А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ты не королева! – крикнул тот в ответ, – И это, – он обвел вокруг – не твое царство!
Этого нет всего!
– Как это нет, это же карнавал! Смотри, все танцуют… Принц!
– Я не принц! – крикнул он, надсаживаясь и вытягивая ее из кресла, – И ты не королева, но в отличие от всех этих, – он кивнул на толпу, – ты настоящая! Как и мы!
Теплое спокойствие, воцарившееся в эту ночь, неожиданно, стало покидать Анну, и она с ужасом почувствовала, как оживают спрятанные ею же самой глубоко-глубоко тяжкие воспоминания. И сцены эти были столь ужасны, что она ощутила страх. Нет! Она не хочет возвращаться, не хочет в этот жуткий мир, где все поголовно сошли с ума, она королева, она может творить, что пожелает. И поэтому она не пойдет за этим жутким пришельцем по усеянной битым стеклом и ржавыми гвоздями дороге в реальность.
– Пойдем же… Аня! – закричал пришелец.
– Неет! – завизжала она, вырываясь, – я не Анна, не она, нет! Сегодня я Лань… нежная, трепетная…
Лжепринц вздрогнул и внимательно уставился на нее, но уже секунду спустя встряхнул головой и стащил отпирающуюся Анну с помоста на твердую землю. Там бывшая королева поняла, что сладкое забытье окончательно покинуло ее и жестокая реальность властно возвращает свои права, и заплакала. Почему они такие жестокие, эти люди? Зачем они так?
– Зря ты так, Сань, – сказал старший, – довел девушку.
– Да я не… – смущенно сказал тот, что стащил ее, – просто она слишком долго была в этом… почти полное погружение.
– А это не та, – спросил другой, в дорогом костюме, – у которой истерика была, так, что неотложку даже вызывали? И, говорят, потом в психушке сидела?
– Ну, это-то, кажется, было уже ПОСЛЕ того как все началось… – сказал старший и все глубокомысленно кивнули.
– Что вам надо! – крикнула Анна, – раз уже вы разрушили все, я имею право хотя бы знать?!
– Не здесь… – произнес старший непринц и кивнул в темный проулок. Анне страшно не хотелось туда идти, но выбора у нее уже никакого не было.
В переулке было тихо, лишь двое одиноких гуляк шагали куда-то в сторону площади. На идущую плотной группой шестерку они даже не посмотрели. Остановившись под одиноким фонарем с украшенным чугунными завитками колпаком, все сняли маски. У Анны из глаз по-прежнему капали злые слезы.
– Ну не плачь, – сказал старший, – ты даже не представляешь, Аня, как тебе повезло. Ты ведь встретила единственных настоящих людей в этом доме… Тебе ведь знакомо мое лицо?
Да, они и вправду все ей были знакомы, эти странные пришельцы, и одно этого вызывало целый сонм неприятных воспоминаний.
– Алексей Сергеевич… Красноцветов? У вас же собака была… Альма?
– Вряд ли теперь когда ни будь заведу собаку, – улыбнулся тот.
– А ты Максим, да? Как школа… тьфу, да что я… Вы наш почтальон… Константин, извините, не помню фамилии…
– Поляков, – улыбнулся тот.
– Вас я не помню… хотя нет, это же ваш друг Павлик, на четвертом этаже жил, всегда такой прилизанный, правильный, неприятный… извините… извините, пожалуйста…
Андрей, да? А вы тот сетевик, ну которого не видит никто, но слухи ходят, что он…
– Да, – сказал тот, опустив глаза, – Александр… Ткачев.
– А вот как вас зовут… вы мне знакомы, это точно… у меня хорошая память на лица… постойте, извините… но мне кажется, вы наш местный бомж… Валера… еще раз извините.
– А ведь точно! – хлопнул вдруг в ладоши Ткачев, – Валера! Бомж! То-то я все голову ломал, где я его видел! Но ты ведь теперь…
– Теперь, Саня, у меня вилла в этих горах, – скромно сказал тот.
– Вот так, Анна, – произнес Красноцветов, – мы все когда-то жили в этом доме… ну, или хотя бы бывали там. Так или иначе, дом изменился, а мы остались. Мы ведь, в сущности, единственный островок здравомыслия посреди всего этого хаоса. И нас всего семеро, больше никого нет.
– Откуда вы знаете? – спросила Анна, глаза ее высохли, и теперь она смотрела прямо.
– Мы много чего узнали о доме, – сказал почтальон, – узнали как можно выжить здесь.
Поверь мне, это возможно, и не наша вина, что тебя нашли так поздно. Ты хоть представляешь, где находишься?
Анна повернула голову, задумчиво посмотрела на бурлящую гуляками площадь, вздохнула, и сняла с головы корону – она точно повторяла ту, что была вручена ей в королевском замке, перед тем как Жаббервох учинил разгром, но вблизи стало видно, что обруч сделан из крашеного картона, с крупными стеклянными бриллиантами. Анна бросила корону наземь и смотрела, как та катится в сторону.
– Представляю, – сказала бывшая королева, – я сошла с ума и уже очень давно. Так обидно… – она истерически хихикнула, – жила была девочка Аня, а потом у нее съехала крыша… вот так бывает с неосторожными.
– Ну-ну, – улыбнулся Красноцветов, – никуда ты не сошла. Мы же не сошли, а я, например, это вообще в одиночку расхлебывал.
– А меня посадили на электрический стул, – сказал Ткачев, – самые ужасные часы в моей жизни, я буду помнить их всегда.
– А Павлика съел каннибал, – пожал плечами Андрея Якутин, – так что он теперь не прилизанный и вовсе никакой. Нет его. Так получилось, что каннибал держал меня взаперти два месяца. Я тоже думал, что сойду с ума, но не сошел.
– Мы многое пережили, – сказал Красноцветов, – просто, чтобы ты не думала, будто одна напереживалась. Но, как видишь, все в здравом уме и твердой памяти, насколько это вообще возможно в этой ситуации. И мы тут по делу…
– Да… – сказала Анна, – я понимаю… Просто очень хотелось поверить во все это, – кивок в сторону карнавала, – забыться, знаете… Тут так красиво и так беззаботно…
– Но это все фальшивое, – сказал Алексей Сергеевич, перебирая пальцами свою маску, – как твоя корона… Но к делу! Анна, это очень важно! Ты, видела здесь где ни будь клоуна?
– Клоуна? – удивилась Анна, – но… ах, да, клоун. Конечно, я его видела. Это же единственный клоун на карнавале! Вы заметили? И он редкостная скотина – пытался подтасовать результате выборов королевы в пользу моих соперниц! Хотела бы я знать, кто скрывается у него под гримом!
– Вот и мы хотим знать! – сказал горячо Ткачев, сжимая кулаки, – он ведь и тут умудрился подгадить! И мы узнаем, Алексей Сергеевич…
– Анна, где?
– У фонтана… его оттуда никак не отпустят – все время заставляют сниматься с ним, развлекать детишек, те прямо виснут на нем.
– Пошли… – скомандовал Красноцветов, – маски оденьте… и присмотрите кто ни будь за нашей королевой.
– Я присмотрю, – быстро сказал Ткачев, и твердо сжал Анин локоть, – держись нас, – сказал сетевик, – это твоя единственная надежда, Аня. Больше нет.
Быстрым шагом, они миновали переулок и влились в ряды гуляющим. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не быть разделенными людским потоком.
– А ведь у нас получилось! – крикнул Поляков Валере, перекрывая гам, – нас не замечают. Выходит, мы зашли с черного хода. Все ведь как у тебя было, да?
– Да! – Валера, вновь облаченный в безукоризненный костюм от Дольче Габбано, пробрался поближе, чтобы его могли слышать, – Все как раньше, если бы не одно «но».
– И что же? – спросил Красноцветов.
– У меня в провинции никогда не было таких карнавалов! – прокричал Валерий Золотников, – это, наверное, из-за нее! – и он кивнул на Анну, та нахмурилась.
– Стоит поторопиться, кто знает сколько продержится такая ситуация… – произнес Алексей Сергеевич, – стойте, я его вижу!
Клоун и вправду был облеплен детьми – сразу пять или шесть окружили его, тыкали пальцами, смеялись. Мелькали вспышки фотоаппаратов, клоуна то и дело звали потанцевать, но он не реагировал.
– Пошли… – выдохнул Красноцветов, и шестерка, распределившись полукольцом, рассекая толпу, двинулась по направлению к намеченной жертве. Народ вокруг крутился в танце, цепкие руки хватали идущих, в поле зрения возникали искаженные в экзальтированной улыбке лица, люди звали за собой, оторваться, танцевать, это же карнавальная ночь, развевались яркие одежды, пахло горячим вином.
Клоун заметил. Непонятно как, но он увидел их! Оттолкнув удивленно разревевшихся детей, он кинулся прочь, побежал, то и дело натыкаясь на танцующих. Соседи рванулись за ним, Ткачев грубо отталкивал с пути пьяных гуляк.
– Держи! Держи его! – заорал Красноцветов, отставая. Он тяжело дышал.
Они обогнули фонтан – нелепый цветастый силуэт впереди, были уже у самого края площади, и канул бы сейчас в сплетения узких городских улочек, если бы группа разгоряченных карнавалом молодых женщин, безумно смеясь, не закрутили его в танце, страстно прижимаясь всем телом. Отбиваясь от нежданных партнерш, клоун потерял те драгоценные секунды, что требовались ему чтобы уйти, и вот уже Ткачев схватил его за левую руку, Валера сдавил плечо, Якутин выворачивал правую. Клоун заголосил, но ему тут же заткнули рот чьей-то маской и, наградив жестоким пинком, быстро проволокли прочь – в ту самую темную улочку, где он так надеялся скрыться. Здесь было совсем тихо – узкий, глухой проулок, и даже окна домов никто не решился вывести на него. Пара кошек, мусорный бак, одинокий фонарь и звездное небо в узкой щели между нависающими крышами.
– Ну что?! Попался гад?! – заорал Ткачев, обеими руками резко толкая клоуна в грудь и припечатывая его к грубой кирпичной кладке, – Сволочь такая! Уйти думал? Поймали мы тебя, да? Ты думаешь, я не помню электрический стул?! Ты думаешь, я забыл?!
Клоун попятился, но идти было некуда – позади стена. Грим не позволял судить о цвете лица пойманного, но не было сомнений, что оно сейчас равняется с краской по оттенку.
– Тише, Саня, – сказал Красноцветов, – мы все помним про электрошок…
– А про каннибала, – тихо спросил Якутин, и клоун вздрогнул, – мы тоже все помним?
– Ведь это он заставил Волчка съесть Чука, – сказал Валера, делая шаг вперед, – скажешь, нет?
Алексей Сергеевич Красноцветов неожиданно ощутил, что ситуация вот-вот выйдет из под контроля – и эти люди, его соседи, сейчас набросятся на клоуна, повалят его на землю и начнут бить смертным боем, мстя за содеянное им, но еще больше просто вымещая всю накопившуюся свою ярость к невидимому жестокому кукловоду. Будут бить, и, может быть, убьют.
– Ну же! – рявкнул Красноцветов, – Говори! Говори быстрей, ты что не чуешь!?
Клоун прерывисто вздохнул, скребя скрюченными пальцами по стене и крикнул:
– Вы не понимаете!!! Я пытался предотвратить! Я помочь хотел!
– Электрический стул – странная помощь, да? – сказал Ткачев, – чем ты в следующий раз нам поможешь?
– Постой, Саш, – произнес Красноцветов, – Слушай внимательно враг наш размалеванный…
Нам, в сущности, один ответ от тебя нужен – Зачем? Зачем все это? – он вскинул руку и обвел и карнавальное буйство, площадь, дома, горы вокруг, звезды, который выстраивались в несуществующие созвездия.
– Да я разве ж, знаю… – плаксиво сказал клоун, – кто может сказать, отчего все это заварилось? Я лишь пытался это разгрести – один, заметьте, единственный!
– Как же так, откуда же ты тогда?
– Откуда? – закричал клоун, дергаясь, – Да откуда и вы! Связаны мы, связаны! Не понимаете, вы что ли? Скованы, одной цепью! Я все сделал, чтобы эти путы разорвать!
Выложился весь, что бы не дать вам собраться вместе… а теперь вот…
– Ну-ка, по порядку, – вздохнул собачник, – Почему мы?
– Почему, почему… Я не знаю почему… Просто так случается, что иногда, довольно редко, судьбы людские сплетаются вместе, замыкаются друг на друге, и происходит… вот такое вот. Все становится, и чем дальше, тем сильнее. Это как эрозия. Все плывет, все меняется…
Вы… Вы ведь все стремились к чему-то? У вас у каждого были свои страсти, потаенные желания – настолько сильные, чтобы начать эту заварушку. Вы хотели стать героями? Ну поздравляю, вы ими стали! Вы и весь этот проклятый дом, да поразит его чума!
– Постой, – сказал Ткачев, – но дом… Там ведь жило столько народу.
– Там и сейчас живет столько народу!!! – выкрикнул клоун и стукнул кулаком по стене, – Я же говорю – вы не поняли! ВЫ – ВНУТРИ! Вы уже не там, где раньше… А в этом месте есть только вы, я и дом. И мы теперь будем идти по этим невидимым рельсам до победного конца!
– Что ж, я подозревал это, – сказал Поляков, со вздохом, – но ты хочешь сказать, что наши стремления стали причиной всей этой круговерти?
Клоун покачал головой. Он слегка успокоился. Семеро человек стояли вокруг него с несколько потерянным видом, а чуть в отдалении продолжался праздник, в котором несуществующие люди с несуществующими горестями и радостями кружились и кружились по брусчатке к которой не прикасалась рука камнетеса.
– Не только… кто знает, почему были избранны вы? Иногда жизнь играет с нами в странное представление и никогда не узнать, почему она выбрала для этой цели именно нас.
Если хотите услышать мое мнение, то я считаю, что вам ни в коем случае нельзя было объединяться. Вам надо было остаться поодиночке и дать твари добраться до вас. А еще лучше, если бы вы тогда утопились, удавились, отравились, зарезались или покинули этот свет еще каким ни будь способом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов