А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Обойдя несчастного Бельмонда, не найдя даже слов, чтобы его утешать, Михаил вышел вслед за Петром на улицу.
Эта реальность чем-то смахивала на подводный мир, вот только субстанция, заменявшая здесь воз-Дух, была гораздо прозрачней и легче, чем вода, хотя гуще и тяжелее обычного воздуха. Отель стоял в Центре широкого двора, вокруг громоздились серые Строения. Чем-то эти здания напоминали сооружения из песка, возводимые юными строителями на пляжах всех земных морей, но только куда большие по размерам: аляповатые и бесформенные, подчиненные какому-то смутному архитектурному замыслу, с редко натыканными окошками.
На дворе, судя по всем приметам, стоял погожий летний денек: в мутно-зеленых небесах не барахталось ни единого облачка (хотя не факт, что здесь вообще водились облака), зато солнце там в зените очень даже барахталось — под видом грязновато-желтого колеблющегося пятна. А дворик в целом был довольно уютным: безлюдный, поросший, как травой, низкорослыми водорослями, вполне в принципе пригодный для того, чтобы временно здесь окопаться. Кабы не явившиеся не ко времени здешние слуги закона, в просторечии — менты. «То ли чутье у них во всех мирах собачье, то ли существует между ними какая-то телепатическая межпространственная связь, — думал Михаил. — Вот она где — истинная-то ментальность в действии!»
Предприимчивый дед, покинув незаконную новостройку, сразу заторопился через двор к ближайшему проходу между двумя башнями. Орел — он же дверь отеля — жалобно клекотал, выпуская постояльцев, опять бросающих его в незнакомой местности на произвол судьбы. Скрипнул в последний раз укоризненно, закрываясь за Бельмондом, и умолк. Михаил оглянулся в последний раз на отель: « извини, мол, старый приятель, что не могу и тебя взять с собой. „Ни одного попутчика не бросил бы в о беде, а тебя вот приходится. Прости уж…“ Повинившись мысленно перед „Горным орлом“ и все же продолжая ощущать себя в какой-то мере предателем, Михаил постарался сосредоточиться на пре — одолении пространства: хотя передвигаться здесь было гораздо легче, чем, например, под водой, но усилий требовалось гораздо больше, чем при обычной ходьбе. И постоянно возникало желание поплыть.
Одна из башен сильно клонилась к другой, как не в меру растолстевшая березка к баобабу, и, если добавить к ней мысленно архитектурных изысков, вполне могла бы претендовать на роль Пизанской (падающей в родной реальности вот уже на протяжении тысячелетия). Проходя под ее угрожающей сенью, Михаил невольно внутренне напрягся — показалось на мгновение, что именно их прихода этой псевдопизанской башне не доставало много лет, чтобы было на кого эффектно рухнуть. Но башня устояла перед искушением, позволив небольшой группе интуристов, замаскированных под местных жителей, выйти на улицу вслед за гидом-водяным.
На улице царило то, что здесь наверняка было принято считать оживленным городским движением: по мостовой перемещались черепашьими темпами прохожие, транспортные средства, имеющие преимущественно обтекаемые формы, плавали наверху в несколько ярусов.
Они некоторое время преодолевали улицу, любуясь на частые вывески — больше любоваться здесь было не на что: архитектура по обе стороны громоздилась однообразная, транспорт над головами проплывал стандартный, ничем, кроме величины, не различающийся. «То ли дело на родной земле!..» — ностальгически вздохнул Михаил. Хотя вывески-то как раз говорили о том, что реальность эта не только находится на его родной планете Земля, но и имеет некую таинственную психологическую (или менто-логическую?) связь с его родиной: все вывески оказались написаны по-русски, кириллицей, но с колоритными ошибками, отражающими наглядно местный специфический фольклор. В глаза бросалась надпись под изображением неонового торта: «йестаран», расшифрованная Михаилом как «ресторан», далее шел «БАДК» — он и в Африке «бадк», особенно при перманентной простуде, и с «КУАЗИНО» все было ясно без перевода. Озадачили две маленькие вывески: зеленая надпись с завитушками гласила «ГРЫБЫ», строгая красная — «ОПТЕКА». Грибы, конечно, дело хорошее, и ничего не было плохого в том, что они здесь так популярны. Вот только о грибах ли шла речь? А не о рыбах ли часом на букву «г»? А «ОПТЕКА», это что такое — аптека? Или оптика?.. Витрин с наглядной агитацией здесь не было, так что удовлетворить любопытство можно было, только зайдя внутрь заведения. Возможно, что двусмысленные вывески были хитрой приманкой для лопоухого клиента. Михаил, например, непременно зашел бы в «ГРЫБЫ» (дома грибы были его любимым блюдом, особенно — жаренные в сметане), но водяной развил тем временем потрясающую скорость. Да и было от чего: компания привлекала к себе внимание окружающих, виной чему был в основном Бол Бродяга. При виде перемещающегося по улице косяка рыбок странных конфигураций прохожие оборачивались и откровенно глазели к вслед, транспортные средства притормаживали и зависали, грозя устроить на оживленной воздушной магистрали пробку. Пара синещеких упырят на дощечках с пропеллерами принялась виться вокруг Бола, дразня рыбок и предпринимая наглые попытки их ловить. В конце концов рыбка-рот Бола устрашающе щелкнула зубами, едва не укусив одного упыренка за палец, а рыбка-рука сунула под нос второму кукиш. Восторгу молодого поколения не было границ!
— Чего пристали, рыбы, что ли, никогда не видели?.. — сердито прикрикнул на них дед, ныряя в узкую подворотню. Упырята, облетев напоследок Бола еще по разочку, нехотя отстали.
Темные извилистые переулки, где пришлось довольно долго плутать, напомнили Михаилу подводный лабиринт в игре 2ESO, или «Второе нашествие осьминогов». Попадающиеся изредка навстречу местные жители укрепили эту ассоциацию, хотя, в отличие от виртуальных монстров в ESO, были не склонны к агрессии, а совсем наоборот — ненавязчивы и пугливы.
В конце концов, миновав очередную грязную подворотню, компания оказалась в мрачном тупичке вроде крохотного внутреннего дворика. Здесь имелась одна дверь, забитая досками. Обстановка навевала подозрения, что дед завел их, как Сусанин поляков, в такие трущобы, где их можно теперь либо бросить без особых угрызений, либо устроить им здесь с друзьями-упырями засаду и ограбить — интуристы-то, видать, попались богатенькие, деньгами швыряются, почти как агитаторы — предвыборными листовками. Хотя вряд ли дед задумал грабить вооруженный отряд, уложивший на его глазах в секунду четверых ментов. Просто место было такое — наводящее невольно на мысли о грабежах и насилиях, которые, как пить дать, не раз тут совершались.
Водяной подошел к двери и для начала огляделся, чего можно было и не делать — кругом толпились лишь свои, то есть исключительно личности, оплатившие звание «своих». Убедившись в этом, дед постучал условным стуком, подождал немного и потянул дверь на себя — она оказалась забита наживую только для виду. За дверью начиналась узкая лестница, ведущая вниз. Дед стал спускаться по лестнице, сердито сопя носом. Михаил пропустил вперед всю команду и зашел последним.
Спустившись, они оказались в коридоре, на первый взгляд нерукотворном: примерно такие тоннели оставляли за собой гигантские круглые черви на какой-то из планет-заповедников. Названия планеты Михаил не помнил, зато самих червей видел довольно часто — в рекламных роликах, где этот завлекательный, по мнению гениев от рекламы, образ эксплуатировался просто безбожно. Вопрос о том, разумны ли эти безобидные в сущности твари (в смысле черви), до сих пор горячо дискутировался в научных кругах.
Так вот, о коридоре — от обиталища грандиозного червя он отличался наличием осветительных приборов. У червей в норах было темно, и отважные туристы-следопыты бродили там в поисках хозяев с фонариками, а здесь с потолка свисали некие образования, похожие на тускло светящиеся сопли. Вдоль стен располагались двери — продолговатые отверстия, высотой примерно в человеческий рост. Некоторые были занавешены водорослями. Дед прошел немного по коридору, заглядывая в двери и бурча на ходу:
— Устроили проходной двор… Ворота нараспашку, заходи кому не лень… Облавы на вас давно не было… — Из-за второй двери что-то невнятно пробулькало и донесся раскатистый храп. — Тьфу! — от души плюнул дед, зыркнул в третью дверь и махнул пригласительно рукой:
— Давайте-ка сюда!
Они прошли гуськом по коридору и нырнули в помещение, оказавшееся изнутри малогабаритной пещерой. Если быть справедливым, комната больше напоминала уютную берлогу. Для медведя, надо понимать, уютную: ни один медведь не отказался бы от такого роскошного лежбища. Всю мебель заменяли разбросанные по полу подстилки матрасного типа весьма сомнительной чистоты.
«Ура!..» — воскликнул мысленно Михаил при взгляде на раскинувшееся перед ними матрасное изобилие, ощущая себя не просто медведем, а счастливейшим из медведей. Спутники продемонстрировали полную солидарность с Михаилом, повалившись кто куда. Не исключением оказался даже Бол Бродяга, не говоря уже о Попрыгунчике с Бельмондом: одной ночевки на полу оказалось достаточно, чтобы научиться ценить изделие, хоть отдаленно напоминающее матрас. Михаил тоже не прочь был немедленно рухнуть, но медлил, заметив, что Илли не торопится устраиваться на отдых: она остановилась в дверях, о чем-то перешептываясь с Карриганом.
— Ну, дед, спасибо! Удружил! — от души поблагодарил Петр, растягиваясь блаженно на матрасе.
— Так вы здесь, значится, отдыхайте, а я пошел, — донесся из коридора голос скромного благодетеля, и застучали удаляющиеся шаги — водяной усвистел на выход.
Михаил подозревал, что у него чешутся руки немедленно и с толком промотать честно заработанный капитал. Тем временем Илли закончила шептаться с Карриганом, прошла в глубь берлоги и уселась там сердито лицом к стене. Создавалось впечатление, что они поссорились. Карриган шагнул в коридор.
— Куда собрался? — остановил его на пороге голос Петра.
— Пойду добывать хлеб насущный.
Моя девушка проголодалась.
— Неплохая мысль… Насчет хлеба насущного, — сказал Петр, медленно перетекая из лежачего положения в сидячее.
— А еще насущней — насчет горючего, — хохотнул со своей лежанки Седой.
— Вот только одному тебе столько хлеба и горючего не дотащить, сколько нам на всех надо, — продолжал Петр раздумчиво.
— Я с ним пойду, — заявила неожиданно Рейчел и поднялась с матраса, всем своим видом давая понять, что сакраментальный вопрос, кому идти за хлебом, решен и дальнейшему обсуждению не подлежит.
— Пошла как-то коза за капустой! — усмехнулся Петр. — Все по дороге выпила и сказала, что так и было.
— Но капусту-то донесла? — спросила, улыбаясь, Рейчел.
— Капусту-то? Донесла, а как же. До первого же встречного козла.
Седой хмыкнул. Рейчел, напротив, перестала улыбаться, глаза ее полыхнули недобро: ни дать ни — взять ведьма в гневе, того и гляди забормочет лихие слова и закидает неугодных кислой капустой. Михаил подосадовал мысленно: «Что ж они раньше-то не с догадались насчет хлеба и прочего? Могли бы затариться по дороге, в тех же „ГРЫБАХ“ — не исключено, что это здешняя булочная. с Петр неторопливо поднялся и объявил:
— Ладно, идем втроем. Остальным ждать здесь. Мишка, отдыхай, копи силы. Мы скоро. Серега, остаешься за дежурного.
Тем временем Бол, раскиданный в беспорядке по матрасу, успел скомпоноваться обратно в аквариум и выдвинулся на середину комнаты со словами:
— Я тоже пойду.
Петр качнул головой отрицательно. Бол тут же пояснил:
— Вам понадобятся деньги. На хлеб. Да и мне негоже разлеживаться — не для того я с вами в декорации пошел.
Охота спорить у Петра, кажется, пропала. Карриган вроде бы не имел ничего против, чтобы взять с собой хоть всю компанию. Михаил взглянул на Илли — она уже улеглась, не побрезговала несвежим матрасом и в поход за хлебом явно не собиралась. Сомнений не было — что-то все-таки между ними произошло, уж больно они походили на поссорившихся влюбленных.
Как ни странно, их размолвка Михаила на сей раз вовсе не радовала, а навевала неясную тревогу. Пока он жевал свое тревожное ощущение, четверо добровольных ходоков покинули берлогу. Тут и Михаил растянулся на ближайшем матрасе, заложив руки за голову, и приготовился немного поразмыслить о теперешнем их положении, местонахождении и о сомнительном статусе компании в новом мире, но вместо этого мгновенно уснул.
9. ПОСЛЕДНИЕ ВЕДЬМЫ
Илли лежала лицом к стене с открытыми глазами. Шершавая поверхность немного успокаивала глаза, по крайней мере она была единственным, что не слишком действовало сейчас на нервы. Как никогда в жизни, ей необходимо было остаться одной.
Хотелось отвести душу, приказать им всем — убирайтесь! Она непременно бы так и сделала, имейся хоть малейшая надежда, Что они после этого уберутся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов