А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потом пошли рассуждения о стыдливости, валянии в сале продавленной кровати, об испарине порока, падении, петрушке в королях, карманнике на царстве, завидевшим венец на полке, взявшим исподтишка и вынесшим под полою…
А потом началось то, о чем Шекспир не писал и не мог писать в связи с новыми обстоятельствами.
У королевы, отлично знавшей, что вокруг сидит полдюжины почти посторонних людей, лопнуло терпение и она весьма громкоголосо высказала Гамлету все, что она думала о своем предыдущем муже, о Клавдие, Гамлете, пронырливых Розенкранце и Гильденстерне, их прошлом, настоящем, будущем, родственниках, привычках в любви и закончила тем, что предложила Гамлету сходить в ближайший бордель, предположив, что все его проблемы кроются… в общем, об этом в приличном обществе лучше не упоминать. Шекспир, видимо, вертелся в гробу, как волчок, сожалея, что упустил такую сцену, а у Гамлета отвисла челюсть и потекла слюна с угла рта. Взгляд принца застыл на пустоте. Он явно следил за кем-то, кого в комнате не было.
— Под ваши крылья, ангелы небес… — выдавил Гамлет, ни к кому не обращаясь. Вернее, обращаясь к той самой пустоте. — Что вашей статной царственности надо?
— О Боже, с ним опять припадок! Гамлет, с вами все в порядке?
— Тише, спугнете, — отмахнулся принц и подошел к кому-то невидимому, стоявшему у стола. — Смотрите, как он бел! Отвернись, твои глаза разрывают мне душу!
— Точно, шизофрения, — шепнул Дастин мне на ухо. — С галлюцинациями. Сейчас он видит то, чего никто не видит. Довели человека до ручки. А ну, давай вылезем и его скрутим, а то зарежет кого-нибудь ненароком.
— С кем ты говоришь? — требовала королева у сына.
— Как, вам не видать?
— Нет, ничего. Только вещи, мебель…
— И не слыхать?
— Наши голоса я слышу.
— Вот туда взгляните! — завопил Гамлет, вытягивая руку. — Отец мой, совершенно как живой! Скользит! Уходит в дверь!
Я решительно отодвинул штору и, держа руку на шпаге, громыхнул:
— Сударь, это плод вашей больной души! По части видений духов болезненный бред весьма искусен!
За плечом засопел Дастин.
— Ах, так? — поднимая голос до ультразвуковых высот, взревел принц и обнажил шпагу. — Тут крысы! На пари — готово!
Дальнейшую сцену описывать я не берусь. Гамлета заламывали втроем — я, Дастин и пыльный Лаэрт. Сопротивлялся он с силой немыслимой для обычного человека. Такими сильными бывают только настоящие психи, это я знаю хорошо, благо поработал в госпитале по молодости лет. Сдернули штору, разорвали на полосы (ткань разрезал своим кинжалом король Клавдий), опутали руки и ноги. Королева рыдала в голос, к ней присоединилась Офелия, уяснившая, что трона ей не видать, Полоний сначала всхлипывал, потом упал в обморок, но этого никто не заметил — все были заняты Гамлетом. Наконец, светлейший принц выдал натуральнейший судорожный припадок (едва не откусив Дастину палец), подергался и затих. Когда все более-менее утихомирились, я отдышался и вышел вперед.
— Господа! — провозгласил я. — Хватит несчастий для одного-единственного вечера! Сир, извольте пригласить стражу. Пусть приведут мессира Горацио, антрепренера театра «Глобус» Хэнслоу и его актеров. Устроим маленькое семейное судилище, чтобы не выносить сор из замка.
— Право суда находится в руках короля, — прохрипел Клавдий. — И не вам здесь командовать, Гильденстерн!
— Я Розенкранц, а Гильденстерн — он, — я ткнул пальцем в Дастина. — Сир, извольте потерпеть. Мы обещали открыть вам правду и мы ее откроем. Всем. И чтобы никто не ушел обиженный.
Король, опустив плечи, поник. Почему-то согласился.
— Розенкранц, позвал я Дастина, — будь добр, сбегай за Марцеллом, десятником стражи, он нам пригодится. Остальным могу сказать — сегодня мы раскрыли опаснейший заговор против короны Дании, и убедились в истинности болезни принца Гамлета.
Гертруда снова разрыдалась.
* * *
— Ну и переполох, когда подвох наткнется на подвох, — вздыхая, качал головой Дастин. Благородное общество более-менее утихомирилось, лишь королева всхлипывала в носовой платочек, а Офелия вытирала глаза. — Ваше величество, мне не хотелось бы испытывать на себе и своем друге ваш монарший гнев, однако смею напомнить…
— Знаю, знаю, — отмахнулся Клавдий. — Вы действовали по моему приказу, исполняли королевскую волю. Я сам виноват, что дело закончилось настолько плохо. Надо было просто отослать Гамлета в Англию.
— Вовсе и не плохо, — заявил я. — Все остались живы и даже почти здоровы. Правда, вам придется подыскивать нового кандидата на роль наследника трона, ибо монсеньор Гамлет Датский… э-э… слегка нездоров.
— Наследники — дело наживное, — гнусным голосом откомментировал Лаэрт, но поймал на себе убийственный взгляд короля и заткнулся.
— Розенкранц, Гильденстерн, когда вы собираетесь начинать свое судилище? Или мы так и будем здесь сидеть?
По косяку двери стукнула латная перчатка. Начальник стражи Марцелл, впустив вперед троих солдат с обнаженными мечами, втолкнул в комнату несчастного мистера Хэнслоу и двоих актеров, на которых мы указали.
— Что Горацио? — я строго посмотрел на десятника.
— Ищем-с, — буркнул Марцелл и на всякий случай добавил: — Милорд.
— Ищите-ищите. Когда найдете, немедленно сюда. Что ж, Марцелл, заберите своих людей и встаньте у двери. Нам никто не должен мешать. Будете подслушивать — уши обрежу. Государственная тайна! Слово и дело! Ясно?
Марцелл отсалютовал и ретировался.
— Сир, — с видом самоуверенного американского прокурора, в точности знающего, что обвиняемый виновен, а труп спрятан под кушеткой, я прошелся по опочивальне от окна к двери и обратно. Надо было начинать перекрестный допрос. — Сир, ответьте, Гамлет — ваш родной сын?
— Да по какому праву? — вскинулся Клавдий, но наткнулся на властный жест Дастина.
— Вопросы здесь задаем мы. Итак, сир? Признаете ли вы, что двадцать пять лет назад вы вступили в прелюбодейную связь с присутствующей здесь мадам Гертрудой, являвшейся в то время женой вашего старшего брата?
— Да он эту связь и не прекращал! — выдохнула королева. — А что мне было делать? Муж был законченным кретином и импотентом, его интересовали только войны и вино… Стране требовался наследник, а Клавдий в те времена являлся очень привлекательным мужчиной… Вы меня понимаете, господа.
— Конечно, понимаем, — закивал я. — Одинокое женское сердце, жаждущее утешения, муж в походе, а опускаться до связи с десятниками стражи — фи! Как-то не по-королевски. Итак, наша догадка номер один была верной. Теперь догадка номер два. Клавдий, ответьте — это вы убили Гамлета-старшего? Нет, я понимаю, что признаваться в совершении самого страшного греха после богохульства — цареубийстве — никто не будет. Вдобавок это не просто цареубийство, но еще и братоубийство. Древнейшее проклятие.
— Если вы не заткнетесь, Гильденстерн, — король побагровел, — отправитесь на эшафот немедля!
— Ради установления истины мы не пожалеем жизни, — пафосно сказал Дастин. — Впрочем, это не важно, кто убил предыдущего короля. Важно то, что и под вами, Клавдий, трон начал шататься. Фактически, мы столкнулись с заговором, продуманным настолько хорошо и тщательно, что, если бы не вмешательство мое и моего друга, через пару дней заговорщики устранили бы всю королевскую семью. Принца, короля, королеву, старого Полония, Лаэрта…
— А меня-то за что? — выпучил глаза рыцарь. — Я вообще-то королю не родственник!
— За компанию и для красоты, — отмахнулся я. — Единственный, кто после смерти датских монархов может реально претендовать на трон — это… Сами догадаетесь, ваше величество, или подсказать?
— Фортинбрас, принц Норвегии. А все почему? Потому что мой сумасбродный братец Гамлет заключил этот дурацкий договор!
— Смею вам напомнить, сир, — как бы невзначай сказал Дастин, — что Фортинбрас с войском находится на территории вашего государства. Очень недалеко от Эльсинора. Он якобы идет воевать с Польшей. Не знаю, что Норвегии делить с Польшей, но факт остается фактом. И если в Эльсионре действительно случилось бы нечто непоправимое, то Фортинбрас — вот он, тут как тут! На редкость вовремя проходил мимо! И надо же такому произойти: в это самое время некто, пользуясь душевной слабостью принца, подкупает нескольких актеров мистера Хэнслоу, чтобы те изобразили спектакль перед Гамлетом. Жутковатый спектакль, скажу я вам. Ночь, воет ветер, ревут волны в проливе, часы отбивают полночь… И вдруг появляется призрак почившего короля! Хэнслоу, а ну рассказывайте!
Дрожащий антрепренер едва мог говорить от ужаса перед королевским гневом.
— Сир, мы не виноваты! Нам заплатили! Сказали, будто это невинный розыгрыш! Кто бы мог подумать, что тот приличный молодой господин — заговорщик?
Хэнслоу выложил все. Актер поддакивал и даже на память прочитал несколько самых ярких строчек из монолога Тени Отца Гамлета. Король то краснел, то бледнел, то ругался, но, наконец, сдулся, будто проколотый воздушный шарик и приобрел исключительно усталый вид.
— Но зачем это нужно было делать? — с нотками стона в голосе вопросила Гертруда.
— Зачем? — я поднял брови. — Ваш сынок с юных лет был слаб на голову. А тут — столь тяжкое переживание. Является призрак папочки, вещает, будто Гамлет-старший убит родным братом и требует мести. Впечатлившийся принц начинает немедленно месть умышлять. Как перспектива — смерть короля, самого Гамлета либо признают сумасшедшим, либо обвиняют в убийстве и ведут на плаху… По салическому закону женщина, а именно мадам Гертруда, трон не наследует, венец не принадлежит никому… до времени, пока не приходит Фортинбрас, чтобы навести порядок в прогнившем датском королевстве. Другие вопросы?
— КТО? — страшным голосом спросил король. — Кто исполнитель?
— Мы предполагаем, что Горацио, — сказал Дастин. — Одно время в Англии жил такой предсказатель, Вильям Шекспир. Так вот, он в точности предрек все события, которые мы имели честь или несчастье наблюдать. А в финале пророчества, так и называвшегося «Гамлет, принц Датский», описал, как Эльсинор завален трупами… Знаете, кто остался в живых по господину Шекспиру? Только Горацио. Все остальные мертвы. Розенкранц и Гильденстерн, кстати, тоже. А Фортинбрас должен был сказать такие слова:
Не в добрый час мне выпадает счастье.
На этот край есть право у меня,
Я предъявлю его.
— Но это еще не все! Сразу за этим Горацио подтверждает:
Я и об этом имею слово от лица того,
Чей голос есть судьба голосованья.
Но поспешим, когда умы в чаду
Не натворили новых беззаконий.
— Мерзавец, он еще твердил о беззаконии! — продолжал Дастин. — Но как хорошо продумано! Не нужно врываться ночью в покои короля, перерезать ему глотку, устраивать громкий мятеж… Достаточно лишь показать принцу несуществующего Призрака и дело в шляпе! Изворотливый, как и все настоящие сумасшедшие, Гамлет уничтожит датский престол без чьей-либо посторонней помощи. Вот и все результаты расследования, сир.
— И что же теперь делать? — вяло спросил король.
— Ищите нового наследника, а Гамлета… Гамлета отправьте в Англию.
— Может быть, в Гейдельберг, к докторам? — королева вытерла слезу.
— В Англию! — Клавдий стукнул кулаком по столу. — А вы, Гильденстерн, и вы, Розенкранц, его туда отвезете. И чтоб глаз не спускать! А главное — держать язык за зубами. Все, что было произнесено в этой комнате, должно умереть в нас!
На том домашний судебный процесс и был закончен.
* * *
Из Эльсинора мы увезли замечательный сувенир. Это был пакет, украшенный королевскими печатями, но вскрыли мы его лишь вернувшись в Дом — ночью, тайно мы покинули датский королевский замок, вовсе не желая следующим утром отправляться к берегам туманного Альбиона, которого на Афродите быть не могло по всем законам природы. Хотя что нам до законов природы? Эльсинора вот тоже не могло быть, а он был…
Несколько десятков километров на юго-запад, и вот перед нами знакомые гряды холмов, зубчатый горный хребет и черный параллелепипед Комплекса, впаянный в гранитную породу. Дом на пригорке снова выглядит современной удобной виллой с электричеством, канализацией и прочими признаками цивилизованного жилья.
— Доброе утро, — едва мы вошли в дверь, оставив лошадей во дворе, на нас напал соскучившийся Навигатор. — Где вы пропадали столько времени, джентльмены?
— В гостях у Гамлета, принца Датского, — устало сказал я, расстегивая колет. Из-за пазухи выпал пергаментный пакет с леопардом и крестом святого Олафа на сургучном оттиске. Дастин нагнулся первым, непринужденно сорвал печать и мелко захихикал. Вручил депешу мне.
— Вот старый хрен! — не веря своим глазам, сказал я, просмотрев ровные строчки. — Мы для него столько сделали, спасли корону, а он? Вот тебе и королевская благодарность!
На пергаменте было написано:
Ввиду того, что Англия — наш данник,
И наша дружба пальмою цветет,
И нас сближает мир в венке пшеничном,
А также и ввиду других причин,
Немедля по прочтении сего
Подателей означенной бумаги —
Гамлета, Розенкранца и Гильденстерна —
Предать на месте смерти без суда и покаяния…
Клавдий, король Датский.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов