или неприятно? Разве это сотрудничество, если вы работаете для осуществления плана, выработанного кем-то другим? Разве в этом случае, сознательно или несознательно, человек не сообразуется с другим, побуждаемый страхом или надеждой на будущее и т.д.? Разве сообразование с другими — это сотрудничество? Если над вами довлеет авторитет, благожелательный или тиранический, возможно ли сотрудничество? Несомненно, подлинное сотрудничество проявляется лишь тогда, когда имеется любовь к работе ради нее самой, когда нет страха понести наказание или сделать ошибку, когда нет желания добиться успеха или получить признание. Сотрудничество возможно лишь тогда, когда имеется свобода от зависимости, от стяжательства, от желания личного или коллективного господства, власти.
«Не слишком ли крутые меры вы предлагаете для проявления истинного сотрудничества? Мы никогда ничего не достигли бы, если бы нам пришлось ждать, пока мы освободимся от всех этих внутренних причин, которые, несомненно, приносят вред».
— А чего вы достигаете сейчас? Если миру надлежит стать совсем иным, то должна проявиться глубокая серьезность, должна произойти внутренняя революция. Должны появиться хотя бы несколько человек, которые сознательно или несознательно не будут продолжать жизнь, наполненную конфликтами и страданиями. Личное честолюбие, как и честолюбие во имя коллектива, должно отпасть, ибо честолюбие в любой форме и в любом его виде стоит на пути любви.
«Я чрезвычайно взволнована всем тем, что вы сказали. Я на деюсь, что смогу прийти опять в другой день, когда хоть немного успокоюсь».
Она вернулась спустя много дней.
«После того, как была у вас, я уединилась, чтобы беспристрастно и с полной ясностью продумать все сказанное. Несколько ночей я провела без сна. Мои друзья предупреждали меня, чтобы я не слишком расстраивалась тем, что вы сказали, но я оказалась в смятении и должна была сама разобраться во всем. Я более вдумчиво перечла некоторые ваши беседы, сделав это без внутреннего сопротивления, и мне все стало ясно. Возвращаться обратно невозможно, и я не сгущаю красок. Я ушла из организации и отказалась от всего, что она дает. Друзья мои, естественно, весьма опечалены, и они думают, что я вернусь; но боюсь, что этого не случится. Я поступила так потому, что поняла истину того, что вы сказали. Посмотрим, что будет дальше».
ПОСРЕДСТВЕННОСТЬ
Буря продолжалась несколько дней с сильнейшими ветрами и ливнями. Земля впитала воду, а пыль, годами накапливавшаяся на деревьях, была смыта. В этой части страны дождей уже не было несколько лет, но вот сейчас они прошли; по крайней мере все надеялись на это. Радость чувствовалась в шуме ливня и бегущих потоков. Дождь продолжал еще лить, когда все мы отправились спать; стук капель гулко раздавался на крыше, у них был свой ритм, свой танец; слышен был шопот многочисленных потоков. А какое чудесное утро наступило! Тучи ушли, горы вокруг засверкали в лучах раннего солнца, все они были чисто вымыты, и в воздухе пребывало благословение. Еще все было в покое, только высокие вершины гор пылали. Пройдет несколько минут — и зазвучат шумы дня; но сейчас во всей долине царила глубокая тишина, хотя потоки продолжали журчать, а где-то вдали запел петух. Все краски природы ожили. Природа была наполнена жизнью, — и вновь показавшаяся трава, и это огромное дерево, которое господствовало над всей долиной. Повсюду жизнь била через край; теперь боги получат дары, принесенные с радостью и от всего сердца; теперь поля обогатились для будущего посева риса; не будет недостатка кормов для коров и коз; колодцы наполнятся водой, и будут радостно справляться свадьбы. Земля стала красной, и все живое будет радоваться.
«Я хорошо знаю состояние своего ума, — сказал он. — Я окончил колледж и получил так называемое образование; довольно много читал. В политических взглядах я примыкал к крайне левым и достаточно хорошо знаком с их литературой. Но партия крайне левых приобрела черты организованной религии: это то, чем был католицизм и чем он продолжает оставаться, с его угрозами отлучения от церкви и лишения привилегий. Некоторое время я ревностно работал в области политики с надеждой на лучшее устройство мира, но я разгадал эту игру, хотя мог бы в ней идти впереди других. Уже давно я видел, что подлинное преобразование мира придет не через политику; политика и религия не смешиваются друг с другом. Я знаю, теперь мне остается сказать одно: необходимо ввести религию в политику. Но как только мы это сделаем, религия перестанет быть религией и потеряет свой смысл. Бог говорит с нами не на языке политики, а мы создаем собственного бога, пользуясь языком политики и экономики.
Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить с вами о политике, и вы совершенно правы, когда отказываетесь вести дискуссии на эту тему. Я хотел бы обсудить вопрос, который действительно меня мучает. Прошлым вечером вы говорили о посредственности. Я внимательно слушал, но не мог уловить сущности вопроса, так как был чересчур взволнован; но пока вы вели беседу, само слово «посредственность» произвело на меня очень сильное впечатление. Я никогда не думал о себе как о посредственности. Этим словом я пользуюсь не в социальном смысле. Как вы и указывали, оно не относится к области классовых и экономических различий или к социальному происхождению человека».
— Конечно, это так.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов