А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

засмеется он сейчас, заплачет или зло оскалится.
– Да, условия не нравились, – сказал он. – А работа нравилась. Я эту работу люблю.
– Отлично, – прищурился Тербер и отпил из бутылки. – Мне в столовке нужен дельный, человек. Такой, на которого я могу положиться. И со званием. Как тебе для начала РПК и спец четвертого класса?
Старк задумчиво посмотрел на него.
– Звучит неплохо, – сказал он. – Если, конечно, мне все это дадут. А что дальше?
– А дальше звание и должность. Те, что сейчас у Прима.
Старк внимательно поглядел на свою самокрутку, точно советуясь с ней.
– Я, старшой, тебя не знаю, – сказал он, – но играть с тобой интересно и я «пас» не скажу.
– Значит, договорились. В этой роте, кроме тебя, из Блисса еще четверо. И все – сержанты. Так что с этой стороны у тебя будет все спокойно.
Старк кивнул:
– Это я и сам понимаю.
– А остальное просто. Главное, чтобы ты не вляпался ни в какую историю и доказал, что работаешь лучше Прима. Можешь считать, что с сегодняшнего дня ты – первый повар с нашивками РПК и спеца четвертого класса. От тебя требуется только одно: не жди, чтоб тебе приказывали, а действуй и, когда Прим сачкует, а сачкует он чуть не каждый день, командуй столовкой сам.
– Я здесь человек новый. Повара – это особая порода, они новенького так просто к себе не подпустят. К тому же у Прима и должность, и звание.
– Насчет повышения не суетись. Пока обойдешься. Я сам этим займусь. Возникнут на кухне осложнения, приходи ко мне. Первое время повара, конечно, будут тебе хамить, особенно этот жирный боров Уиллард. Он первый повар и метит на место Прима. Но Динамит Уилларда не жалует. Так вот, они будут хамить и задираться, но ты с ними не связывайся. Помалкивай, а чуть что – ко мне. Все будет по-твоему.
– Круто ты завернул. Старику Приму не позавидуешь. – Старк взял бутылку, снова протянутую ему Тербером.
– А ты его уже видел?
– Нет. Мы с Блисса не виделись. – Старк неохотно вернул бутылку. – Отличная штука.
– Мне тоже нравится. – Тербер вытер рот рукой. – И Приму. Только у Прима это любовь на всю жизнь. Странный он какой-то, то ли блаженный, то ли пыльным мешком по голове стукнутый.
– Когда я с ним в Блиссе служил, он был такой тихий, вечно сам по себе. Мог взять и в одиночку напиться.
– Он и сейчас такой же. Только теперь ему бы надо разок в одиночку протрезветь.
– Такие тихони – самое гиблое дело. Те, которые в одиночку пьют. Они все плохо кончают.
– Ты так думаешь? – неожиданно насторожился Тербер. Радар в его мозгу снова включился, запеленговал проскользнувшую в разговоре расхожую истину и напомнил ему, что не бывает дыма без огня и расхожих истин без вранья. – Не все.
Старк пожал плечами.
– Только давай сразу договоримся, старшой. Если ты отдаешь мне кухню, я распоряжаюсь там, как хочу. Без всяких яких. И если кухня – моя, то чтоб из канцелярии меня никто за веревочку не дергал. Иначе мы с тобой каши не сварим.
– Насчет этого не сомневайся. Будешь работать правильно, и ты там – царь и бог.
– Ты же меня не слушаешь, – упрямо сказал Старк. – Я в кухне царь и бог, а уж как я работаю – мое дело. И канцелярия мне не указ. Иначе я не возьмусь.
Тербер хитро улыбнулся, брови коварного тролля затрепетали. Неужто Старк и в самом деле такой дурак?
– Идет, – сказал он.
Почему ты хоть раз в жизни не можешь быть честным до конца, подумал он, не можешь хоть раз в жизни пообещать что-то без тысячи условий и оговорок?
– Ну ладно, – сказал Старк, заканчивая разговор. – Может, еще по глотку?
Тербер передал ему бутылку. Игра была сыграна, крупье уже собирал карты. Напряжение спало, и разговор легко потек сам собой.
– Я только одного не понимаю, – оживленно говорил Старк. – Тебе-то вся эта затея что дает?
– Мне – ничего. – Тербер усмехнулся. – Знаешь, что такое некоронованный король? Это я. Хомсу только кажется, что это он командует ротой.
Бутылка сновала между ними, как челнок, вплетая в однотонную словесную основу разговора яркие блестящие нити.
– Сколько сейчас в роте ребят из Блисса?
– С тобой будет пять. Первым взводом командует наш чемпион Уилсон. – Тербер сделал упор на слове «чемпион», будто воткнул в пряжу неподвижную ткацкую шпильку. – Прим заведует столовкой. А Хендерсон и Айк Галович – помощники командиров взводов.
– Айк Галович? Господи помилуй! У нас в Блиссе он был дежурным истопником. По-английски двух слов связать не мог.
– Точно, он самый. Он и до сих пор двух слов связать не может. Зато теперь он у Динамита главный спец по строевой.
– Ну и дела! – Старк был откровенно поражен.
– Теперь понимаешь, каково мне тут? – широко ухмыльнулся Тербер, следя глазами за бутылкой, которая легким поблескивающим челноком порхала между ними и все ткала и плела призрачную паутину разговора, уютно обволакивавшего их обоих.
– …но ты свой парень. Ты служил в Блиссе, поэтому тебе здесь зеленая улица.
– Повара все равно будут недовольны.
– Пошли они куда подальше. Пока я доволен, можешь не волноваться.
– О'кей, старшой. Ты тогда и дирижируй…
– Я и дирижирую, не сомневайся…
– …они все между собой завязаны. Хомс и наш подполковник Делберт – одна шайка, понял? Они…
– …мне же придется…
– На двоих ребят всегда можешь положиться?..
– …и то же самое в роте. Все только для спортсменов, понял? Доум получил штаб-сержанта, потому что тренирует команду Динамита, но выше ему уже не прыгнуть и…
Для солдата самое милое дело – потрепаться в своей компании, думал он, прислушиваясь к собственному голосу; а если есть еще и бутылка, тогда это самое большое удовольствие и лучшее убежище от всех бед. Это неофициальный, бытовой ритуал, первоклассный суррогат, заменяющий солдатам женщин и те извечные разговоры с ними, когда мужчина объясняет свои принципы, рассказывает о своих мечтах и планах на жизнь, а женщина внимательно слушает, кивает и восхищается. Но солдаты – это мужчины без женщин, думал он, солдат не прижмет другого солдата к теплой груди, не погладит по голове. И все-таки мужской полупьяный треп помогает забыться, напомнил ему тот, второй Милт Тербер, который прятался в его сознании и всегда был начеку.
Вырваться бы из-под власти этого внутреннего двойника или хотя бы ненадолго забыть о нем и жить как Старк, не думать о женщинах и о мужчинах, обо всех хитросплетениях и сложностях.
– Дай еще выпить, – сказал Старк. – А его высокая блондиночка все при нем?
– Какая блондиночка?
– Его жена. Как же ее?.. Карен. Он с ней еще не развелся?
– А-а, ты про нее.
Наверно, оно и к лучшему, что ты не можешь своей волей отвлечь внимание этого второго Милта. Хотя так тебе, естественно, больнее. Но в конечном счете, может, и лучше. При условии, что ты это выдержишь. Храбрость храбрости рознь, подумал он.
– Нет, – сказал он вслух. – Пока не развелись. Она иногда сюда наведывается. А что это ты вдруг?
– Да просто интересно. – Старк размяк, и его тянуло философствовать. – Я думал, Хомс ее уже бросил. В Блиссе она удержу не знала, спала со всеми подряд. Просто кошка, только еще и злющая, сама к мужикам лезла, а делала вид, что они ей противны. Говорили, она в Блиссе полгарнизона обслужила.
– Полгарнизона?
– Точно. Я слышал, она там даже триппер подхватила. Была бы не замужем, вообще бы, наверное, проституткой заделалась.
– А так, значит, у нее это просто хобби?
Старк закинул голову и расхохотался.
– Факт!
– Честно говоря, я не очень доверяю всякой такой болтовне, – нарочито небрежно сказал Тербер. – Послушать солдат, так все офицерские жены – шлюхи. А по-моему, ребята просто сочиняют.
– Сочиняют? Как же! – возмутился Старк. – Про нее и сочинять не надо. Я в Блиссе сам с ней спал. Так что никакой это не треп.
– Вообще-то здесь про нее тоже много болтают, – заметил Тербер. Как же она тогда сказала? В тот день, у нее дома, когда дождь мягко стучал за открытым окном? Вспомнил! «Неужели и ты меня не хочешь?»
– Про нее-то не зря болтают, – сказал поглупевший от виски Старк. – Потому что на ней пробы ставить негде. Одинокая женщина пусть себе делает что угодно, даже замужняя может гульнуть налево, но, когда баба, и тем более замужняя, спит со всеми подряд, этого я уже не понимаю. Проститутки – те другое дело, они себе на жизнь зарабатывают. Но когда баба делает это из удовольствия, а потом ей же самой противно, у нее точно не все в порядке.
– Ты так думаешь? – спросил Тербер. – Ты ведь это про жену Хомса?
– А про кого же еще? Чего ради она спала со мной? Кто я был в Блиссе? Вшивый рядовой, седьмые штаны в десятом ряду. У меня и денег-то не было, ни угостить ее не мог, ни в кино сводить.
Тербер пожал плечами.
– Черт его знает. Мне-то что? Может, когда-нибудь и сам с ней попробую.
– Не будь дураком, не связывайся. Она сука высшего класса. Холодная, ничем ее не проймешь. Проститутки, и те лучше. – Лицо Старка дышало непреклонной убежденностью.
– На, выпей еще, – сказал Тербер. – Было бы из-за чего расстраиваться.
Старк не глядя взял бутылку.
– Я этих богатых дамочек уже напробовался. Хуже не бывает.
– Это точно.
Если у нее действительно было так много мужчин… И Лива говорил, что стерва… думал он, слушая голос Старка, рассказывавшего уже о чем-то другом, и свой собственный голос, что-то ему отвечавший. И ведь оба они умные мужики, подумал он, оба знают, что к чему, не молокососы.
Но Лива только пересказывает сплетни, у него самого ничего с ней не было. А Старк… пять лет назад что он понимал в свои девятнадцать лет? Он был еще совсем мальчишка, когда у него с ней получилось. Но, видно, здорово это на него подействовало, видно, запомнилось навсегда, если сейчас, через пять лет, так о ней говорит. Не забывай, он же был в то время зеленым юнцом, горячим жеребенком, только что попавшим в армию.
Но та женщина, с которой он ездил на «лунное купание», неужели она могла пойти на такое? Неужели могла переспать с половиной гарнизона в Блиссе? Что ты скажешь? Не знаю. Да, ты не знаешь, но есть двое мужчин, которые знают. А вдруг они ошибаются? Нет, ты не можешь принять на веру то, что им известно, а тебе – нет. Какой же выход?
Ему хотелось взять бутылку, размахнуться и треснуть по этому бормочущему, дрыгающему подбородком черепу, расколотить его вдребезги, чтобы на полу осталась каша, чтобы подбородок отлетел в сторону и перестал дрыгаться. И не потому, что Старк рассказал ему, не потому, что Старк спал с женщиной, с которой он сам спал (ты ведь не решаешься назвать все своими словами, верно?), нет, совсем не потому; как ни странно, он чувствовал, что Старк теперь ему гораздо ближе, словно они стали приятелями и чистят зубы одной щеткой. А где ты слышал, чтобы приятели чистили зубы одной щеткой? Нет, просто этот дрыгающийся череп случайно оказался под рукой, а у него ни с того ни с сего возникло дурацкое желание что-нибудь расколошматить вот этой самой бутылкой. Да какое он имеет право злиться на Старка за то, что она с ним переспала? Не злиться же заодно на весь гарнизон в Блиссе.
– …и я думаю, дело пойдет, – говорил Старк. – Все козыри у нас в руках.
– Верно. – Тербер перехватил челнок на полпути и водворил его на место, в шкафчик. – Мы, Мейлон, будем с тобой не часто видеться, – сказал он. Чего тут такого, можешь звать его просто по имени, он же теперь тебе все равно что брат, и, похоже, таких братьев у тебя навалом. – Если что будет не ладиться, приходи в канцелярию. – Он внимательно прислушивался к интонациям собственного голоса. – А поводов у тебя будет много. Но вечером чтоб ко мне не совался: для всех ты меня знаешь не больше, чем любого другого сержанта в роте.
Старк кивнул, соглашаясь с мудрым решением.
– Понял, старшой.
– А сейчас иди-ка лучше к себе и разбери свое барахло, – сказал Тербер, удивляясь и даже гордясь, что его голос звучит так спокойно.
– Черт, я и забыл, – подымаясь, сказал Старк.
Тербер усмехнулся – будто лицо расколола трещина – и подождал, пока Старк уйдет. Потом лег на койку и закинул руки за голову. И вместе со вторым Милтом, который вырвался на волю, который всегда вырывался на волю, стоило Терберу остаться одному, он начал думать о том, что сейчас услышал, нарочно мучая себя, как человек, который все время щупает больной зуб, но к врачу не идет.
Он представлял себе, как все это было, как Старк обнимал ее, как она лежала на кровати, такая же, какой он видел ее сам, открывшая всю себя, сбросившая покровы со всех своих тайн; прерывистое дыхание, как у бегуна-марафонца, глаза закрыты и веки чуть вздрагивают в тот миг, когда ты, вырвавшись из плена собственного тела, ничего не понимаешь и в то же время понимаешь все, паришь в далекой вышине, и только тонкая серебристая лонжа соединяет тебя с твоим прежним «я», оставшимся там, внизу. Может, со Старком ей в постели было лучше, чем с тобой, думал он, надавливая на больной зуб и корчась от муки; может, все другие тоже были лучше, чем ты; может, даже Хомс доставлял ей больше наслаждения. Ведь она спала с Хомсом. Раньше он об этом не задумывался, а сейчас не мог отвязаться от этой мысли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов