А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Указывая на них, он спросил, подлинные ли они.
Ким пожала плечами:
— Не имею ни малейшего представления. Эдвард подошел к окну и пощупал ткань занавеси.
— Никогда в жизни не видел такой богатой драпировки. Здесь же, наверное, целая миля ткани.
— Это очень старинные занавеси. Дамасский шелк.
— Могу я осмотреть весь дом? — спросил Эдвард.
— Вы мой гость, — ответила Ким, сделав церемонный жест. Из большого зала Эдвард прошел в обитую темным деревом библиотеку. У этого помещения имелся мезонин, куда можно было попасть по окованной железом винтовой лестнице. У высоких полок стояла стремянка, которая перемещалась вдоль стеллажей на миниатюрных рельсах. Все книги были в кожаных переплетах.
— Именно такой, по моим представлениям, и должна быть библиотека, — заметил Эдвард. — Здесь можно серьезно заниматься.
Из библиотеки Эдвард перешел в официальную столовую. Как и главный зал, это было вытянутое в длину помещение. У каждой продольной стены находилось по камину. В отличие от главного зала из стен столовой во множестве торчали флагштоки с геральдическими полотнищами.
— Этот дом имеет почти такую же историческую ценность, как старый замок, — проговорил Эдвард. — Здесь же настоящий музей.
— Исторические ценности собраны в винном погребе и на чердаке, — возразила Ким. — И там и там полно старых бумаг.
— Газет? — уточнил Эдвард.
— Там есть и газеты, но в основном это переписка и документы.
— Давайте взглянем, — предложил Эдвард.
По главной лестнице они взошли на третий этаж, так как почти все помещения внизу имели двухэтажную высоту. Оттуда они поднялись наверх еще на два этажа, прежде чем попасть на чердак. Ким с трудом отперла замок. Нога человека не ступала сюда уже много лет.
Чердачное помещение было просто громадным, так как в плане оно занимало всю U-образную проекцию здания. Потолок чердака походил на своды храма, так как повторял своими очертаниями крышу. Из площади чердака следовало вычесть площадь башен. Каждая из них была на этаж выше основного здания, и в каждой из них имелся свой чердак с конической формы потолком. На чердаке было светло. Солнце светило в многочисленные слуховые окна.
Ким и Эдвард вошли в центральную часть помещения. По обе стороны его громоздились шкафы с папками, старинные бюро, сундуки и ящики. Ким остановилась посередине и показала Эдварду, что все это было заполнено бухгалтерскими гроссбухами, альбомами, папками, документами, письмами, фотографиями, книгами, газетами и старыми журналами. Настоящая находка для любителя сокровищ, таящихся в старых памятных документах.
— Тем, что здесь лежит, можно загрузить несколько железнодорожных вагонов, — заметил Эдвард. — И к каким временам восходят все эти документы?
— К временам Рональда Стюарта, — ответила Ким. — Он является основателем компании. Здесь находится большинство материалов, касающихся ее деятельности, но не все. Здесь также есть личная переписка. Мы с братом часто лазали сюда, когда были детьми. Мы играли в игру: кто разыщет самую старую дату на письме или на документе. Но дело в том, что нам запрещали появляться здесь, и дедушка приходил в ярость, если заставал нас на чердаке.
— В винном погребе столько же бумаг? — спросил Эдвард.
— Столько же, если не больше, — ответила Ким. — Пойдемте, покажу. На винный погреб вообще стоит взглянуть. Он очень колоритен, как и весь дом.
Прежним путем они вернулись в столовую. Открыв тяжелую дубовую дверь, подвешенную на кованых железных петлях, они по гранитной лестнице спустились в винный погреб. Эдвард сразу понял, что хотела сказать Ким, назвав погреб колоритным. Подвал напоминал средневековый донжон. Каменные стены, на которых крепились светильники, напоминавшие по форме факелы. В стенах выемки для бочек, похожие на камеры для заключенных. Каждая такая камера отделялась от центрального помещения кованой решеткой, запиравшейся тяжелым железным брусом.
— У того, кто это строил, было своеобразное чувство юмора, — сказал Эдвард, когда они прошлись по погребу. — Единственное, чего здесь не хватает, — это орудий пыток.
— Нам с братом это место тоже не очень нравилось, — согласилась с ним Ким. — Дедушке не приходилось запрещать нам бывать здесь. Мы и сами боялись сюда спускаться.
— И все эти сундуки, ящики и прочие емкости заполнены бумагами? — спросил Эдвард. — Так же, как на чердаке?
— Все до последней коробки, — ответила Ким. Эдвард остановился и, потянув на себя решетчатую дверь, открыл одну из камер. Бутылочные полки были в большинстве своем пусты. Вместо них можно было видеть бюро, шкафчики и сундуки. Эдвард разыскал на полке бутылку.
— Боже милостивый, — сказал он. — Разлито в 1896 году! Это же очень ценное вино.
Ким с сомнением фыркнула.
— Вот уж вряд ли, — возразила она. — Пробка, наверное, давно сгнила. За этим погребом никто не следит уже лет пятьдесят.
Эдвард положил на место запыленную бутылку и выдвинул ящик бюро. Наугад он вытащил оттуда листок бумаги. Это оказалась таможенная декларация девятнадцатого века. Вытащил другую — счет за погрузочно-разгрузочные работы, произведенные в восемнадцатом веке.
— Такое впечатление, что здесь все свалено в полном беспорядке, — сказал он.
— К сожалению, так и есть, — согласилась Ким. — Каждый раз, когда в имении строили новый дом, а это происходило довольно часто, пока не создали этот архитектурный монстр, все бумаги перетаскивали на новое место. За несколько столетий все, естественно, пришло в полнейший беспорядок.
В подтверждение своих слов Ким открыла шкафчик и достала оттуда еще один документ. Это оказался счет за погрузочно-разгрузочные работы. Она передала бумагу Эдварду и посоветовала взглянуть на дату.
— Будь я проклят! — воскликнул он. — Тысяча шестьсот восемьдесят девятый год, за три года до этого безумия с ведьмами.
— Вот и доказательство моей правоты, — заметила Ким. — Мы просмотрели три документа и побывали в трех столетиях.
— Мне кажется, это подпись Рональда, — произнес Эдвард. Он показал документ Ким, и она согласилась.
— Мне сейчас пришла в голову одна мысль, — проговорила Ким. — Вам удалось заинтересовать меня делом о ведьмах и особенно моей прапрабабушкой Элизабет. Может, с помощью этих документов мне удастся что-нибудь узнать о ней.
— Вы хотите выяснить, почему она не похоронена на семейном кладбище? — спросил Эдвард.
— Да, конечно, но не только, — ответила Ким. — Меня все больше и больше охватывает любопытство: почему имя и личность Элизабет на протяжении стольких лет окутаны непроницаемой тайной. Неизвестно даже, была ли она действительно казнена. Как вы уже говорили, ее имени нет в списках осужденных, она не упоминается в тех книгах, которые вы мне дали. Все это очень таинственно.
Эдвард оглядел погреб, в котором они находились.
— Учитывая количество материала, это будет не слишком легко, — предположил он. — Кроме того, поиски могут обернуться бесполезной тратой времени, потому что в большинстве своем здесь свалены деловые бумаги.
— Но зато, какой будет вызов, — возразила она. Ким уже загорелась новой идеей. Она вновь начала рыться на полке шкафа, откуда ей удалось достать счет семнадцатого века, в надежде, что сейчас она найдет еще какое-нибудь письменное свидетельство из тех времен. — Думаю, эти поиски даже доставят мне удовольствие. Это будет открытием себя и своих корней. Как вы выразились — воссоединением со своим наследством?
Пока Ким копалась в бумагах на полке, Эдвард вышел из отсека и начал осматривать другие участки обширного погреба. Подойдя к дальней стене, он осветил ее фонариком. Лампочки почти во всех стенных светильниках были разбиты, и Эдвард, не выключая фонаря, просунул голову в самый дальний отсек. Луч осветил нагромождение бюро, сундуков и ящиков. Эдвард пошарил лучом по стенкам и вдруг в самом дальнем углу отсека увидел прислоненную к стене картину, написанную маслом.
Вспомнив о многочисленных картинах, висевших в зале, Эдвард подивился, почему именно эта подверглась такому остракизму. Он с трудом подобрался поближе к картине. Оторвав от стены, он поставил ее вертикально и осветил фонариком пыльную поверхность. С полотна смотрела молодая женщина.
Освобождая картину из позорного заточения, Эдвард поднял ее над головой и вынес из «камеры». Выйдя в центральный холл, он прислонил картину к стене и еще раз посмотрел на нее. Это действительно был портрет молодой женщины. Декольтированное платье говорило о почтенном возрасте картины, выполненной в довольно примитивной манере. Кончиками пальцев он стер пыль с маленькой оловянной таблички на раме и посветил на нее фонариком. Потом взял в руки портрет и отнес его в отсек, где Ким продолжала рыться в бумагах.
— Взгляните-ка, — предложил Эдвард. Он прислонил портрет к бюро и осветил табличку.
Ким повернулась и посмотрела на картину. Ей передалось волнение Эдварда. Проследив глазами направление луча фонаря, она прочитала имя, написанное на оловянной табличке.
— Святые небеса! — воскликнула она. — Это же Элизабет!
Трепеща от радости открытия, Ким и Эдвард вынесли картину наверх, в большой зал, где было достаточно света, поставили ее к стене и, отойдя на несколько шагов, принялись внимательно рассматривать.
— Что особенно поражает в картине, так это то, что женщина очень похожа на вас, у нее точно такие же зеленые глаза.
— Да, цвет глаз такой же, но Элизабет значительно красивее меня, и определенно она была более одаренной и незаурядной личностью.
— Красота зависит от того, кто ее оценивает, — заметил Эдвард. — Лично я с вами не согласен.
Ким внимательно изучала лицо своей печально знаменитой предшественницы.
— Некоторое сходство, конечно, есть, — признала она, наконец, — у нас очень похожие волосы и примерно одинаковый овал лица.
— Вы выглядите, как родные сестры, — согласился с ней Эдвард. — Это очень хороший портрет. Но какого дьявола его спрятали в самый дальний угол винного погреба? Картина даст сто очков вперед всей той мазне, которой увешаны стены замка.
— Это действительно странно, — проговорила Ким. — Дедушка наверняка знал о портрете, это не простая забывчивость. Он был очень эксцентричным человеком, и чувства других людей, а в особенности чувства моей матери, его интересовали мало. Они вообще не выносили друг друга.
— По размеру это полотно соответствует следу картины, висевшей над камином. Давайте ради интереса попробуем отнести портрет туда и примерить, — предложил Эдвард.
Он уже поднял картину и собрался, было идти, когда Ким напомнила ему, что они пришли в замок за емкостями для образцов почвы. Эдвард поставил картину на пол. Они пошли на кухню. Ким нашла три пластмассовые банки на буфетной полке.
Захватив на обратном пути картину, они направились к старому дому. Ким настояла на том, чтобы самой нести портрет. Рамка была узкая, и ей не было тяжело.
— У меня очень странное, но радостное чувство оттого, что мы нашли картину, — говорила по дороге Ким. — Словно нашелся давно пропавший родственник.
— Должен признать, что это очень удачное совпадение, — согласился Эдвард. — Тем более, что Элизабет стала причиной нашего похода в замок.
Ким вдруг остановилась. Она держала картину прямо перед собой, внимательно вглядываясь в лицо Элизабет.
— Что случилось? — спросил Эдвард.
— Когда думала о том, что мы с ней очень похожи, я вдруг вспомнила, что с ней произошло, — ответила Ким. — Сегодня даже представить невозможно, что кого-то можно обвинить в колдовстве, судить и повесить.
Мысленно Ким попыталась вообразить, что перед ее лицом болтается свисающая с дерева петля. Сейчас ей придется умереть. Она содрогнулась. Она даже подпрыгнула, представив себе, что веревка коснулась ее шеи.
— Что с вами? — встревоженно спросил Эдвард. Он положил ей руку на плечо.
Ким тряхнула головой и сделала глубокий вдох.
— Я только что представила себе ужасную вещь — попыталась вообразить, что меня приговорили к повешению.
— Возьмите емкости, а я понесу картину, — предложил Эдвард.
Они поменялись ношами и пошли дальше.
— Должно быть, вы перегрелись, — предположил Эдвард, чтобы разрядить атмосферу, — или проголодались. У вас слишком разыгралось воображение.
— Находка картины действительно сильно на меня подействовала, — призналась Ким. — Мне кажется, что через века Элизабет пытается что-то сказать мне, чтобы восстановить свое доброе имя.
Пока они продирались сквозь высокую траву, Эдвард внимательно рассматривал Ким.
— Вы шутите? — спросил он, наконец.
— Нет, — ответила Ким. — Вы сказали, что это совпадение. Но я уверена, что это нечто большее, чем простое совпадение. Я хочу сказать, что я просто поражена тем, что произошло. Это не может быть чистой случайностью. Находка должна иметь какое-то значение.
— Это внезапный приступ суеверия или вы всегда такая?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов