А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И тогда ты приходишь к ней. Это ваш талисман. Элейн не известно, что я про него знаю. Думает, я глупая старуха. А я вовсе не глупая. – В ее глазах засверкали хитрые искорки. – Я все вижу. И жду. Я ваша покорная слуга, мой милостивый лорд. – У нее замирало сердце, было трудно дышать: там, у стены, у толстых колонок, поддерживающих полог над ложем, как будто шевельнулось что-то… Кряхтя, она упала на колени, продолжая говорить: – Я все буду делать, что ты захочешь. Ради тебя я убью графа. – Она заговорила тише, как будто хотела, чтобы то, что она скажет, осталось тайной между нею и призраком. – Я знаю такие яды, которые никому не ведомы, и никто даже не догадается, отчего он умер; я пользовалась ими раньше, и все ради нее. Она ничего не поймет, но зато станет свободна. Она будет твоей, навсегда. – Ронвен поглядела на золотого, расписанного эмалью феникса, которого держала в руке, и даже с некоторым кокетством произнесла: – Моя прелестная птичка! Ты ведь поможешь нам, да? Ты должна сделать так, чтобы король и его любимая соединились навсегда. – Умильно склонив набок голову, старуха быстро залепетала: – А теперь я должна положить тебя на место. Не надо, чтобы кто-нибудь узнал наш секрет, так ведь? Об этом будем знать только мы: ты, я, король и моя милая, любимая госпожа. Хорошо? – И она неуклюже поднялась с колен.
За дверью Хильда еще плотнее припала глазом к замочной скважине. Она ясно видела, как старуха стояла на коленях у кровати, но слышать, что она говорила, девушка не могла, – та была слишком далеко от нее. Только раз она повысила свой голос. «Послушай меня! Послушай, прошу тебя!» – крикнула старуха на всю комнату. Должно быть, она просит кого-то о чем-то, размышляла про себя Хильда. Девушка сильнее прижалась к двери. Кто там с ней? С кем она разговаривает? У Хильды Ронвен вызывала самые серьезные подозрения. Мэг сообщила ей до этого, что третьего дня ночью старая дама пряталась в спальне госпожи, и Хильда сразу начала за ней следить. Сомнений быть не могло: старая безумная ведьма что-то замышляла.
Служанка вдруг заметила, что в поднятой руке у Ронвен что-то блеснуло. Она держала руку так, как люди держат распятие или образ святого, чтобы оградить себя от зла. Но разве среди драгоценностей у госпожи было распятие? Хильда никогда не видела такого. У миледи был один резной крестик, который та иногда носила с бусами, и все. Девушка перекрестилась. Жаль, что никак не получается подсмотреть, с кем Ронвен разговаривает. Хильду пробрала дрожь, и она на всякий случай оглянулась назад. На уходящей вниз и вверх винтовой лестнице, похоже, никого не было; стены тонули в полутьме, и только внизу у входа в башню горел тусклый фонарь. В тишине оттуда доносился вой ветра.
Когда Ронвен наконец вышла из покоя Элейн, Хильда уже успела подняться на следующую площадку и стояла там, притаившись в темноте. Она подождала, пока звук шаркающих шагов старухи не замер в тишине, и тогда на цыпочках спустилась вниз. «Из комнаты вышла только Ронвен, – думала Хильда, – так что тот, с кем она разговаривала, остался там».
Не долго думая, девушка распахнула дверь и смело вошла в комнату.
– Что это вы тут делаете, в спальне моей госпожи?.. – Замерев на месте, она стала озираться вокруг. В комнате никого не было. Но был же кто-то здесь вместе с Ронвен! Старуха была не одна, Хильда точно это знала. Служанка принялась все обыскивать. Заглянула в гардероб, в сундуки, в оконную нишу, за кровать, поискала в складках тяжелых занавесей; она даже сунулась в очаг и, отгоняя дымок, проверила, нет ли кого в трубе. Никого нигде не было: спальня была пуста.
У девушки от страха встал дыбом пушок на руках и по коже побежали мурашки. Она подошла к ларцу с драгоценностями и откинула крючок, – ларец не был заперт, а ведь сколько раз она предупреждала госпожу, что его надо запирать! Подняв крышку, Хильда начала перебирать броши, цепочки, серьги. Все было перепутано, хранилось кое-как. На дне ларца лежали две подвески, обе завернутые в шелк. Она никогда не видела, чтобы миледи их носила, но однажды Элейн сама, развернув, показала их своей служанке. На одной был роскошный, сверкающий алмазами феникс с глазами из драгоценного камня; он вылетал из пламени; другая подвеска представляла собой прелестную гарцующую лошадку. Еще на дне ларца лежало небольшое золотое колечко с гравировкой. Как Хильда и предполагала, никакого распятия в ларце не было и никакого перстня с изображением святого образа тоже. Она опустила крышку и накинула крючочек на петлю. Тому, что тут происходило, могло быть только одно обьяснение: в комнате у Элейн Ронвен колдовала.
Вечером, помогая своей госпоже переодеться к ужину, Хильда сообщила ей о всех своих подозрениях. Предварительно она отослала остальных служанок Элейн и только после этого, посмеиваясь, рассказала ей, как она подслушивала под дверью, а заодно донесла, что три ночи назад Ронвен пряталась у нее в спальне. Хильда ждала, что будет и как отнесется к ее рассказу Элейн. Ее ожидания оправдались. Черты лица миледи исказились: гнев и страх попеременно отразились на нем. Но, справившись с замешательством, она улыбнулась Хильде, которая стояла перед ней с накидкой наготове, и спросила:
– Ты думаешь, она колдовала?
Хильда пожала плечами:
– Она громко разговаривала и что-то держала перед собой, вот так. – И Хильда поднесла руку почти к носу. – Она как будто просила кого-то о чем-то. Я потом обыскала комнату, но никого там не было. – Девушка обвела глазами комнату, ощущая, как опять покрылась гусиной кожей.
Поправив накидку, наброшенную ей на плечи, Элейн посмотрела на свой ларец с украшениями. Хильда наблюдала за ней. Заметит ли госпожа, что в ее драгоценностях кто-то шарил, или нет? Но Элейн только взяла сверху брошь и заколола ею накидку, а затем захлопнула ларец, даже не заглянув в него.
– Никому ни слова, – предупредила она Хильду. – Я сама с ней поговорю. Если она колдует, чтобы у меня в моем возрасте появился ребенок, я буду этим очень недовольна. – Она опять улыбнулась. – Я всем сердцем люблю своих детей, но, если Богородице было угодно наконец замкнуть мое чрево, да будет так. Грех жаловаться!
С тем Хильда и осталась.
II
В тот же вечер после ужина Элейн вызвала Ронвен к себе в спальню. Остальных своих дам она отпустила. Как только они остались одни, Элейн, резко повернувшись к своей старой няне, сказала:
– Я слышала, ты шпионишь за мной. Зачем? – Глаза Элейн смотрели сурово. Она боялась. Кого-кого, а Ронвен ей не обмануть.
Старуха медленно уселась у огня и посмотрела в глаза Элейн.
– Я знаю.
– Что ты знаешь?
– Я его видела.
Наступила долгая тишина. Элейн, не отрываясь, смотрела на Ронвен, стараясь отгадать, что та имела в виду.
– Кого именно ты видела?
– Короля, – шепотом сказала Ронвен. – Не беспокойся, милая, я сохраню твою тайну. Ты избранница и сотворена для великих дел, и я помогу тебе. – Она заговорщически улыбнулась. – Понимаешь, я с ним говорила и пообещала помочь тебе…
– Ты говорила с ним! – Лицо Элейн стало белым как простыня. – Ты его видела?
Ронвен уверенно закивала головой.
– Ты родишь ему дитя, сокровище мое. Ребенка, который станет королем, как предрек Эинион Гвеледидд. Он говорил правду, сколько бы лет ни прошло. Видишь? В конце концов, все сходится!
– Я рожу королю дитя? – Элейн, не веря своим ушам, смотрела на нее. – Нет, ты не понимаешь. Все совсем не так. Он же неживой! – Она в отчаянии ломала руки. – Зачем ты подсматривала за мной? Не надо было этого делать! Это нехорошо, Ронвен, ты же знаешь!
Ронвен отмахнулась от нее.
– Он был очень доволен. Ему нужна моя помощь, чтобы я избавила тебя от лорда Файфа. Мы должны его извести, милая. Он мешает…
– Нет! – Элейн села перед ней на корточки и взяла ее руки в свои. Ронвен заметно постарела, только в глазах все тот же фанатический огонь, отметила она про себя. Глядя в них, она ощутила страх. – Ронвен, ты не смеешь причинять вред лорду Файфу. Уверена, что король не мог требовать этого от тебя. Ты еще этого не осуществила?
Ронвен помотала головой.
– Графа сейчас тут нет…
– Он в скором времени вернется. И я не желаю, чтобы он пострадал, ты это понимаешь? – Элейн крепко сцепила пальцы рук. Она боялась. Нет, не того, что Ронвен знала о ней, а того, что она может натворить. Она боялась, что ее давние страхи по поводу того, на что способна Ронвен, могут подтвердиться. – Не Малкольм отнял меня у Александра, а Роберт. Кроме того, Малкольм отец моих детей, и, если мне и суждено будет зачать еще раз, отцом ребенка для всех будет Малкольм, и никто другой на свете! Подумай, что будет, если у меня, овдовевшей, родится ребенок! Что скажут люди?!
– Но король…
– Мои отношения с королем касаются только меня, дорогая моя. – Элейн запечатлела легкий поцелуй на макушке старой няни. – А теперь иди спать и оставь меня одну. И что бы я не слышала никаких разговоров на эту тему!
Ронвен медленно поднялась:
– Если я тебе понадоблюсь…
– Если ты мне понадобишься, я позову тебя, обещаю.
После того как Ронвен ушла, Элейн еще долго сидела, не ложась спать, и то и дело поглядывала по углам, где сгущались тени. Ее охватила дрожь, и она подвинулась поближе к огню. Если Ронвен действительно видела его, значит, силы его возрастают. Элейн впервые за все это время испытывали настоящий страх.
III
Октябрь 1263
Новости, которые привез Малкольм, заставили Элейн выкинуть из головы все остальные неприятности.
– Ты не можешь пойти на это! – Она в ужасе смотрела на мужа. – О брачном союзе с Дервардами не может быть и речи!
– Это решено! – рявкнул Малкольм.
– Не поздно перерешить! Мой сын не женится на дочери честолюбивого, лживого, бесчестного выскочки!
– Говорю тебе, Элейн, все уже решено. – Лицо Малкольма потемнело от гнева. – Мне по душе эта партия.
– Но она не по душе мне! – резко возразила она. – Подумай, Малкольм, кто они такие!
– Малышка Анна – внучка покойного короля, – сказал Малкольм с напускным смирением, но глаза его вызывающе зажглись. – Это должно тебе нравиться.
– Нравиться мне! – Элейн на миг задумалась: он что, забыл или намеренно делает из себя дурака? – Мне должно нравиться, что ее мать – незаконная дочь короля Александра? – Она запнулась, испугавшись того, что произнесла его имя вслух. – И наверное, мне должно нравиться, что Дервард пытался с помощью римского папы отнять графство у Мара в свою пользу, чтобы доказать, что он благородного рода? А это ведь не так! И когда законность его притязаний была поставлена под вопрос, он сразу оставил эти попытки! – Элейн была в ярости.
– Как ты кинулась на защиту графства Маров! Не странно ли это, моя дорогая? – Малкольм схватил ее за руку и рывком притянул к себе. – А я думал, что эта история с Дональдом Маром закончилась. Может быть, я ошибаюсь? С какой стати тебя так волнует это графство и то, кому оно должно принадлежать?
– Не это меня волнует! – накинулась на него Элейн. – Просто это доказывает, как далеко простираются замыслы Дерварда, который хочет завоевать влияние и занять высокое положение в одном из самых древних графств этой страны. Ты что, не понимаешь? Ему не удалось захватить владения Мара. Теперь он хочет Файф!
– И дочь Дерварда его получит, – прорычал Малкольм. – С моего благословения!
IV
Чуть позже он сидел, угрюмо созерцая опустошенный штоф из-под вина, стоявший перед ним на столе. У него болел живот, его тошнило, и он ощущал, что давно уже не молод. Поглядев вокруг себя мутным взглядом, он рыгнул и сморщился от боли. Элейн после бурной сцены не появлялась, сыновья уехали на соколиную охоту, и Малкольм остро переживал одиночество. Он вздохнул. Будь это несколькими годами раньше, он бы подумал, что она все еще водила шашни с этим мальчишкой, Дональдом Маром. Мальчишкой! Малкольм вспомнил, что теперь Дональду было уже за двадцать. Леди Ронвен давно усыпила его подозрения на этот счет. Безрассудная страсть Дональда Мара погасла так же быстро, как вспыхнула. С той стороны угрозы больше не было. Элейн была милостива к юноше, и не более, и все же временами эта история терзала Малкольма. Иногда, когда Элейн не замечала, что он смотрит на нее, он улавливал в ее взгляде мечтательность и порой по ее виду мог даже подумать, будто она завела себе любовника.
Малкольм распорядился, чтобы за ней следили, не спуская глаз; но Дональд Map был далеко, а других мужчин вокруг нее не было. Она по-прежнему была хорошей, верной женой. И какой красивой! Жаль только, что у них больше не было детей, но достаточно было двух сыновей, которыми он гордился.
Предложение о браке между веселой, живой дочкой Дерварда и Колбаном исходило от отца невесты, лорда Дерварда. Малкольм знал, что Элейн будет всячески противиться этой идее. Она никогда не любила сэра Алана. Но Малкольм упорствовал – этот брак был ему нужен. Граф все еще не входил в ближайшее окружение короля, но обида и гнев, которые объяли его, когда его отдалили от трона, испарились, – он понял, что в таком же положении находятся и другие, например племянник Элейн, Роберт Брюс, лорд Аннандейл.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов