А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И как это было?
– Хотите сказать, вас интересует, отчего это наши лорды цепляются за колонны, хихикают, как мальчишки, вопят и валятся с ног? – вдруг, засмеявшись, вмешалась Силиврен. – Ну что ж, на вкус этот херес ужасен!
– Вы пили тройной? – недоверчиво спросила Пуингара.
Силиврен с кошачьей нежностью улыбнулась леди Лорил и ответила:
– Некоторые лорды не оставляют своих леди без развлечений.
Все остальные, даже все еще фыркающая Дьюла, смотрели на леди Дэданс так, будто у нее вдруг выросло несколько лишних голов.
– Силиврен, – шокированная Дьюла наконец смогла заговорить, – я никогда не думала…
– В том и беда, – съязвила Итритра, – что вы никогда не думаете.
Все сидевшие в воде потрясение открыли рты, но прежде чем Дьюла оправилась от такого удара, леди Морнмист наклонилась и, серьезно глядя прямо ей в лицо, сказала:
– Послушайте, леди Эвендаск, почему, как вы думаете, Кормантор выбирает коронеля? Говорите, вам интересно? Вас это волнует? А вас не волнует соображение о том, что выбор нового коронеля имел бы пагубные последствия? Он означал бы дуэли на улицах, а в башнях – ночное колдовство магов, которые станут рассылать по всему городу смертоносные заклинания? Человек или не человек, безмозглый идиот Элтаргрим или нет, какая разница? Вы желаете смерти? Или видеть мертвыми своих детей? Или хотите, чтобы начавшиеся распри навсегда разнесли Кормантор на куски? Но тогда все остальные люди по нашим же костям ворвутся в прекрасное эльфийское королевство.
Она перевела дыхание и спохватилась; от накатившего страха и ярости ее кулаки были стиснуты. Итритра пристально вглядывалась в четырех эльфийских леди. Все застыли в напряженном внимании. Разве они сами не видят?
– Видят боги, – продолжала леди Морнмист, и голос у нее задрожал, – я сама нахожу идею о прогулках человека по нашему королевству отвратительной. Но, если понадобится, я взяла бы этого человека в союзники и целовала бы его, и служила бы ему и днем и ночью, лишь бы помешать растерзанию нашего королевства!
Она все еще стискивала кулаки, тяжело дышала и почти кричала:
– Вы думаете, что Кормантор стал таким великолепным и могущественным потому, что никто на него не покушается? А почему бы это? Наши лорды расхаживают с важным и презрительным видом, рассказывают истории о героических подвигах отцов своих отцов, когда мир был еще молод, о том, как эльфийские воины из луны в луну голыми руками сражались с драконами. Сейчас же наши сыновья хвастаются тем, насколько смелее были бы они в таком деле, а сами не справятся с одной бутылкой тройного хереса, чтобы не свалиться! Год от года топоры людей все глубже вгрызаются в наши леса, а их магия из года в год становится все сильнее. С каждым сезоном они затевают все более смелые приключения, и все реже наши патрули возвращаются без кровавых потерь!
Алаглосса Торнглар медленно кивнула, лицо ее побледнело. У Итритры перехватило дыхание, судорога прошла по всему телу. Она закончила почти шепотом:
– Я не уверена, что прекрасные башни нашего города будут стоять и после моей смерти. А разве кого-нибудь из вас это когда-нибудь волновало?
В наступившей тишине Итритра с вызывающим видом схватила полный графин с вином из летней мяты и нарочито медленно осушила его. Все удивленно смотрели на нее.
– На самом деле! – Дьюла невесело рассмеялась. Леди Морнмист, на которую вино явно не подействовало, взяла еще один графин, чтобы, на сей раз со всем изяществом, наполнить свой бокал.
– Я думаю, – неуверенно забормотала Дьюла, – вы чересчур увлекаетесь дикими мечтами, Итритра, как обычно. Кормантор в опасности? Да оставьте вы! Кто может нам угрожать? У нас есть такие заклинания, что мы превратим любое количество варваров в… да хоть в грибы, чтобы было из чего делать херес!
Она легко рассмеялась над собственной шуткой, но ее веселье угасло во всеобщем молчании. Тогда она повернулась за поддержкой к Пуингаре:
– Вы так не считаете?
– Я думаю, – медленно произнесла Пуингара, – мы сплетничаем и щебечем дни напролет потому, что нам не нравится говорить о таких серьезных вещах. Послушайте теперь меня, Дьюла. Я согласна не со всем, чего опасается Итритра. Но только потому, что никто еще не говорил об этом так открыто. И как бы нам ни не нравилось об этом слышать, это не значит, что она не права. Если вы не слышите правды в ее словах, я предлагаю вам поцеловать ее, очень хорошо попросить все повторить снова, и на этот раз послушать ее очень внимательно.
Леди Лорил повернулась и начала выбираться из водоема, оставив у себя за спиной мрачное молчание.
– Подождите! – Алаглосса схватила ее за мокрую руку, – Стойте.
Леди Лорил повернулась, сверкнув глазами на хозяйку дома, и мягко предупредила:
– Леди, всем, что у вас есть самого дорогого, умоляю вас подобным образом со мной не обращаться. Леди Торнглар только коротко кивнула:
– Итритра права, – горячо произнесла она, наклоняясь к остальным. – Все слишком серьезно, чтобы проходить мимо, продолжать шутить, препираться и наблюдать, как город всего лишь из-за одного человека готов перевернуться вверх дном. Мы должны повлиять на наших лордов во имя сохранения мира, снова и снова говорить им о том, что из-за простого человека не стоит смещать коронеля, вытаскивать мечи и разжигать вражду.
– Мой лорд никогда не слушает меня, – трагическим шепотом призналась Дьюла Эвендаск. – Что я могу сделать?
– Заставьте его услышать, – ответила ей Силиврен. – Заставьте его заметить и учесть ваш совет.
– Он это делает, только когда мы…
– Тогда, дорогая, – сказала ей Пуингара, словно хлыстом стеганула, – у вас это получится лучше всего именно в то время, когда лорду Эвендаску потребуется ваше желание. Алаглосса, вы была правы, удержав меня от ухода. У нас есть чем заняться прямо здесь. У вас есть еще херес?
Леди Торнглар удивленно уставилась на нее.
– Конечно есть, – ответила она. – Но зачем?
– Я думаю, что завоевать уважение лорда Эвендаска, – безапелляционно заявила леди Лорил, – можно наутро после его очередной попойки, когда он стонет и ругает сыновей за то, что они своими насмешками и буйным весельем испортили ему ночь. Именно тогда нужно взять бутылку тройного хереса и выпить прямо у него на глазах. А затем все ему выложить, решительно и без крика. Пока он будет разевать рот от того, что его нежная леди превратилась в рыкающего льва, вы сможете надлежащим образом отчитать его и объявить, что не видите в его бесчинствах никакой необходимости.
– А потом что? – спросила Дьюла, побледнев лицом от одной только мысли, что ей придется стоять лицом к лицу с лордом.
– Потом вы можете перец всем домом отказать ему в постели, – посоветовала решительная Пуингара. – И скажете ему, что еженощные возлияния непростительны и не могут оправдать пренебрежения вами, тогда как вам, да и остальным, все время приходится спотыкаться об идиота, выставляющего на осмеяние честь дома.
На мгновение воцарилась тишина, а потом раздался смех, сначала тихий, а потом переросший в хохот, как только до всех дошла вся важность слов, сказанных Пуингарой.
Первой перестала смеяться Силиврен:
– Вы хотите, чтобы мы применяли этот фокус с тройным хересом до тех пор, пока не сможем влиять на своих лордов? Пуингара, мы же умрем. – Она содрогнулась. – Я имею в виду, что эта дрянь сжигает внутренности не хуже огня.
Леди Лорил пожала плечами:
– Для того чтобы справиться с лордом, достаточно нескольких бокалов без слез и дрожи. А, кроме того, мы сплетем заклинания, и вино будет превращаться в воду, едва коснется губ. Мы достойны уважения и не считаем, что озабоченность делами королевства можно топить в вине, как это делают наши лорды. Почему, вы думаете, они так пьют? Ведь они видят то же, что и Итритра! И пьют потому, что не хотят этого видеть, не хотят взглянуть этому в лицо.
– Значит, для того чтобы заполучить Имбраскара в свою опочивальню, я должна оскорбить его перед всем домом? – еле слышно пролепетала Дьюла. – И что потом? Да он просто обзовет меня слабоумным ничтожеством и выбросит мои кости из окна, а сам назавтра же отправится искать себе леди помоложе.
– Нет, если вы осадите его таким же взрывом слов, какой нам выдала Итритра, – возразила ей Алаглосса. – Даже если он не согласится, то будет поражен, что вы задумываетесь о подобных вещах. Возможно, он начнет спорить с вами, как с равной… А после этого вы ему сообщите, что пришли к нему только ради этого спора. И только тогда, может быть, допустите его в свою постель.
Дьюла какое-то мгновение смотрела на нее, а потом начала дико хохотать:
– О, благослови нас всех, Ханали! Если бы мне хватило сил и решимости пройти через это…
– Леди Эвендаск, – официальным тоном обратилась к ней Итритра, – не будете ли вы возражать, если мы вчетвером сплетем для вас одно-два заклинания, чтобы… ну, что ли, помочь вам с нужными словами в тяжелую минуту?
Дьюла разинула рот, а потом медленно оглядела весь водоем:
– Вы это сделаете?
– Мы все могли бы извлечь пользу из такого заклинания, – медленно и задумчиво произнесла Пуингара. – Умница, Итритра. – Она повернулась к Алаглоссе, – Поднимите херес, дамы. Кажется, у меня есть тост.
– Хотя пришло время, когда я и другие маги должны преподать вам некоторые заклинания нашего народа, – сказала Сиринши, – но сейчас вам нужно побеспокоиться о безопасности, Эльминстер. – Она улыбнулась. – Не вынуждайте меня рассказывать об угрозе.
Эл кивнул:
– Вот почему вы привели меня сюда? – Он оглядел грязные, затянутые паутиной пыльные стены и спросил: – А что это за место?
– Священный склеп нашего народа – башня с привидениями. Когда-то она была домом первого гордого и доблестного дома, который попытался возвыситься над всеми остальными. Дом Длардрагета.
– А что с ними случилось?
– Они искали расположения злых духов сновидений и дьявола в виде женщины, приходящей ночью к спящим мужчинам. Они хотели вывести самую сильную расу. Не многие пережили эти отношения. Еще меньше смогли впоследствии родить. И все эльфы ополчились на них. Оставшиеся в живых были обнесены здесь крепостной стеной самых сильных заклинаний до своих последних дней. – Сиринши задумчиво погладила рукой колонну, не сумев скрыть облегчения на хитроватом лице. – Некоторые из этих заклинаний все еще держатся, хотя больше чем тысячу лет назад смелые молодые лорды Кормантора прорывались сюда для того, чтобы ограбить этот замок. Род Длардагета был самым богатым. Они не много нашли ценного, но все, что смогли найти, забрали. А еще они нарушили силу слова, которое сдерживало здешних призраков.
– Призраков? – спокойно уточнил Эльминстер. Сиринши кивнула:
– Да, здесь их несколько, но из-за них не стоит беспокоиться. Вопрос, скорее, в том, чтобы нас не побеспокоил кто-нибудь другой.
– Вы собираетесь учить меня магии?
– Нет. – Сиринши подплыла ближе и встала прямо перед ним. – Вы будете учить меня магии.
Эльминстер вздернул брови:
– Я?..
– Вот по ней, – спокойно добавила она, протянула пустые руки, и вдруг на них появилась его книга заклинаний.
Она немного пошатнулась под ее весом, и он машинально забрал у нее книгу. Да, это была его книга. Та самая, которую он оставил в седельной сумке, там, в папоротниковой лощине глухого леса, где патруль Белого Ворона встретился со слишком большим количеством рукхов.
– Моя глубочайшая благодарность, леди, – признался Эльминстер, опустившись на одно колено, чтобы стать одного с ней роста и не возвышаться над ней башней. – Рискну показаться неблагодарным, но не будут ли те, кого расстроило, что человек был назван арматором, ожидать от меня каких-нибудь обязательств в соответствии с моим рангом? Не взыщут ли с меня?
– Взыщут, и довольно скоро, – сурово отрезала Сиринши. – И интриг, и заговоров, и разных проектов уже сейчас предостаточно даже среди тех, кто не желает вам зла. Эльфы немного пресыщены впечатлениями, и все, хоть сколько-нибудь интересное, становится чем-то вроде развлечения для всех наших домов. Но слишком часто азарт разрушает или даже губит то, с чем они играют.
– Эльфы становятся все больше похожими на людей, – заметил Эл, усевшись на кусок колонны.
– Как вы смеете! – взорвалась чародейка. И он, подняв взгляд, успел заметить улыбку под рукой, протянутой к его космам. – Как вы смеете говорить правду мне, – проворчала она. – Это позволено делать избранным эльфам, и далеко не все из них это делают, и то в качестве редкого удовольствия или для разнообразия.
– Как так? Разве эльфы не честны? – поддразнил ее Эл, потому что глаза ее подозрительно заблестели, что опять могло быть слезами, подступающими к ее старым глазам.
– Давайте скажем так, некоторые из нас слишком любят жизненные блага, – с улыбкой сказала она, неторопливо отлетев от него. Потом, повернувшись, добавила: – А другие слишком пресытились и изнывают от вселенской скуки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов