А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вдруг Сиверсон заорал надтреснутым фальцетом:
- Извольте говорить словами, Мак-Конти! Извольте говорить словами в
присутствии молодых людей - неридеров!
- Сиверсон, старина! - укоризненно сказал Питерс.
Мак-Конти шикарным жестом махнул полой тоги и надменно сказал:
- Что ж, могу повторить и словами! Мне нечего скрывать. Я ничего не
могу взять в этих дурацких камерах. Там нечего брать. Уверяю вас, там
совершенно нечего брать.
- Это вас не касается, молодой человек! - заклекотал Сиверсон. - Я
старше вас и тем не менее сижу здесь и не жалуюсь и буду сидеть до тех
пор, пока это нужно ученым! И раз ученые просят нас сидеть здесь, значит,
у них есть для этого основания! ("Сиверсон, старина!" - сказал Питерс).
Да-да, это, конечно, скучнее, нежели торчать на перекрестках, закутавшись
в безобразную золотую хламиду, и подслушивать чужие мысли! А потом
изумлять девиц! Не спорьте со мной, Мак-Конти, вы делаете это!
Мак-Конти увял, и некоторое время все шли молча. Затем Питерс сказал:
- К сожалению, Мак-Конти прав. То есть не в том, что он подслушивает
чужие мысли, конечно... Я тоже ничего не могу взять в камере. И ты тоже,
Сиверсон, старина. Боюсь, что эксперимент проваливается.
Сиверсон что-то неразборчиво проворчал.
- И все же, - сказал Мак-Конти, - этот эксперимент при всей его
бессмысленности сыграл свою роль для нас, ридеров. Кажется, впервые все
лучшие ридеры Планеты собрались вместе. Я думаю, нам следует
воспользоваться случаем и обсудить целый ряд наших дел. Я активно работаю
над проектом первого съезда ридеров. Нас немного, но мы сила, и нам давно
пора объединиться в некоторую профессиональную единицу. Пора потребовать у
людей особых прав для ридеров. Ваше мнение, Питерс?
Питерс медленно сказал:
- Во-первых, не "Питерс", а "товарищ Питерс". Во-вторых, вашу идею
профессионального объединения... успокойся, Сиверсон... я считаю вредным
бредом. Вы начитались скверных книжек о тайных организациях, Мак-Конти.
Сиверсон, старина, успокойся, еще раз прошу тебя. В-третьих. Вы
собираетесь требовать особых прав у людей? А вы кто? Марсианин? Кто вас
вырастил и воспитал, Мак-Конти? Чей вы хлеб едите? И кто вам дал вот это?
- Питерс двумя пальцами взял и приподнял полу роскошной тоги. - Какой
срам, Мак-Конти!
Воцарилось молчание, и так в молчании они дошли до здания института.
У подъезда Сиверсон сказал:
- Хорошо, что сначала вы обратились со своим предложением к нам,
Мак-Конти. Люди помоложе попортили бы вам тогу. Я вас очень попрошу зайти
ко мне сегодня вечером, часов в восемь. До свидания, ридер Мак-Конти. И
поберегите вашу тогу. Хотя бы до вечера.

Тяжелая плита титанистой стали, покрытая с двух сторон блестящим
слоем мезовещества, медленно опустилась, и Питерс остался один. Он сел в
кресло перед пустым столиком и приготовился скучать десять часов подряд.
По условиям эксперимента не рекомендовалось ни читать, ни писать. Нужно
было сидеть и "слушать" тишину. Тишина была полная. Мезозащита не
пропускала извне ни одной мысли, и здесь, в этой камере, Питерс впервые в
жизни испытал удивительно неприятное ощущение глухоты. Наверное,
конструкторы камер и не предполагали, как благоприятна для эксперимента
эта тишина. "Оглохший" ридер вольно или невольно напряженно вслушивался,
стараясь уловить хотя бы тень сигнала. Кроме того, конструкторы не знали,
каких мучений стоит ридерам, привыкшим к постоянному шуму человеческих
мыслей, отсидеть десять часов в глухой камере. Питерс назвал камеру
камерой пыток, и многие ридеры подхватили это название.
"Я отсидел здесь уже сто десять часов, - думал Питерс. - Сегодня к
концу дня будет сто двадцать. И ничего. Никаких следов пресловутого "поля
связи", о котором так много думают наши бедные физики. Все-таки сто с
лишним часов - это много. На что же они рассчитывают? Сотня ридеров,
каждый просидел примерно по сто часов, - это десять тысяч часов. Десять
тысяч часов без всякой пользы. Бедные, бедные физики! И бедные, бедные
ридеры! И бедные, бедные мои бобры! Пит Белантайн сопляк, мальчишка,
зоолог без году неделя... Чует мое сердце, что он запоздает с подкормкой.
На декаду он наверняка опоздает. Надо сегодня же вечером дать еще одну
радиограмму. Но ведь он упрям, как осел, он ничего не желает слышать об
юконской специфике... И Винтер тоже сопляк, мямля! - Питерс рассвирепел. -
И Юджин - зеленая самодовольная дура... Бобров надо любить! Любить нежно!
Любить всем сердцем! Чтобы они сами выползали к тебе на берег и тыкались
мордочками тебе в ладони! У них такие славные, потешные мордочки... А у
этих... звероводов на уме одни проблемы... Звероведение! Как с одного
бобра снимать две шкурки! Да еще заставить отрастить третью! Эх, Гарри нет
у меня... Гарри, мой мальчик, как мне трудно без тебя, если бы ты знал!
Как сейчас помню, пришел он ко мне... Когда же это было? В январе...
нет, в феврале... в сто девятнадцатом. Он пришел и сказал, что уходит
добровольцем на Венеру. Так и сказал: "Прости, па, наше место сейчас там".
Потом он прилетал два раза - в сто двадцать первом и сто двадцать пятом.
Старые бобры помнили его, и он помнил всех старых бобров до одного. Он мне
все говорил, что приехал, потому что соскучился, но я-то знал, что он
приезжал лечиться. Ах, Гарри, Гарри, мы могли бы сейчас забрать всех наших
добрых бобров и поставить отличную ферму на Венере! Теперь это уже можно.
Теперь туда перевозят много разных животных... А ты не дожил, мой
мальчик".
Питерс достал платок, промокнул глаза, встал и принялся ходить по
камере. "Проклятая бессмысленная клетка!.. Долго они будут еще держать нас
здесь?" Он подумал, что сейчас, вероятно, вся сотня ридеров мечется каждый
в своей камере. Старый крикливый Сиверсон, который одновременно ухитряется
быть и желчным и добрым. И самовлюбленный дурак Мак-Конти... Впрочем,
Мак-Конти сидит, наверное, тихонько, как мышь, думает о предстоящей беседе
с Сиверсоном. Откуда берутся такие, как Мак-Конти? Наверное, они
встречаются только среди ридеров. И все потому, что ридеризм, как там не
суди, есть уродство. По крайней мере пока. К счастью, такие, как
Мак-Конти, редкость даже среди ридеров. А среди ридеров-профессионалов
таких и вообще нет. Вот, например, Юра Русаков, ридер Дальней Связи. На
станциях Дальней Связи много профессиональных ридеров, но, говорят, Юра
Русаков самый сильный из них. Говорят, он вообще самый сильный в мире
ридер. Он берет даже направление. Очень редко кто может брать направление.
Он ридер с самого раннего детства и с самого раннего детства знает об
этом. И все-таки он веселый, хороший мальчик. Его хорошо воспитали, не
делали из него с детства гения и уникума. Самое страшное для ребенка - это
любвеобильные родители. Но его-то воспитывала школа, и он очень славный
парень. Говорят, он плакал, когда принимал последние сигналы "Искателя".
На "Искателе" после катастрофы остался только один живой человек -
мальчишка-стажер Вальтер Сароян. Очень, очень талантливый юноша
по-видимому. И железной воли человек. Раненый, умирающий, он стал искать
причину катастрофы... и нашел. Какие люди, ах, какие люди!
Питерс насторожился. Ему показалось, что что-то постороннее, едва
заметное неслышной тенью скользнуло в сознании. Нет. Это только эхо от
стен. Интересно, как все-таки должно выглядеть э т о, если бы оно
существовало? Джорджи-бой утверждает, что теоретически э т о должно
восприниматься как шум. Но он не может, естественно, объяснить, что такое
этот шум, а когда пытается, то немедленно скатывается в математику либо
приводит неуверенные аналогии с испорченными радиоприемниками. Физики
знают, что такое шум, теоретически, но не имеют о нем никакого
чувственного представления, а ридеры, ничего не понимая в теории, может
быть, слышат этот шум двадцать раз в день, но не подозревают об этом. "Как
жалко, что нет ни одного физика-ридера! Вот, может быть, Юра Русаков
станет первым. Он или кто-нибудь еще из молодежи станций Дальней Связи...
Хорошо, что мы инстинктивно отличаем свои мысли от чужих и только случайно
можем принять эхо за посторонний сигнал..."
Питерс сел и вытянул ноги. Забавное все-таки дело придумали физики:
ловить духов из чужого мира. Воистину естествознание в мире духов. Он
посмотрел на часы. Только тридцать минут прошло. Ну что ж, духи так духи.
Будем слушать.

Ровно в семнадцать ноль-ноль Питерс подошел к двери. Тяжелая плита
титанистой стали поднялась, и в сознание Питерса ворвался вихрь чужих
возбужденных мыслей. Как всегда, он увидел напряженные, ожидающие лица
физиков и, как всегда, отрицательно покачал головой. Ему было нестерпимо
жалко этих молодых умных ребят, он много раз представлял себе, как это
будет замечательно, если прямо с порога он улыбнется и скажет: "Есть поле
связи, я взял ваше поле связи". Но что ж поделаешь, если "поля связи" либо
не существует, либо оно не под силу ридерам.
- Ничего, - сказал он вслух и шагнул в коридор.
- Очень жаль, - сказал один из физиков расстроенно. Он всегда говорил
это "очень жаль".
Питерс подошел к нему и положил ему руку на плечо.
- Послушайте, - сказал он, - может быть, достаточно? Может быть, у
вас какая-нибудь ошибка?
Физик натянуто улыбнулся.
- Ну что вы, товарищ Питерс! - сказал он. - Опыты еще только
начинаются. Мы и не ожидали ничего другого для начала... Усилим
активирование... да, активирование... Только бы вы согласились
продолжать...
- Мы должны набрать большой статистический материал, - сказал другой
физик. - Только тогда можно делать какие-нибудь выводы... Мы очень
надеемся на вас, товарищ Питерс, на вас лично и на ваших друзей...
- Да, - сказал Питерс, - конечно.
Он хорошо видел, что они больше ни на что не надеются. Только на
чудо. Но, может быть... Все может быть.

5. БЛАГОУСТРОЕННАЯ ПЛАНЕТА
Лю стоял голый по пояс в сочной, зеленой траве и смотрел, как
опускается вертолет. От ветра, поднятого винтами, по траве шли широкие
волны, серебристые и темно-зеленые. Лю казалось, что вертолет опускается
слишком медленно, и он нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Было очень
жарко и душно. Маленькое белое солнце стояло высоко, от травы поднималась
влажная жара. Винты заверещали громче, вертолет развернулся бортом к Лю,
затем упал сразу метра на полтора и утонул в траве на вершине холма. Лю
побежал вверх по склону.
Двигатель стих, винты стали вращаться медленнее и остановились. Из
кабины вертолета полезли люди. Первым вылез долговязый человек в куртке с
засученными рукавами. Он был без шлема, выгоревшие волосы его торчали
дыбом над длинным коричневым лицом. Лю узнал его: это был начальник группы
следопыт Комов.
- Здравствуйте, хозяин! - весело сказал он, протягивая руку. -
Ниньхао!
- Хаонинь, капитан, - сказал Лю. - Добро пожаловать на Леониду.
Он тоже протянул руку, но им пришлось пройти навстречу друг другу еще
десяток шагов.
- Очень, очень рад вам! - сказал Лю улыбаясь.
- Соскучились?
- Очень, очень соскучился. Один на целой планете.
- Вам привет от Атоса.
- От Атоса?
- Ну да, от Сидорова. Помните?
- Ах, Сидоров? Микробиолог? Спасибо. Где он?
- Все там же, на Владиславе.
- И по-прежнему ругается с Бадером, я полагаю?
За спиной Комова кто-то сказал "ох ты", и что-то с шумом повалилось в
траву.
- Это Борис Фокин, - сказал Комов не оборачиваясь. - Самопадающий
археолог.
- Если такая жуткая трава!.. - сказал Борис Фокин поднимаясь. У него
были рыжие усики, засыпанный веснушками нос и белый пенопластовый шлем,
сбитый набекрень. Он вытер о штаны измазанные зеленью ладони и
представился: - Фокин, следопыт-археолог.
- Добро пожаловать, Фокин, - сказа Лю.
- А это Татьяна Палей, инженер-археолог.
Лю подобрался и вежливо наклонил голову. И инженера-археолога были
серые отчаянные глаза и ослепительные зубы. Рука у инженера-археолога была
крепкая и шершавая. Комбинезон на инженере-археологе висел с большим
изяществом.
- Меня зовут Таня, - сказал инженер-археолог.
- Лю Гуань-чэн, - нерешительно пробормотал Лю.
- Мбога, - сказал Комов. - Биолог и охотник.
- Где? - спросил Лю. - Ох, извините, пожалуйста!
- Ничего, товарищ Лю, - сказал Мбога.
Мбога был пигмеем из Конго, и над травой виднелась только его черная
голова, туго повязанная белым платком. Рядом с головой торчал вороненый
ствол карабина.
- Это Тора-охотник, - сказала Татьяна.
Лю пришлось нагнуться, чтобы пожать руку Тора-охотнику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов