А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наверняка подранки остались. В прошлом году после открытия охоты я две кряквы и трех чирков нашел.
– Случайно, не знаешь, кого там вроде бы убили? – быстро спросил Голубев.
Ромка удивленно округлил глаза:
– Не-е, про убийство не знаю.
– И в селе у вас все живы-здоровы?
– Живы, кажется, все. Насчет здоровья… вряд ли. После вчерашнего аванца кто головой, кто животом мается.
– Неужели все пьют без меры?
– Все не все, но кое-кто при каждой возможности напивается досыта.
– Охотников в Раздольном много?
– Не-е, один дед Егор Ванин постоянно охотится. Мировой старик! Ему годов уже под сто, но стреляет без промашки. Крякву на лету из двустволки как бабахнет! Та сразу – кувырком вниз. В Отечественную войну снайпером был и натренировался стрелять мировецки. Больше и ружей тут ни у кого нет… – Ромка задумался. – Хотя погоди, соврал. У Капельки есть карабин со снайперским прицелом. Сын ему из Кузнецка привез. Хочет зимой лосей стрелять. И еще Богдан Куделькин новую отличную двустволку купил, чтобы от рэкетиров отбиваться.
– Много их в Раздольном?
– Кого?
– Рэкетиров.
– Лично я ни одного не видел. Это Богдан в конторе говорил. Мол, вышел указ, разрешающий фермерам для защиты своего имущества иметь оружие.
– Еще кто из ваших селян вооружен и очень опасен?
Ромка хитро улыбнулся:
– Еще у Кеши Упадышева была завалящая одностволка. Так он с другом, с Гриней Замотаевым, из нее конверсию сделал.
– Это как?
– Отпилил курок и ствол в самогонный аппарат приспособил. Говорит, теперь ружье служит на пользу мира.
– Многие занимаются самогоном?
– Ну, а как же… Без бутылки в деревне ни туды и ни сюды. Если хочешь, чтоб тебе помогли в чем-нибудь, за любой пустяк – ставь поллитру.
– Меж собой крестьяне не враждуют?
– Не-е. Одного Капельку и за глаза, и в глаза матерят всяко-разно.
– Он в ответ что?..
– Ничего. Гнет свою хамскую политику – и точка. Надеется, Вован не даст в обиду.
– Это кто такой?
– Сына его, Володьку Гусянова, который на «Мицубиси-Паджеро» гоняет, так дружки зовут. Такой же красномордый и толстый бык, как батька. С моим братом служил танкистом, а теперь форму десантника с голубым беретом напялил. Обстригся круто. В городе Кузнецке живет. Часто сюда приезжает с друзьями, такими же амбалами, как сам.
– Давно последний раз был?
– Вчера, когда после аванца мужики к таверне потянулись за четушками, он перед ними там выступал: «Земляки! Если кто, не дай Бог, бляха-муха, моего батяню обидит, я всех вас урою!»
– Почему блатными замашками играет? В тюрьме сидел?
– Не, ни разу не сидел. В таверне шампанским накачался и в пузырь полез. А когда тверезый, Володька не пузырится. Честь мне отдает и по-солдатски гаркает: «Здравия желаю, товарищ генерал!»
– У вас в селе «таверна» появилась?
Ромка, шмыгнув носом, показал в дальний конец села:
– Шашлычную, что напротив «Белого дома», так назвали и вывеску над дверями присобачили: «Брызги шампанского».
– И кто там «брызгает»?
– Шашлыки жарит Хачик Закарян. Торгует Лизка наша, то есть сеструха моя. Я с ней – в контрах.
– Почему?
– Обзывается. Зашел раз к ней жвачку купить. Она глаза накрашенные вытаращила: «Чего приперся, ефрейтор? Ну-ка, кругом! Шагом марш отседова! Нарядился, как охламон!» И длинным пальчиком покрутила у кудрявого виска, будто я баран туполобый. «Сама ты, бляха, телка комолая!» – ляпнул сгоряча и больше в таверну носа не кажу. Ну их всех на фиг… – Ромка взялся за руль велосипеда. – Ладно, покачу велик домой. Может, успею сегодня камеру заклеить.
Глава III
– Наговорился как меду напился? – иронично спросил судмедэксперт Медников, когда Голубев вернулся в машину.
– Оперативную обстановку выяснил, – Слава скороговоркой изложил суть полученной информации и заключил: – Итак, друзья, в Раздольном нам делать нечего. Надо ехать на луга, искать труп.
Бирюков обернулся к нему:
– Там же десятки дорог…
– И все в разные стороны, – будто поддерживая прокурора, добавил судмедэксперт.
Следователь Лимакин недовольно сказал:
– По-моему, кто-то разыграл дежурного милиции, а тот не разобрался.
– Петя, не разводи хандру! Во время того звонка мы с Леной Тимохиной были в дежурке и собственными ушами слышали встревоженный голос женщины. – Голубев посмотрел на Тимохину.
– Лен, подтверди…
Эксперт-криминалист улыбнулась:
– Подтверждаю, Славочка.
– Вот так!.. Конечно, что-то странное в том звонке есть, но только не розыгрыш. Мне думается, нам предстоит раскручивать драматическую ситуацию, о которой в свое время писал Антон Павлович Чехов. Помните, если в первом акте пьесы на стене висит ружье…
– То в антракте его непременно украдут, – флегматично вставил Медников, чем вызвал дружный всплеск смеха.
– Боря, если не согласен со мной, предложи сам что-нибудь ценное, – просмеявшись вместе со всеми, сказал Голубев.
– В моем саквояже самое ценное – импортный скальпель из отечественной нержавейки. Предлагаю полезное: всей опергруппой закатиться в сельскую таверну и за прокурорский счет съесть по доброму шашлыку с шампанским.
– Ты, оказывается, халявщик.
– Если у тебя завалялась десятитысячная кредитка, заплати из собственного кармана.
– Глупо, Боренька, считать чужие деньги.
– А свои – интересно. – Медников положил руку на плечо Бирюкова. – Как, прокурор, принимаешь мое предложение насчет таверны?
– Принимаю, доктор. Едем подкрепляться шашлыками, но без шампанского.
– Вино помогает пищеварению…
– Переваришь и без вина.
Голубев подмигнул:
– Облизнулся, эскулап?
– Облизнется тот, кто платить будет.
Над высоким резным крыльцом роскошного дома, построенного в стиле княжеского терема, сияла лазурью большая вывеска с российским орлом. Под золотистой двуглавой птицей небольшими четкими буквами было написано «Таверна» и крупной размашистой вязью – «БРЫЗГИ ШАМПАНСКОГО». Перед таверной пустовала асфальтированная площадка, от которой тянулась накатанная щебеночная дорога к магистральной автотрассе, проходившей в полукилометре за околицей села. Удобные подъезд и стоянка позволяли проезжавшим по трассе автомобилистам при любой погоде завернуть в село, чтобы сытно перекусить на длинном пути.
Рядом располагалась большая усадьба, обнесенная дощатым забором, за которым возвышался обитый рейкой второй этаж продолговатого дома и виднелись шиферные крыши дворовых построек. За постройками стояло высокое сооружение – то ли зерносушилка, то ли мельница. Там же устало притулились старый комбайн «Нива» и тракторишко «Беларусь» с обшарпанной синей кабинкой. На воротах усадьбы зеленела сделанная масляной краской по трафарету надпись: «Фермерское хозяйство „Совпадение“ Богдана Куделькина».
На противоположной стороне улицы, наискосок от фермерского хозяйства, за узорной металлической оградой высился величавый двухэтажный коттедж с роскошным мезонином и застекленной лоджией во всю ширину фасада. Сложенный из белого силикатного кирпича дворец на фоне почерневших от времени крестьянских домиков казался чужеродным. Своей праздной вальяжностью он словно бросал вызов практичной скромности усадьбы фермера.
– О-го-го, какой «Белый домина» отгрохал себе председатель акционерного общества господин Гусянов! – глядя на коттедж, удивленно произнес Слава Голубев и перевел взгляд на таверну. – Интересно, а кто хозяин этого терема?..
– Человек с плохим вкусом и явно не патриот России, – не задумываясь, ответил судмедэксперт. – Нет, чтобы под всевидящим гордым орлом написать по-расейски: «Трактир» или, скажем, «Кабак», так он по-заморски выщелкнулся: «Таверна». В придачу к этой глупости, вместо обожаемой россиянами водки, еще и шампанским разбрызгался. Дурак, одним словом.
– Осилить строительство и содержать такое заведение дураку, пожалуй, не по карману, – возразил Слава.
Медников усмехнулся:
– У новых русских придурков карманы безразмерные.
Выходившая из машины следом за Медниковым Тимохина легонько тронула его за плечо:
– Посмотри, Боря, какой очаровательный дедуля к нам шагает…
– Ле-е-ена… – с тихим восхищением протянул судмедэксперт. – Это же Микула Селянинович – хлебороб и заступник земли русской.
Рослый с белой окладистой бородой старик и впрямь походил на былинного богатыря, каким его изображали в детских книгах. Только одет-обут он был по-современному: в пятнистый военного покроя маскировочный комбинезон и резиновые болотники с загнутыми ниже колен широкими раструбами голенищ. Крупную седую голову прикрывала тоже военная, в желто-зеленых пятнах, кепка с длинным козырьком. Тихо поздоровавшись с участниками опергруппы, старик смущенно спросил:
– Извините, граждане, вы не из районной милиции будете?
– Оттуда, – не вдаваясь в подробности, ответил Бирюков.
– Стало быть, по поводу несчастья на наших лугах приехали?
– Да. Что там случилось?
– Возможно, ошибаюсь, но сдается мне, что Володьку Гусянова застрелили. Сына нашего председателя.
– Вы местный житель? – спросил Бирюков.
– Местный, Ванин Егор Захарович. Живу бобылем вон в той избушке на курьих ножках… – старик показал на небольшой ветхий домик по соседству с белокаменным дворцом. – Родился тут и помирать здеся буду. Годов мне набежало – со счета собьешься. Однако, пока не ослеп да руки не трясутся, похаживаю с двустволкой на утиную охоту. С малолетства заражен этой забавой… Вам, случаем, не приходилось бывать на озере Долгом?
– Приходилось. Охотился когда-то на нем.
– Вот и хорошо. Понятнее будет, о каком месте поведу разговор. Значит, прошедшей ночью по случаю открытия сезона притопал я ни свет ни заря в правый конец этого озера, где вчерашним днем заранее оборудовал удобный скрадок. Уселся с собачонкой-утятницей в шалашик и стал ждать рассвета, когда утиный лет начнется. Уток ныне тьма-тьмущая вывелось, а охотников на утреннюю зорьку набралось, как говорится, еще больше. Пальбу открыли в кромешной темноте. К рассвету же загудела такая канонада, будто на фронте перед серьезным наступлением. Вблизи от меня, правда, не стреляли, и кряквы к моему скрадку подсаживались часто. Считай, за полчаса я уложил четырех утей. И тут слышу за кустами, на выкошенном лугу, сердитый спор: вроде бы два мужика заскандалили. Не успел прислушаться, чего скандалисты меж собой не поделили, уже третий мужик злобно вроде приказал: «Вован, мочи козла!» За этим приказом – трах-тарарах! Почти дуплетом грянули два выстрела. Один резкий, как из боевого пистолета, другой – ружейный, кажись, двенадцатого калибра. Трех секунд не минуло – опять, елки-зеленые, ружье бабахнуло. Тотчас кто-то завыл: «У-у-у-у», и грузно затопал по кошенине. Побежал, значит. Чуток погодя мотор легковушки рыкнул. Поурчал недолго, удаляясь, и все затихло.
– Голоса незнакомые были?
– Первых двух я не расслышал, а третий – басовитый, как у генерала, чужаку принадлежал. В нашем селе таких басов нет… – старик, словно собираясь с мыслями, несколько раз кашлянул. – Такое непонятное явление, признаться, крепко встревожило меня. Поднятые канонадой на крыло утки снуют туда-сюда, плюхаются под моим носом, а я замер, как оловянный. Не стреляю. Прислушиваюсь, не продлится ли скандал. Круг солнца наполовину уж всплыл… Проще говоря, кончилась моя охотничья зорька. Тревога тяжким камнем на душу легла. Отпустил с поводка свою утятницу. Собачка мигом перетаскала мне с воды подстреленную дичь. Сложил я добычу в рюкзачок. Закинул ремень ружья за плечо и вышел из приозерных тальников на скошенный луг. У других озер выстрелы раз за разом барабанят, а здесь – тишина. Направился было проторенной дорожкой, где путь до села покороче, но собачонка вместо того, чтобы впереди бежать, как обычно, вильнула к стогу и затявкала. Из интереса пошел за ней. От силы два десятка шагов сделал, вижу: раскинув руки, навзничь лежит здоровенный парнюга в таком же, как у меня, маскировочном костюме. Пригляделся – вылитый Володька Гусянов. Сразу подумалось: не пьяный ли?.. В водке он меры не придерживался. Когда же увидал на груди, против сердца, дырку с большим пятном крови, смикитил: застрелили парня…
– Придется, Егор Захарович, съездить с нами к тому месту, – сказал Бирюков.
– Если надо, то куда денешься.
– Кого здесь можно пригласить в понятые?
Старик пожал широкими плечами:
– Вопрос щекотливый. Вчера горючку для тракторов привезли. Значит, работящие мужики в поле зябь пашут. А лодыри после авансирования теперь уж, опохмелившись, влежку лежат.
Голубев указал взглядом в сторону таверны:
– Игнатьич, вон два полувоенных пахаря пока еще держатся на ногах.
На резном крыльце растерянно стояли только что вышедшие из таверны двое небритых мужчин в одинаковых бледно-зеленых гимнастерках и в пузырившихся на коленках солдатских штанах, заправленных в кирзовые сапоги. Один – низенький, с круглым животом, держал правую руку в оттопыренном кармане и опухшими глазками смотрел на участников оперативной группы с таким удивлением, будто внезапно увидел пришельцев внеземной цивилизации.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов