А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Особенно раздражал Карриган с его всепроникающим взглядом. Не шло из памяти его мысленное замечание, выданное в Месиве с меткой небрежностью записного знатока человеческих душ. Тогда, бросив в море эгнот, не в силах еще поверить в очевидное — в то, что Рэт Эндарт — ее Рэт на стороне изменников, что он принимает участие в погоне… Тогда она услышала: «Нет причин для печали, детка. Ты была ему всей душой преданна, не так ли? Отрицать бесполезно, я — свидетель. И ты им предана. Так о чем горевать — тебе же ответили полной взаимностью!..» Сказать в ответ ей было нечего, да и не стоило того…
Что-то происходило вокруг, мелькало, иногда даже занимая ее внимание, впрочем, ненадолго. Время от времени возникало острое желание заплакать. Да что там — попросту зареветь. Чисто по-женски — горько, безутешно и в голос.
«Рэт, здесь глубоко!.. Дай руку!» — «Ты же хотела научиться плавать? Плыви!..»
Мир продолжал вращаться, скользить бестолковой чередой событий, едва задевая по краям, как по стертой шестерне, заставляя еще ее двигаться, но без интереса, без смысла. А ведь у нее была цель… Ее собственная цель — единственный надежный стержень, последний спасательный канат, за который еще можно было ухватиться. И она за него в конце концов ухватилась. Лишь тогда отчаяние, грызущее сердце голодной волчицей, слегка разжало челюсти. Тогда родилось первое решительное слово: «Хватит!!!»
Пусть эти ее так называемые Попутчики, все эти проводники, попрыгунчики и винегреты барахтаются в своих бестолковых декорациях, дерутся, умирают, гоняются за монстрами, сами превращаются в монстров и катятся к черту! Ей с ними больше не по пути, у нее своя задача, и она займется ее осуществлением! И Карриган ей отныне не указ, а только помощник, обязанный подчиняться ее воле, раз уж он вызвался ей помогать! Примерно так, не выбирая особо вежливых выражений, она и сказала Карригану. И выдала первый приказ — немедленно возвращаться в родную реальность и приступать там к поискам давно обещанного корабля. Как осуществить обратный переход — это не ее проблема, хотя она не сомневается, что он с этой задачей отлично справится.
Разговор происходил, пока остальная группа устраивалась на очередной долгосрочный привал в реликтовом подвале, куда их привел чудной зеленый старикашка. Она ожидала услышать в ответ от Карригана старую песню про единственный путь, который не ей выбирать, и готовилась дать Наблюдателю хорошую отповедь: приставлен наблюдать, вот и наблюдай, помогая, когда ведено, а уж командовать — довольно! Это изначально было и остается ее прерогативой! Но, к ее удивлению, Карриган на сей раз не стал спорить. Он согласился, лишь поставив условие: он найдет для нее корабль и отправится за ним немедленно, но сама Илли должна остаться временно здесь, «на дне». Она в ответ заявила, что не собирается ждать его возвращения, сидя в сырых катакомбах в компании бандитов. Тогда Карриган сказал, что ей необязательно сидеть здесь: он, мол, ее отыщет, где бы она ни оказалась.
Ей поневоле пришлось смириться, утешаясь тем, что она все же заставила его подчиниться. А то, что он бросает при этом на произвол судьбы ее — Хранителя, которого обязан беречь и опекать, пусть ляжет тяжким бременем на его совесть. По большому счету это была ее первая настоящая победа над Карриганом с начала безумного бегства. Но были и другие удачи…
Об одной своей нечаянной удаче она вспомнила сейчас, лежа лицом к стене и ощущая, как постепенно накатывает стылая волна тоски. Вновь одиноко и бесприютно заплакало в груди самое обыкновенное женское сердце, потерявшее любовь. Приложив руку к груди, она ощутила под одеждой у самого сердца амулет, подаренный ей старухой-ведьмой. Или, быть может, феей?.. «Позови — поможем, — зашептал внутри незабываемый голос. — Советом аль еще чем… Все тебе полегче будет…» А надо ли, чтобы было легче?.. «Надо!» — поняла она. Еще как надо! Она способна изменить судьбу целого мира, и для этого необходимо, чтобы прошлое ушло, сгорело, развеялось серым пеплом! Ей даже не пришлось доставать талисман из кармашка. Она только решилась попросить о помощи, в: приложив к нему ладонь, и оказалась вне своего тела, вне помещения и вообще где-то «вне». Ничего подобного она не ощущала в прошлый раз, когда к звала подмогу в полуразрушенном здании, объятом со всех сторон тьмой. Тогда она просто кричала мысленно, как в огромную трубу: «Помогите!!! На помощь!!!» — пока ее не оборвал рывок черного щупальца, незаметно обвившего ноги. Никакого ответа она тогда не услышала и решила поначалу, что так ни до кого и не докричалась. Но все-таки ее крик достиг чьих-то ушей или чьих-то мыслей — ведь помощь все-таки пришла! Теперь же не крик, а она сама летела куда-то в прохладной ветреной ночи, и платье из невесомой материи струилось трепетным ручьем вдоль ее тела. Страха не было. Лишь стремление достичь того места, куда она уносилась до сих пор только в сокровенных мечтах — туда, где ее поймут и, быть может, помогут… Да просто понять, разве это уже не значит — помочь?
Постепенно вокруг нее, все еще летящей сквозь ночь, сама собой образовалась хорошая компания. Что в них было хорошего — в этих растрепанных девчонках, рыжих, черных и белокурых, веселых и задумчивых, возникающих со всех сторон из темноты и купающихся в теплой ночи, как в ласковом море? Да все! Их легкие движения, приветливые лица, их легкие платья и какое-то непередаваемое ощущение радости общей встречи, осознание причастности к одному особому кругу — тайному сообществу последних ведьм, способных еще от души смеяться и плакать навзрыд, летать по ночам и любить во все сердце! Она была теперь среди своих, ее понимали без слов, и никакого значения не имело здесь то, что она — императрица, обреченная от рождения на одиночество высочайшим титулом. Что она не такая, как все. Выше всех… Только теперь до Илли дошел смысл слов старухи: «Мало таких, как мы, осталось…» Вовсе не ее миссию Хранителя имела в виду старуха. Их действительно было мало — не таких, как все. Последних ведьм. Одиноких, каждая — по-своему.
Ей вдруг подумалось, что вряд ли она узнала бы их при встрече в реальном мире, ведь видела сейчас только суть — тот самый пресловутый душевный облик, который не каждому дано разглядеть. А может быть, даже — как знать? — среди них кружила в танце, юной, неузнаваемой и та самая древняя старуха, подарившая талисман?.. Она позвала сердцем, и на зов устремились те немногие, что могли ее понять, потому что были с ней одной сумасшедшей крови. Ей не пришлось ничего объяснять: они слышали ее беду и порхали вокруг заботливо, словно бабочки вокруг подружки, слишком близко подлетевшей к коварному пламени свечи. Они говорили с ней мысленно наперебой, и их реплики дополняли одна другую:
— Он тебе еще нужен?.. — Это рыженькая в зеленом платье с огромными изумрудными глазами.
— Если нужен — он твой, только свистни! — Жгучая брюнетка в узком красном туалете.
— Скоро все изменится, и он вновь будет с тобой! — Хрупкая белокожая фея, нежная и светлая, как ангел.
— Если, конечно, сумеешь простить… — Это, кажется, та синеглазая, резкая, что летит чуть впереди справа.
— И вдруг…
— Хочешь его увидеть?
— Сейчас?..
— Сейчас!
В их обществе ее охватили головокружение и беспечная легкость, сродни опьянению от шампанского. Все показалось легко и просто: она увидит Рэта и окажется, что предательства не было — ее обманули, показав очень качественный галлофантом.
— Хочу!
Она думала, что увидит его со стороны, предположительно — как на экране. Но все произошло совсем иначе: подруги-ведьмы исчезли, а сама она стала стремительно падать вниз, словно утратила в мгновение ока способность летать. Падение длилось секунды и напоминало спуск в скоростном лифте с выключенным светом. В конце ее ждало потрясение: она не просто увидела Рэта Эндарта, но упала с неведомых высот прямо в ту точку пространства, где Рэт в данный момент находился.
Илли с трудом постигла смысл происходящего: она была с Рэтом — это факт. И ощущала его, как себя самое. Его тело было и ее телом тоже, хотя, может быть, в меньшей степени, но достаточной, чтобы почувствовать, что ему было чисто физически плохо: он лежал на жесткой кровати, опутанный проводами и трубками, открытые глаза упирались в белый потолок. У него болела голова, ныла правая рука и в груди тоже что-то ныло.
Илли тут же поняла, что он находится в лазарете с сотрясением мозга, переломом предплечья и трех ребер и что все эти многочисленные увечья обрушились на него при падении имперского катера. Значит, Рэт действительно находился в этом проклятом катере и принимал участие в погоне. Но, может быть, он пошел на измену лишь для вида, с целью помогать так или иначе своей невесте?.. Блаженны влюбленные, потребляющие пачками утешительные пилюли с этикетками «наверное» и «может быть»: пока они верят, им улыбается счастье. А основа их счастья в том, что им недоступна подлинная абсолютная близость. Беглянка Илли, она же — урожденная Эвил Даган — императрица, властительница и прочее и прочее, свято хранившая свою честь для первой брачной ночи, оказалась неожиданно для себя так близка с мужчиной, как не мечтала ни одна опытная развратница, при этом сохранив свою невинность. И не дай им бог этой самой абсолютной близости, потому что ей была теперь доступна истина — голая и беспощадная, подобная уродливой женщине, с которой сорвали одежду.
Самым сильным чувством, непрерывно кипящим в Рэте, оказалась досада — на то, что устоявшееся комфортное существование рухнуло внезапно и так для него неудачно, пустив под откос все его грандиозные планы. Бороться было выше его сил и возможностей, особенно после того, как ему доходчиво объяснили, что подчиниться, смирив свои амбиции, будет гораздо выгодней: тогда за ним обещали сохранить наследственную власть в домене. Содействие в поимке беглой невесты учтется ему особо. В противном случае избалованному принцу пригрозили пожизненной ссылкой. Ни о какой любви в сложившихся обстоятельствах не могло быть и речи, хотя нежное «Вилли» теплилось еще где-то под обломками, рождая смутные чувства вины и раскаяния, заглушаемые мыслями о щекотливости своего теперешнего положения, о вынужденности совершенного шага, о свободе собственного выбора, в конце концов!
— Полно, Рэт, разве это твой выбор?! Разве ты теперь свободен?! Опомнись, Рэт! Стань же собой!!!
Рэт напрягся, с трудом приподнимаясь. Илли почти как свое собственное восприняла его смятение. Без сомнения, он как-то чувствовал ее присутствие, мог ее слышать! Она ощутила, как он отыскивает ее в себе, тянется к ней — отчаянно, лихорадочно, слепо: ему так давно нужна была она, ее тепло, ее помощь!
— Я здесь, с тобой, Рэт! Я тебе помогу! Я тебя не оставлю! Только уходи отсюда! Беги, пока еще не поздно!
Он медленно встал, обрывая с себя провода и шланги, шатнулся от головокружения и резкой боли в груди и все же сделал шаг, другой, оперся рукой о стену. «Ну же, принц, вперед!» — подбадривала она, стараясь взять на себя часть его боли. Он двинулся вдоль стены, дошел до угла и остановился, склонив голову. «Ну, что же ты?..» Не поднимая головы, он произнес:
— Дверь!
В тот же миг пол исчез из-под его ног, и Рэт провалился в темный длинный колодец. «Аварийный гипер», — не успев толком испугаться, догадалась Илли еще прежде, чем Рэт выпал из тьмы гиперколодца в пилотское кресло небольшого спасательного катерка. Бывшей императрице благодаря ее бывшему инструктору Карригану был известен этот тип катеров: обычный четырехместный челнок-спасатель, способный вместить до восьми пассажиров. Оказавшись в челноке, Рэт почему-то не торопился готовить его к старту. Он сидел, опустив руки, уставясь в слепой экран перед собой. Что-то неладное творилось в его голове: что-то там разбухало, ширилось, давило, заливало гнойной массой только что вспыхнувшую живую искру. «Что я делаю? Куда я полечу? Я даже не знаю, в каком мы сейчас чертовом пространстве!..»
— Не бойся, это я — Вилли, я с тобой, я тебя не оставлю! Сделай же последний шаг! Мы найдем тебя, подберем, разыщем, где бы ты ни был! Верь мне!
«Бред… Но даже если и нет, если, допустим, это не бред и она мне действительно поможет, на что я буду обречен? На вечное бегство?.. А что получу взамен? Сомнительную радость близости с женщиной, которая не может гарантировать мне ничего, кроме пожизненного клейма изгоя?»
Задохнувшись, словно в душных миазмах, Илли отпрянула от своего бывшего жениха и тут же очутилась в собственном теле, преодолев в момент пространства и расстояния, не повидавшись даже с подругами-ведьмами. Что они оказали ей большую услугу, она поняла лишь спустя несколько минут, окончательно придя в себя после своего первого мистического вояжа: она искала и не находила в себе ни былого отчаяния, ни боли, ни даже ненависти. Разве можно ненавидеть человека за то, что он такой как есть, что он тебя не любит и никогда не любил?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов