А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Шенк послушно придержал коня, к клинку даже не потянулся. Если понадобится, Синтия порешит всех четверых прежде, чем он сумеет принять участие в драке.
— Кто такие?
— Да так… — по возможности спокойно ответил темплар.
Сейчас в нем вряд ли можно было узнать рыцаря Света, уж об этом-то они позаботились. Плащ оставлен в крепости, он не решился взять его с собой даже упакованным во вьюк. Быть может, кто-то иной счел бы это проявлением трусости, но Легран понимал: главное — это достичь цели. А не геройски погибнуть по дороге… даже если об этом геройстве потом сложат песни. Доспехи самые обычные… ну, чуть получше обычных, но ни они, ни оружие не несут на себе клейм орденских оружейных мастеров. Напротив, знаток, внимательно осмотрев латы, с уверенностью заявил бы, что кованы они на севере Империи, да еще имя мастера назвал бы.
— Странствуем просто, — добавил он после паузы.
— Странствуете? — усмехнулся толстяк. Усмехнулся недобро, глаза смотрели внимательно, с подозрением. Шенку вдруг подумалось, что этот человек умен, даром что за крепостью тела не следит. Такой опаснее обычных мастеров размахивать клинками и думающих только о том, как бы отстоять постылую вахту да потом завалиться в таверну, к бабам и пиву. — Странствуете, значит.
— Именно… знаете, как бывает… — Легран притворно вздохнул, стараясь придать лицу выражение горечи и тоски. — Старшему и деньги, и место под солнцем. А младшему… коня да меч, вот и все наследство. Да и то… не из лучшего. Вот и отправились… мир посмотреть. Может, где-то найдется достойное дело для моего меча. — Подумав, добавил: — И, надеюсь, за это достойное дело будут достойно платить.
— А с собой не иначе как сестру прихватил? — хмыкнул толстый.
Худой сплюнул в пыль, но арбалет пока не поднимал.
— Я не сестра ему! — заносчиво подняла подбородок девушка. — Его брат хотел… меня… я решила, что лучше уж в изгнание, чем с тем уродом.
Дозорные переглянулись, на лицах появились усмешки. Мол, ясно — там урод, а здесь парень в самом соку, статный, с таким радость и в шалаше, да и просто в лесу, под широким плащом.
— Вы вступили на земли, что принадлежат Империи Минг! — напыщенно провозгласил худой. — Здесь соблюдают законы, не то что в прогнившем насквозь Ордене, где даже родного сына отец может оставить без наследства. Если поклянетесь, что не замышляете дурного против Империи, можете ехать. Империя достойна того, чтобы ее увидели… даже варвары.
Шенк заметил, что толстяк неодобрительно поморщился. И не потому, что покоробил намек на варваров, сам считает так же — все, что не принадлежит Империи, суть варварство и даже дерьмо. Явно недоволен обещанием пропустить… или скорее не склонен верить клятвам.
С другой стороны, законы чести никто не отменял. Воину легче принять смерть, чем подло солгать во имя спасения жизни. Так велела Сикста, тому же учит и Галантор. Пусть минги презирают Святых, чьи слова достигли сердец людей по всему обитаемому миру, и даже в великое, необъятное, дикое Заморье год за годом отправляются служители Ордена, дабы найти дикарей, коих не коснулся еще истинный Свет, принести им слова Святой Сиксты. Пока, впрочем, безуспешно. Пусть презирают — но и сами с готовностью пользуются тем, что уверовавшие в Свет скорее умрут, нежели отрекутся от истины. Ладно бы, речь шла о простом селянине, тому и наврать с три короба — дело простое. Но когда имеешь дело с рыцарем — тут уж не ошибешься. Честь превыше всего.
— Клянусь! — Шенк вскинул руку к небу, призывая в свидетели Свет. — Клянусь, что пришел сюда, не замышляя чинить Империи Минг урона или разора, не в поисках чьей-то жизни, не за грабежом или насилием.
По лицу толстяка снова скользнула тень, и Шенк похолодел, ожидая нападения. Но тощий довольно кивнул, удовлетворенный:
— Что ж… но за въезд в Империю…
— О, конечно! Надеюсь, несколько монет не будут сочтены оскорблением… простите, господа, но я не богат и не могу в должной мере…
Пяток золотых «орлов», последних, перекочевал в костлявую ладонь худого. Тот задумчиво, подкинул их, снова поймал — словно проверяя, не мала ли мзда, затем махнул рукой:
— Ладно, Тьма с вами, езжайте… к вечеру доберетесь до села, там таверна. Хозяин берет… — он снова сплюнул, с явным отвращением, — берет даже поганое орденское золото. Миску похлебки и охапку сена на ночь найдете.
Шенк тронул поводья, конь послушно двинулся вперед, Синтия ехала чуть приотстав, с нарастающим раздражением чувствовала сальные взгляды, буквально раздевающие. Да, Шенк прав, сейчас убивать не время и не место, но как же хочется стереть похотливые ухмылки с этих рож! Все-таки не Орден, Империя прогнила насквозь, с головы идо самых кончиков ногтей, раз уж пограничная стража берет золото за то, что пропускает кого попало. Даже не обыскав, не допросив с пристрастием.
Всадники давно уже скрылись за деревьями, когда толстяк повернулся к худому. Лицо было злым.
— Не стоило их пропускать, Трангер.
— Брось, Урда, он хорошо заплатил. Золото — оно везде золото.
— Не верю я ему. Лжет.
— Рыцари не лгут…
— Мало ли кто может навесить на спину рыцарский меч, — покачал головой толстый, которого собеседник назвал Урдой. — Я чую, что он правду не сказал. Хотя и поклялся… нутром чую, поверь. Вечером доложу капитану.
— Да ты что, очумел? — вытаращился Трангер, на худом лице ясно обозначилась злоба. — Это ж… это ж монеты отдать придется!
— Заткнись, Дохлый, — кличка была дана без особой изобретательности, зато метко. — Надо так, понял? Эти двое мне не нравятся. Совсем не нравятся.
Эта крепость была иной — и больше, и крепче. Стены явно сложены недавно, еще не успели обветшать, обрасти мхом, а местами выкрошиться. И башни сделаны как надо, обеспечивают надежный обстрел всех подступов — даже тем, кто подойдет к самому подножию стен, не укрыться от стрел. И гарнизон здесь был соответствующий — четыре сотни солдат…
И все-таки это была именно приграничная крепость, пусть и выглядящая грозной. Да с точки зрения жителей окрестных сел она таковой и была, и мужики в тавернах — а разговоры любителей крепкого пива одинаковы везде, что в Ордене, что в Минге, что в дальних и странных арделлских землях — не раз спорили, какая твердыня сильнее. И неизменно приходили к одному, вполне предсказуемому выводу — мол, у Ордена не крепость, а недомерок какой-то, слова доброго не стоит. Но любой опытный воин прекрасно понимал, что и у этой крепости назначение то же самое — сдержать. Сдержать на несколько дней, дать время привести армию в готовность. И если начнется вторжение, то мингская крепость продержится ничуть не дольше орденской. Разве что самую малость.
Ранним утром немалая часть населения ближайшей к крепости деревеньки высыпала на улицу, привлеченная грохотом многочисленных копыт. По главной (и единственной) улице — вернее, просто тракту, разрезавшему деревеньку надвое, — неслись всадники. Сияли наконечники копий, ловя лучи встающего над горизонтом солнца, блестели доспехи, столбом поднималась пыль. На всех воинах странные шлемы, похожие на выкованные из металла волчьи головы, и только один, тот, что впереди, без шлема. Длинные белые волосы развеваются на ветру, черный плащ с какой-то — не разобрать — белой отметиной плещется за плечами.
Всадники промчались, направляясь к крепости. Пыль стояла столбом — в отряде человек тридцать, а дождя не было давно. Жители переглядывались, бабы вдруг истошно завопили, собирая детей, а мужики уже задумчиво крутили усы — мол, надо бы в таверну да посидеть, подумать… с чего это сюда, в эдакую глушь, примчалась имперская гвардия. Знатоков не было, сказать, к какому корпусу относятся волкоголовые, никто не мог — но воины явно не из простых. Это и слепому видно.
В крепости кавалькаду заметили. То ли были извещены, то ли узнали человека, что мчался впереди, — так или иначе, но решетка медленно поползла вверх, чтобы полностью открыться как раз к тому моменту, как копыта всадников заколотили по настилу подъемного моста. Немалая часть гарнизона высыпала во двор — все с оружием, готовы, в случае чего, дать отпор. Остальные спешно заняли места на стенах. Беловолосый спрыгнул на землю, швырнул поводья подскочившему слуге.
— Кто комендант? — рявкнул он, смахивая с лица пыль. На него смотрели во все глаза. Кое-кто знал Регнара Снежного Барса в лицо, почти все остальные о нем слышали. Слухи ходили разные, в чем-то друг другу даже противоречащие — но в одном совпадали всегда. Если и был в мингской армии образец странной смеси жестокости и истинного рыцарства, то именно он сейчас и стоял на камнях, вымостивших внутренний двор пограничной твердыни. Еще о нем ходили слухи, что Снежный Барс прошел десятки и сотни боев, не получив в них и царапины. Поговаривали даже, что его защищает неведомая сила… может быть, даже магия. Но эти слухи явно были преувеличены — каждый мог видеть, что щеку Регнара пересекает рваный шрам, заживший относительно недавно. Видать, не скоро еще этому воину доведется надеть шлем, придется ждать, пока рана как следует зарубцуется.
— Приветствую тебя, Регнар. Слава о твоих подвигах летит впереди твоего коня.
Из дверей донжона вышел тучный человек в дорогих латах, явно здесь главный. Регнар скривился, словно от зубной боли, — как же, тонкое оскорбление. Мол, ты, может, и герой, но здесь мои владения, и бежать тебе навстречу, как любопытный мальчишка, не буду, не жди. Комендант шествовал неторопливо, важно… а может, из-за своей комплекции иначе и не умел. Высок, а оттого кажется еще более огромным — но на лице, да и на всем теле заметны признаки долгой праздной жизни, да еще и скрашиваемой ежедневными возлияниями. Кожа лоснилась жиром, под глазами — темные мешки, да и походка не твердая и уверенная, как у истинного воина. А если внимательно взглянуть, то и латы, вычурные и блестящие, больше предназначены для парадов, чем для серьезного дела.
— Ваше имя, комендант?
— Винер Арнвельд, комендант крепости Дир… — Он сделал небольшую паузу, затем добавил с притворной любезностью: — К вашим услугам, Могу я узнать, что привело героя в наши скромные стены?
Более всего упомянутому герою хотелось достать из-за плеча огромный меч и объяснить этому зажравшемуся борову, кто тут герой, а кто корм для червей. Но Регнар сдержался… сейчас он нуждался в содействии, дабы выполнить полученный приказ Императора.
— Дело важное и срочное, — бросил он хмуро. — Надеюсь, мы сможем поговорить об этом в более подходящем месте.
— Разумеется, — снисходительно кивнул комендант. — О ваших людях позаботятся. Прошу вас следовать за мной.
Еще одно тонкое оскорбление. В Империи было принято пропускать гостя вперед — ибо опасно оставлять за спиной незнакомого человека. Спиной поворачивались либо к тем, кому безоглядно доверяли — а о каком таком доверии может идти речь, если между этими двоими сразу же, с первого взгляда, возникло чувство взаимной неприязни, — либо к тем, кого и в грош не ставили как воинов. Намек сделан аккуратно, поймут немногие… но Регнар понял. И, заметив хмурые взгляды кое-кого из своих солдат, уже снявших шлемы, понял также, что не он один такой догадливый.
Гостя комендант решил принять в большом зале — самом большом, где наверняка собирались десятники и сотники, дабы получить приказы. Огромный стол, жесткие стулья с высокими спинками — леди на таком стуле извертелась бы в тщетных попытках устроиться поудобнее, но у воинов задницы луженые, привычные к седлу, им и на голых камнях сидеть нипочем. Следуя приглашающему жесту хозяина, Регнар опустился на один из стульев, отметив про себя, что комендант занял единственное в зале кресло — даже оставаясь наедине с гостем, который, между прочим, и родовитее, и к Императору ближе, все же продолжает демонстрировать свое превосходство. Даже в мелочах. Снежный Барс чуть заметно ухмыльнулся — пусть тешит самолюбие, недолго осталось.
— Итак?
Регнар неспешно извлек из небольшой, дорогой кожи, сумки свернутый лист пергамента. Протянул даже с некоторым благоговением — не просто императорская печать, какую по велению Явора Герата Седьмого ставили на многие документы. Здесь же была его личная подпись, что значила куда больше, чем все печати, вместе взятые. На миг заползла ехидная мысль — а умеет ли читать этот обрюзгший гордец?
Читать комендант, конечно, умел. В Империи грамотность особо не приветствовалась, на книгочеев смотрели косо, но любой, кто собирался подняться выше простого десятника, просто вынужден был осваивать эту премудрость, отрывая время от воинских упражнений, дабы провести его в изучении букв и слов. Комендант продвинулся по этой дороге достаточно далеко, читал не шевеля губами, лишь водил глазами по строкам.
— Так-так… — протянул Арнвельд, закончив чтение. Затем просмотрел документ снова, на этот раз бегло. — Значит, ваши полномочия, тысячник, не ограничены ничем, я правильно понял?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов