А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Это даст нам решение загадки. Дело в том, что надписи на могильных
памятниках делались обычно так, что строчки располагались симметрично.
Отсюда вывод, в третьей строчке мы имеем дело с коротким словом в семь
букв, начинающимся на "ВОЛ" и кончающимся буквой "Ы". Это фамилия! Знаешь,
что это такое?
- Да, помню, - ответил Люций и улыбнулся. Он хорошо знал привычку
своего отца разговаривать со всеми, как с учениками.
- Но, - продолжал Нунций, - эта фамилия написана во множественном
числе, что доказывается буквой "Ы" на конце. А отсюда следует, что первая
строчка прочитана нами неправильно. Не "Герой Советского Союза", а "Герои".
Два героя с одинаковой фамилией. Вряд ли их было три. Вероятно, это братья.
Если мы зададимся вопросом, когда могло так случиться, что два брата
одновременно получили звание Героя и были похоронены вместе, то легко
придем к выводу, что легче всего это могло произойти на войне. Они воевали
вместе и вместе совершили свой геройский подвиг. Такие примеры знает
история. Во время Великой Отечественной войны, которая происходила в
двадцать пятом-двадцать девятом годах коммунистической эры, был случай,
когда подвиг был совершен сразу двадцатью восьмью воинами. Ты должен
помнить это.
- Я это помню, - ответил Люций. - Это были двадцать восемь
панфиловцев. Но почему ты предполагаешь, что братья, которые были
похоронены под этим могильным памятником, получили звание героев
одновременно?
- Это, конечно, спорное утверждение, - ответил Мунций. - Но оно
кажется мне наиболее вероятным. Этот вопрос мы очень скоро выясним. Я
переберу архивные материалы и найду историю подвига. Мне поможет место, где
была могила, и то, что известна часть фамилии и имя одного из братьев. И,
разумеется, время совершения подвига - примерно две тысячи лет назад.
Точнее тысяча девятьсот, так как звание "Герой Советского Союза" введен
только с двадцатых годов коммунистической эры. Вы сообщат кому-нибудь об
этой находке?
- Пока нет. Я хотел, чтобы ты первый увидел эти камни Я думал, что они
представляют собой более таинственную загадку.
- Все, что я сказал, пока только правдоподобное объяснение не
больше, - ответил Мунций. - Все эти камни надо перевезти отсюда в
археологический институт и тщательно изучить с помощью оптических средств.
Только тогда можно будет окончательно сказать, что надпись прочитана
правильно.
Мунций встал. Люций поднялся за ним.
- Я попрошу Владилена позвать кого-нибудь на помощь, - сказал он.
Вынув из кармана маленькую плоскую коробочку, точно такую же, как та,
которой пользовался в полете Мунций, Люций нажал нужные кнопки.
Через несколько секунд голос Владилена раздался так ясно, будто
молодой астроном стоял в двух шагах:
- Я слушаю.
- Где вы находитесь? - спросил Люций. - На земле или в воздухе?
- На продовольственном складе, - ответил Владилен, - Это вы, Люций?
- Да. Найдите желающих помочь нам перевезти все найденные вами камни и
захватите большой арелет.
- Хорошо! Ждите примерно через час.
- Пойдем пока в палатку, - предложил Мунций.
Не прошло и часа, как на поляне опустился большой арелет -
отличающийся от одноместных только размерами - окрашенный в темно-вишневый
цвет. Из него вышли Владилен и четверо мужчин, молодых и здоровых, одетых в
одинаковые, различающиеся только по цвету, легкие костюмы с короткими
брюками и рукавами.
По-видимому, они хорошо знали, кто такой Мунций, потому что
поздоровались с ним со всеми признаками глубокого уважения. Не менее
почтительно они приветствовали и Люция.
По просьбе Владилена Мунций рассказал о находке все, что знал сам.
С большой осторожностью (многие из камней грозили развалится на более
мелкие) обломки были погружены на воздушный корабль.
Владилен обещал принять все меры, чтобы найти недостающие куски
мрамора, если только они сохранились в земле, а не рассыпались от времени.
Он дружески простился со своими гостями.
- Надеюсь непременно увидеться с вами в ближайшем будущем, - сказал он
Мунцию. - Меня очень интересуют результаты ваших исследований.
- Я буду рад встретиться, - ответил старый историк. - Вы сделали очень
ценную и интересную находку. Желаю быстрее найти метеорит.
Он крепко пожал руку астронома и направился к своей машине.
- Люций, - сказал Владилен, - оставьте мне ваш арелет. Я забыл свой на
складе. Если вы любите именно этот, то я его верну.
Люций засмеялся.
- Мне все равно, - ответил он, - на каком арелете летать. Возьмите
этот совсем. Я полечу на большом. До свидания, Владилен! Желаю успеха!
Они простились, и вскоре обе машины поднялись в воздух и скрылись за
кромкой леса.

3
В восемьсот пятидесятом году новой эры одно из первых по своему
значению мест занимала старинная наука, роль которой для человечества
поняли и оценили еще в первом веке коммунистической эры, - биология.
На протяжении почти двух тысяч лет поколения ученых пытались исчерпать
до дна "науку жизни", подойти к ее пределу, за которым открывать и изучать
будет нечего, поставить самую могучую силу природы целиком и полностью на
службу человеку.
Проходили века. Много раз казалось - "дно" уже видно! Но мнимый конец
опять и опять превращался в начало. Биология была неисчерпаемой, как
неисчерпаем атом - основа всей мертвой и живой природы.
Впрочем, в восемьсот пятидесятом году граница между живым Мертвым
почти стерлась.
Проблемы возникали друг из друга, и им не было конца. Вопросов, ждущих
разрешения, становилось не меньше, а больше с каждым пройденным этапом. А
значение биологии в жизни человека непрерывно возрастало.
"Наука жизни" предъявляла к своим адептам все большие и большие
требования. Чем дальше углублялись ученые в та? И жизни и смерти, тем
сложнее они оказывались. Работать становилось труднее. Но армия биологов
наступала упорно. Огромны каждым годом нарастающие знания, настойчивость и
упорный то были оружием в непрекращавшейся битве за Человека.
Тайна медленно, но непрерывно отступала. И снова казалось конец
близок, окончательная победа совсем рядом. Вечный и благодетельный
самообман!
Люций был одним из выдающихся биологов своего времени. Ученик и
последователь знаменитого ученого семисотых годов, он как и его великий
учитель, больше интересовался не жизнью, а ее оборотной стороной - смертью,
полагая, что чем дальше проникнет человечество в тайны смерти, тем скорее
оно добьется своей цели - продления жизни до се естественного предела.
Средняя продолжительность жизни современного человека - двести лет -
казалась ученым-биологам восемьсот пятидесятого года до обидного малой.
Люций, как и его коллеги, был убежден, что наука находится на пороге
"великого скачка" и что совсем близко (по масштабам науки, разумеется) то
время, когда цифра "двести" сменится желанной цифрой "триста".
Ведь именно к ней, к этой цифре, стремились усилия биологов длинного
ряда веков.
"А что будет дальше? - нередко спрашивал себя Люций. - Разве наука
остановится на этом? Мы считаем, что триста лет жизни - это предел для
человеческого организма. Так же считали и две тысячи лет тому назад. Но так
ли это на самом деле? Может быть, способность к обмену веществ
многоклеточного организма беспредельна? Может быть, пройдет совсем немного
времени и цифра "триста", к которой мы так стремимся, будет отброшена и
заменена другой? А если этой другой не существует вовсе?"
Много подобных вопросов вставало перед пытливым умом ученого. Ответ
могло дать только будущее и... упорная работав настоящем.
Люций умел и любил работать. Сын ученого, он с детства был приучен к
настойчивости и систематическому труду. В мире на уки он забывал обо всем,
и годы проходили незаметно, когда новая интересная задача вставала перед
ним.
В девятом веке Новой эры Люций являлся редким исключением - он работал
один. Такие рецидивы изредка возникали среди человечества.
Результаты его трудов заставляли других ученых пересматривать прежние
взгляды, меняли направление многих работ, но сам Люций не задумывался над
значением своего труда для науки.
Его слава росла, вся планета знала его имя, а он в своей домашней
лаборатории считал, что является лишь маленьким винтиком великой машины.
Но так не могло долго продолжаться. Настал конец неестественному
уединению большого ученого.
Избрание в члены Совета науки явилось для Люция ошеломляющей
неожиданностью. Он долго не мог осознать, как это могло произойти, что
побудило ученых выдвинуть его имя на соискание чести, которой немногим
удавалось добиться.
Пришлось покинуть привычную обстановку, руководить другими, уделять
часть времени работе учебной.
Учить других! Не каждый был достоин такого доверия!
Против своих ожиданий, Люций быстро привык к новому положению.
Расширение рамок работы пришлось ему даже по вкусу. Коллективные
исследования были интереснее и продуктивнее одиночных. Но ошибка,
допущенная родителями, - индивидуальное воспитание, развившее природное
влечение к одиночеству, - заставляла его считать себя недостойным работать
в мировых институтах и лабораториях.
Теперь их двери широко открылись перед ним - можно сказать, против его
воли. Он не мог не войти. И Люций вошел, сперва с недоверием к самому себе,
потом с радостью и увлечением.
Но время от времени старая, укоренившаяся привычка сказывалась, и для
решения какой-нибудь интересной частной задачи Люций возвращался в свою
лабораторию. Новые мысли почему-то приходили ему в голову именно тут, дома.
Товарищи шутили, называя эти периодические исчезновения "периодами
улитки". Но Люций вскоре возвращался, каждый раз удивляя весь ученый мир
новой проблемой, за которую следовало немедленно браться всем вместе,
решать силами всей мировой биологии.
Шло время, и "периодов улитки" стали ожидать с нетерпением. Они
приносили новое. Они ощутимо двигали науку вперед!
Люций был еще молод. По понятиям людей восемьсот пятидесятого года
девяносто-сто тридцать лет были порой зрелости, а отнюдь не пожилым
возрастом. А Люцию было только восемьдесят.
Никто еще не произнес в связи с его именем слова "бессмертие", но
Мунций, позабывший, когда сам был избран в члены Совета, видел и понимал,
что имя его сына рано или поздно будет выбито на стене Пантеона -
величайшая честь для человека новой эпохи.
Люди не ждали смерти ученого для того, чтобы увековечить его имя. Это
часто делалось при его жизни.
Кто из ученых втайне не мечтал добиться столь великой чести.
Благородное честолюбие - украшение человека!
Люций, незаметно для себя, становился во главе биологов всей Земли.
Еще за глаза, но уже многие признанные ученые называли его "Учитель". Было
ясно, что очень скоро это слово будут произносить открыто.
В то время, когда произошло падение болида, вызвавшее вес последующие
события, значения которых еще никто не мог даже заподозрить, Люций
находился в очередном "периоде улитки". Но, несмотря на то, что его мозг
был занят очень серьезной проблемой, ученый не мог не заинтересоваться
редчайшей находкой Владилена.
Памятники старины хранились очень тщательно. Человечество не забывало
прошлого. Решение о снятии какого-либо монумента выносилось специальной
комиссией исторической секции Совета. Правда, могильные памятники были
сняты вес сразу много веков тому назад, когда были ликвидированы вес
кладбища, а имена достойных занесены на золотые доски, установленные
внутри, на стенах, и вокруг Пантеона. Но было странно, что памятник,
установленный на могиле героя, мог развалиться от времени и погрузиться в
землю. Это казалось необъяснимым.
Когда Мунций улетел, чтобы в стенах археологического института
тщательно изучить куски мрамора и заняться розысками материалов о героях с
фамилией "Вол...ы", Люций вернулся к прерванной работе. Но забыть,
выбросить из головы все, кроме изучаемого вопроса, на этот раз никак не
удавалось. Он все время помнил о памятнике и ожидал известий от отца.
Наконец Мунций вызвал сына к телеофу.
Ничего интересного, однако, Люций не узнал во время этого первого
свидания.
Мунций сообщил, что работа продвигается медленно, так как оказалась
значительно труднее, чем предполагалось вначале.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов