А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он, должно быть, очень переутомился. Ким выключила свет и пошла к себе в спальню.
14
Понедельник, 26 сентября 1994 года
Когда Ким, проснувшись, открыла глаза, она очень удивилась, увидев, что уже девять часов. Намного позже, чем она обычно просыпалась в течение последнего месяца. Выбравшись из постели, она заглянула в комнату Эдварда, но его уже давно не было дома. Пустая спальня была аккуратно прибрана. У Эдварда был похвальный обычай заправлять по утрам кровать.
По пути в ванную, прежде чем принять душ, Ким позвонила водопроводчику Альберту Брюэру, который работал и в коттедже, и в лаборатории. Свой номер телефона она записала на автоответчик Альберта.
Он позвонил через полчаса, и не успела Ким закончить завтрак, как он появился в дверях. В его грузовичке они вместе поехали в замок.
— Я, кажется, уже знаю, в чем проблема, — заявил Альберт. — Я сталкивался с ней еще тогда, когда был жив ваш дедушка. Ржавые трубы. Они здесь сделаны из обычной стали и насквозь проржавели.
Альберт провел Ким по всем ванным комнатам крыла для слуг и показал, что под панелями были действительно совершенно ржавые водопроводные трубы.
— Это можно исправить? — спросила Ким.
— Конечно, можно, — ответил Альберт. — Но придется немного попотеть. Мне и моему парню здесь работы примерно на неделю.
— Сделайте это, — попросила Ким. — Понимаете, теперь тут живут несколько человек.
— Но в таком случае я могу пустить воду в ванные третьего этажа. Там трубы сохранились прекраснейшим образом. На третьем этаже никто никогда не жил.
После ухода водопроводчика Ким пошла в лабораторию, сообщить сотрудникам о ванных на третьем этаже. Прошло много времени с тех пор, как она последний раз ходила туда, да она и сегодня не собиралась наносить им визит. Не очень-то ей там бывали рады.
— Ким! — взволнованно крикнул Дэвид. Он первый увидел, что она вошла в дверь лаборатории. — Какой чудесный сюрприз! — Дэвид оповестил остальных о ее приходе. Все, включая Эдварда, бросили работу и вышли поприветствовать ее.
Ким залилась краской. Она не любила оказываться в центре всеобщего внимания.
— У нас есть свежий кофе и булочки, — сообщила Элеонор. — Хотите?
Ким отказалась, поблагодарив ее и сославшись на то, что недавно позавтракала. Она извинилась за вторжение и коротко сообщила мужчинам, что водопроводная проблема решена.
Мужчины были довольны и заявили, что ванные на третьем этаже — это совсем неплохо. Они даже пытались отговорить ее от какого бы то ни было ремонта.
— Мне не хочется, чтобы в замке оставались ржавые трубы, — пояснила Ким. — Все же их надо отремонтировать.
Ким собралась уходить, но ее не пустили. Сотрудники решили показать ей, чем занимаются.
Первым был Дэвид. Он провел Ким к своему рабочему месту и показал ей в микроскоп препарат брюшного ганглия моллюска, который по-латыни звучно называется Aplasia fasciata . Потом он продемонстрировал распечатки с иллюстрацией того, как «ультра» модифицирует спонтанную разрядную активность определенных нейронов этого ганглия. Ким не успела даже сообразить, что, собственно говоря, она держит в руках, как Дэвид выхватил распечатку у нее из рук и потащил ее к термостату, где выращивали культуры тканей. Там он объяснил ей, каким образом оценивается токсическое действие лекарств на культуру тканей.
Затем наступила очередь Глории и Курта. Они повели ее в виварий. Там Ким показали жалких зверюшек — воспитанных в стрессогенных условиях крыс и обезьян. В результате целенаправленного воспитания у животных сформировалось непреходящее чувство тревоги. После этого исследователи показали ей таких же животных, которые получали в качестве лечения или «ультра», или имипрамин.
Ким изо всех сил старалась показать свою заинтересованность, хотя опыты на животных всегда вызывали у нее тягостные ощущения.
У Глории и Курта ее перехватил Франсуа и повел в защищенную свинцовыми стенами комнату, где стоял аппарат ЯМР. Он очень старался объяснить ей, как ему удалось расшифровать структуру белка, связывающего «ультра». К сожалению, Ким мало, что поняла из его монолога. Она просто кивала головой и вежливо улыбалась, когда в его рассказе возникали паузы.
Элеонор подвела Ким к своему компьютерному терминалу. Она долго объясняла, как пытается моделировать средства, напоминающие по структуре «ультра», в надежде получить соединения с ультраподобной биологической активностью.
Обойдя лабораторию, Ким убедилась, что сотрудники не только дружески обошлись с ней, но что они были вежливы и предупредительны в обращении друг с другом. Хотя они проявляли настойчивость и стремление показать ей то, чем были заняты, тем не менее, терпеливо дожидались своей очереди.
— Все это было в высшей степени интересно, — проговорила Ким, когда Элеонор закончила свою пространную лекцию. — Спасибо вам, что вы уделили мне столько своего драгоценного времени.
Ким попятилась к дверям.
— Постойте, — окликнул ее Франсуа.
Он бросился к своему рабочему месту и вернулся с пачкой цветных фотографий с изображениями результатов сканирования молекул белка.
— Знаете, в них есть что-то, — Ким мгновение помолчала, подыскивая подходящее слово, — драматическое, — сказала она, наконец.
— Не правда ли? — подхватил идею Франсуа. Он по-петушиному склонил голову набок, рассматривая фотографии под другим углом. — От них веет модернизмом.
— О чем они рассказывают вам? — поинтересовалась Ким. Она очень хотела поскорее уйти отсюда, но, чувствуя, что на нее все смотрят, сочла своим долгом задать какой-нибудь вопрос.
— Разные цвета соответствуют разным концентрациям радиоактивного «ультра», — ответил Франсуа. — Красный — это наибольшая концентрация. Из этих фотографий становится ясно, что лекарство больше всего концентрируется в верхних отделах ствола мозга, в среднем мозге и лимбиче-ской системе.
— Я помню, как на обеде Стентон отозвался о лимбической системе, — произнесла Ким.
— Да, в самом деле, я тоже припоминаю, — согласился Франсуа. — Он пояснил, что эта часть отвечает за животные инстинкты, свойственные пресмыкающимся. То есть она занимается вегетативными функциями, настроением, эмоциями и даже способностью воспринимать запахи.
— Эта же часть мозга отвечает за половые функции, — добавил Дэвид.
— А что вы хотите сказать словами «свойственные пресмыкающимся»? — спросила Ким. Это слово вызывало у нее дрожь омерзения. Она не переваривала змей.
— Я хотел сказать, что эта часть мозга человека очень напоминает по своему строению мозг пресмыкающегося, — продолжал Франсуа. — Конечно, это очень сильное упрощение, но оно имеет свои достоинства. Хотя у человека и пресмыкающихся одни и те же отдаленные предки, нельзя утверждать, что головной мозг человека — это мозг рептилии, прикрытый сверху парой полушарий большого мозга. Все рассмеялись такому сравнению. Ким невольно последовала общему примеру. Ей трудно было не поддаться обаянию общего настроя.
— Если касаться только основных инстинктов, — вмешался Эдвард, — то в этом отношении человек очень и очень похож на пресмыкающихся. Разница заключается в том, что наши инстинктивные устремления регулируются высшими отделами мозга, что делает нас способными к общению и цивилизованному образу жизни. Если все это перевести на более понятный язык, то можно сказать, что кора головного мозга связана с примитивными его отделами телеграфными проводами, с помощью которых кора подавляет поведение, свойственное рептилиям.
Ким снова посмотрела на часы.
— Мне действительно пора уходить. Иначе я опоздаю на бостонский поезд.
Принеся свои извинения, Ким, наконец, смогла освободиться из столь дружеских, но весьма навязчивых объятий. Сотрудники в один голос убеждали ее не забывать их и почаще бывать в лаборатории. Эдвард вышел к дверям проводить Ким.
— Ты и правда собралась в Бостон? — спросил он.
— Конечно, — ответила Ким. — Вчера я решила снова съездить в Гарвард попытать счастья. Я нашла еще одно письмо, где упоминается пресловутое свидетельство. Там есть и нить, за которую можно потянуть, чтобы распутать весь клубок.
— Желаю удачи, — напутствовал ее Эдвард. — Радости тебе.
Он поцеловал ее и вернулся в лабораторию, даже не поинтересовавшись, что именно удалось Ким найти в последнем письме.
Ким шла к коттеджу, испытывая странную пустоту от слишком сердечных излияний сотрудников лаборатории.
Может, с ней самой что-то не в порядке? Когда они вели себя отчужденно и высокомерно, ей это не нравилось. Теперь они общаются с ней по-дружески и на равных, а она опять недовольна. Может быть, ей вообще невозможно угодить?
Чем больше Ким размышляла о своей реакции на эту перемену, тем яснее осознавала, что ее недовольство вызвано их новоприобретенной одинаковостью. Когда она увидела их впервые, они поражали каждый своей неповторимой индивидуальностью, эксцентричностью и даже причудами. Теперь же все они слились в одну дружелюбную, но совершенно аморфную массу, начисто лишенную всякой индивидуальности.
Переодеваясь для поездки в Бостон, она не могла отделаться от мыслей о том, что происходит в имении. Она осознала, что чувство неудобства, то самое внутреннее беспокойство, которое погнало ее к Элис, продолжало усиливаться.
Зайдя в гостиную, Ким остановилась под портретом Элизабет и вгляделась в женственное, но исполненное силы лицо своей прапрабабушки. Оно отличалось какой-то безмятежностью и отсутствием признаков тревоги и неуверенности. Ким подумала о том, испытывала ли когда-нибудь Элизабет чувство такой беспомощности, как она.
Ким села в машину и поехала на станцию. Всю дорогу Элизабет не выходила у нее из головы. Внезапно она подумала, что между внутренним миром Элизабет и ее собственным существует удивительное сходство, несмотря на трехсотлетнюю пропасть, разделявшую их. Элизабет жила в постоянной опасности индейского набега, а она, Ким, живет с ощущением совершающегося рядом преступления, жертвой которого она может стать в любую минуту. В те далекие времена люди находились под дамокловым мечом таинственной и страшной оспы. Теперь ее место занял не менее ужасный СПИД. Во времена Элизабет общество задыхалось в тисках воинствующего пуританского материализма. Теперь же стабильность времен «холодной войны» сменилась наступлением дробящего общество национализма и угрожающего цивилизации религиозного фундаментализма. В те далекие времена роль женщины была приниженной, а положение ее неустойчивым. В этом отношении ничего не изменилось за последние триста лет.
— Чем больше меняются вещи в этом мире, тем больше они остаются теми же, — вслух произнесла Ким.
Интересно, подумала Ким, имеют ли все эти подобия и параллели какое-нибудь отношение к тому посланию, которое, по мнению Ким, Элизабет силится передать ей через столетия? Она с содроганием подумала о том, не ожидает ли и ее судьба Элизабет. Может быть, именно об этом та изо всех сил старается предупредить Ким? Может быть, это действительно предупреждение?
Настроение Ким стремительно портилось. Она попыталась сознательным усилием прекратить эту навязчивую умственную жвачку. Ей это удавалось до тех пор, пока она не села в поезд. Все мысли и переживания вновь вернулись.
— О Господи, — простонала Ким, чем вызвала немалое замешательство у сидящей рядом женщины, которая с подозрением взглянула на нее.
Ким стала смотреть в окно. Она ругала себя за то, что так неосмотрительно выпустила на волю свое буйное воображение. В конце концов, разница между жизнью Элизабет и Ким была существенно большей, чем любое сходство между ними. Особенно это касалось возможности распорядиться своей судьбой. У Элизабет такой возможности практически не было вообще. В юности ее принудили выйти замуж за незнакомого человека. Она не могла решать, сколько детей ей рожать. Ким была абсолютно свободна в выборе мужа и могла сама решать, сколько и когда иметь детей.
Когда поезд подошел к Северному вокзалу Бостона, такой ход мыслей почти успокоил Ким. Но тут она стала размышлять, а действительно ли она так свободна, как ей кажется. Проанализировав те важнейшие решения, которые ей приходилось принимать в жизни, она пришла к неутешительным выводам. Вместо того чтобы стать художником или дизайнером, она сделалась медицинской сестрой. Потом она вспомнила, что вступила в близкие отношения с человеком, которые становились до боли похожими на ее отношения с отцом. Кроме того, на ее шею в имении свалилась эта совершенно ненужная ей лаборатория, а в замке поселились пятеро незнакомцев. И все это абсолютно не согласовано с ее пожеланиями и вовсе ей чуждо.
Поезд остановился. Не замечая ничего вокруг, Ким машинально зашагала на станцию метро. Она поняла, в чем заключается проблема. Она почти физически услышала в своем сознании голос Элис, который говорил, что таковы особенности ее личности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов