А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Было бы интересно понаблюдать, если они на это решатся; они были типичными представителями унылого и нелюбопытного рабочего класса, решил он, боятся нарушить обычный порядок вещей. Но из запасы, конечно, скоро кончатся, и им придется что-то предпринять.
Алан Джей и его подружка выходят в лагерь по отдельности. Тайные походы, пока другой спит. Но они всегда возвращаются в свое шале номер 24, потому что это единственное место, где они чувствуют себя в безопасности. Двое любовников, ставшие чужими друг другу. Но все же они не расстались. Как-то раз он грубо обошелся с ней, за ними необходимо тщательно наблюдать. Сейчас, однако, кажется, ладят. Она убеждена, что она шлюха, он вообще не знает, кто он такой. Пока у него есть наркотики, ему все равно.
Долман все еще поправляется от ушибов, кипит ненавистью к капиталистам. Он втихаря что-то замышляет, но с помощью подслушивающего устройства невозможно, к сожалению, узнать его мысли. Смит, смотритель площадки, пытается вступить с ним в контакт. Когда они встретятся, что-то произойдет, Мортон был в этом уверен.
Теперь Мейсы, первый семейный эксперимент. Гвин — мошенник, финансовый жулик. Сотрудники Управления налоговых сборов пытались поймать его уже несколько лет, но им это, вероятно, никогда не удастся. Создание его затуманено, и Мейс начал паниковать. Как растратчик, который боится уйти в отпуск, потому что в его отсутствие все может раскрыться. Он собирается хорошо проводить время и плевать хотел на завтра.
Жена Мейса начинает расклеиваться. Жизнь под напряжением, чрезмерная родительская опека и одержимость респектабельностью. Она убеждена, что беременна. Страх, таившийся в ней годами, нашел выход. Она не беременна, Мортон был в этом уверен, но как она будет действовать? Профессор раззадоривал свой аппетит вопросами.
И их дочь: девушка, лишенная нормальной жизни подростка, она собирается наверстать упущенное. Все трое намереваются выйти вечером и совершить что-то абсолютно несвойственное их обычному поведению.
Тони Мортон отвлекся, снова выбил трубку, но не набил ее на сей раз. Несколько секунд он сидел, уставившись на закрытую папку. Его удовлетворенность исчезла, на лице появилось выражение озадаченности, легкого раздражения. Затем он поднялся одним гибким движением, неслышно прошел по толстому ковру. Он слегка приоткрыл дверь и выглянул в соседний офис.
Энн Стэекхауз склонилась над компьютером, она сидела спиной к Мортону. На ней была тонкая нейлоновая блузка, сквозь которую просвечивала алая бретелька от бюстгальтера. Она была так красива, что профессор испытал чувство горечи. Он пожалел, что все так вышло. Это была его вина, этой связи никогда не должно было быть, но он не сможет стереть все из памяти. Бурные ночи, страсть, затмевающая разум, человеческий фактор, столь опасный для эксперимента с Ц-551. Теперь все кончено, у него нет сомнений, и он не станет пытаться вернуть то, что короткое время принадлежало ему.
За те несколько минут, что он незаметно наблюдал за Энн, в его натренированном мозгу произошло изменение — он переключился с личной установки на профессиональную. Его мозг очистился, и стройное, чувственное тело на другом конце комнаты стало просто рабочей единицей, столь важной для успеха.
— Энн, — он широко распахнул дверь, увидел, как она вздрогнула и повернулась к нему. — Если можно, уделите мне минуту. — Босс, вызывающий свою секретаршу, чтобы продиктовать ей текст, вежливо, но повелительно.
— Да, конечно, — она вскочила со стула чересчур поспешно, и этого было достаточно, чтобы он понял, что она нервничает, что ее терзает совесть. И это нехорошо для дела, когда на карту поставлено доверие к правительству. Когда в любой цепи замечают слабое звено, его или чинят, или убирают и заменяют более прочным. Личные эмоции при этом не имеют значения.
Он уже сидел за своим столом, когда она вошла в офис, наполнил трубку табаком и зажег, не торопясь. С этим разговором нельзя было торопиться. Он указал ей на стул напротив, улыбнулся.
Никогда не знаешь, что думает Тони, он первоклассный мастер скрывать свои переживания, подумала Энн.
— В личном плане, — голос его был ровный, он даже чуть улыбнулся. — Я полагаю, между нами все кончено, я правильно понял?
Она помедлила, знала, что краснеет; внезапно этот стул показался самым неудобным в мире. Она попыталась сидеть спокойно.
— О, никаких обид нет, — он махнул рукой, словно их недавняя связь была пустяковым делом. — Я прекрасно могу это понять. Просто мне хотелось бы знать. Я уверен, что ты меня понимаешь.
— Да, — она опять помолчала, внутри у нее все оборвалось. — Боюсь, что все кончено. Так... получилось.
— Кто-то другой?
Опять вопрос показался обычным. Он смотрел не на нее, листал отчеты, которые она напечатала вчера. Может быть, он и не интересуется личными делами.
— Да, — пауза, — другой.
— Спасибо, что сказала, — тон его не изменился. — Я должен похвалить тебя за эти отчеты. Краткие и точные. Все эксперименты прекрасно вырисовываются... кроме одного!
На этот раз Энн Стэкхауз все же переменила позу, она откинулась на спинку стула, пожалев, что не может провалиться сквозь пол и оказаться вне этой комнаты. Глаза Мортона смотрели прямо на нее, сверкающие глаза ястреба-охотника, заметившего полевку, прячущуюся в траве.
— Да? — Попытайся выглядеть удивленной. Но получилось скорее как виноватый вскрик.
— Биби! — в голосе Мортона теперь послышались резкость, скрытый гнев. — Я не понимаю, почему он не был введен в эксперимент. Или, возможно, — саркастический намек, — этот человек не поддается действию Ц-551, вызывающего галлюцинации?!
Энн не знала, что сказать. Если бы она заранее заготовила ответ, она и тогда бы не смогла правдоподобно соврать. Черт, этот негодяй знает все!
— Разве он... так важен? — она взяла себя в руки, решив бороться.
— Честно говоря, да. Это молодой человек из состоятельной семьи, решивший стать строителем, тогда как у него есть диплом физика. Бунтарь, если угодно. Что им движет? Мы бы многое хотели узнать о нем. Но если его организм способен противостоять воздействию Ц-551, тогда он еще интереснее. Почему ты не дала ему препарат?
Она не ответила. У нее чуть было не сорвалось с языка оправдание школьницы: «Я не знаю». Это прозвучало бы глупо, еще больше снизило бы ее шансы. Она смотрела на пепельницу; диагональная форма, подделка под хрусталь, похожая на всевидящее око, пытающееся загипнотизировать ее. Она отвела взгляд, почувствовав в глубине души искру гнева, которая все разгоралась.
— Ну? Сказать мне самому, почему ты не дала Биби препарат?
— Давай, продолжай, — слабый выпад. Уволь меня, освободи,
— Ты не дала ему таблетку, потому что у тебя с ним личные отношения. Меня это не касается, — это было произнесено злобным шепотом и было, очевидно, очень важно для профессора Мортона. — Но я должен напомнить, что ты подписала ряд документов, когда начала работать в нашем отделе. И твои нынешние действия представляют очень серьезную угрозу безопасности. Я надеюсь, мне нет необходимости напоминать тебе об этом.
— Я не раскрыла никаких официальных секретов, — гнев внутри нее начал проявлять себя. — Я обещаю тебе, что ни одно слово не просочилось. Я просто отказываюсь вводить его в эксперимент.
— О, я понимаю, — он откинулся в кресле, медленно зажег трубку. — Итак, тщательно подготовленные досье и отчеты должны пойти прахом просто потому, что ты решила вступить в любовную связь с одним из наших... подопытных кроликов, тебе, кажется, нравится такое название. Ты фактически диктуешь правительству Ее Величества, над кем оно может проводить эксперименты, а над кем нет.
— Я просто хочу, чтобы Джеффа оставили в покое.
— Милая девочка, — теперь тон его был резок, — не тебе это решать. Ты нарушила своими действиями правила. Ты подписала, что будешь подчиняться, не задавая вопросов, и вот уже противоречишь этому. В результате ты стала опасна для дела.
— Тогда уволь меня, — резко сказала она. — Отдай мне мои документы, и я сразу же уеду. Ты никогда больше не увидишь меня.
— К сожалению, это не простая работа. Если бы мы могли увольнять непослушных сотрудников, мы бы выпускали множество шпионов, имеющих на нас зуб. Ты прекрасно знаешь, насколько серьезен наш эксперимент, его последствия, и если об этом станет известно общественности...
— Тогда я подам заявление об уходе!
— И это невозможно, — он рассмеялся, но от его смеха по спине у нее побежали ледяные мурашки. — Мы не можем позволить тебе просто так уйти, девочка!
— Ты угрожаешь мне? — она чувствовала, как колотится ее сердце. Ее замутило, у нее слегка закружилась голова.
— Скажем так: я пытаюсь убедить тебя выполнить работу, которую ты обязана делать.
— А если я откажусь? — Положим карты на стол, чтобы все выяснилось. Она начала слегка дрожать и надеялась, что Мортон не заметит этого.
— Тогда нам придется принять соответствующие меры. — Людоед-великан в облаке табачного дыма, в этом было что-то зловещее, похожее на пиротехнические эффекты в кинофильмах. Она содрогнулась.
— Это ответ политика. — По крайней мере, она была зла, все-таки какое-то утешение.
— Ну, я полагаю, что отчасти я и есть политик, — он говорил тихо, почти шепотом. — Я служу правительству, человечеству. В этом и заключается важность нашей задачи. Мы не можем потерпеть поражение из-за тривиальных вещей.
— Это нарушение прав человека, — возразила она. — Послушайте, профессор, говорите нормальным языком, чтобы я могла понять. Хватит намеков. Что именно вы предпримете, если я откажусь выполнять задание?
— Боюсь, что тебя придется... изолировать, ради безопасности, — он произнес это с некоторым сожалением, но угроза в голосе осталась.
— Запереть, да? Упрятать в психушку, как они поступают с диссидентами в России?
— В широком смысле — да. У нас нет альтернативы.
— Я могу обратиться в полицию.
— Мне кажется, я тебе переоценил, — он наклонился к ней через стол, — ты же не думаешь на самом деле, что это тебе бы помогло, ведь так?
— О, ради Бога! — она сдерживала нарастающую панику, желание вскочить, бежать из этой комнаты, бежать из лагеря. — Нет, не думаю. Как я уже. сказала, все это попахивает советскими методами. Полиция появляется тогда, когда вам это нужно, что бы я ни делала, вы используете свою власть, чтобы упрятать меня в психушку. Или, может быть, убрать. Так вы это называете, не правда ли?
— Не будем отклоняться от темы, — внезапно Мортон встал, подошел к окну и стал смотреть на главную автостоянку, засунув руки в карманы. Спокойный человек, у которого возникла проблема, ее нужно разрешить. — Послушай, Энн, не будем доводить до плохого. Нам это не нужно. Ни тебе, ни мне. Ты хорошо работала, лучше и быть не может, а теперь ты собираешься разрушить свое чудесное будущее в нашем отделе из-за чепухи.
— Из-за чепухи!
— Совершенно верно, — он повернулся и посмотрел на нее — приветливый, улыбающийся человек. — Послушай, с Биби ничего не случится, он просто переживет несколько... фантазий. По всей вероятности, совершенно безобидных. Несколько дней, и он вернется к своему нормальному состоянию, совершенно не сознавая, что произошло. Или же, если мы так решим, мы можем применить противоядие и вернуть его анормальное состояние в течение нескольких часов. Так кто что теряет? Он, конечно, не пострадает от каких-то вредных воздействий. В проигрыше окажешься только ты, если не согласишься выполнить приказ. В лучшем случае тебя переведут в лабораторию на какую-нибудь простую работу, мы можем даже послать тебя в Штаты. Так что Биби ты все равно не увидишь. Он найдет себе другую, а ты останешься ни с чем. Будь же благоразумна, Энн. Если не ты дашь ему препарат, это сделает кто-то другой. Своим упрямством ты будешь наказана, но над Биби все равно проведут эксперимент. Так что не лучше ли подсунуть ему таблеточку, а через несколько дней вы бы продолжили свой роман. Да могли бы и не прекращать. Мы не знаем. Ну же, Энн, будь умницей. Я бросаю тебе спасательный круг. Если все это дойдет до ушей моего начальства, я не думаю, что у тебя будет еще один шанс. Даже несмотря на то, что между нами все кончено, я хочу помочь тебе. Но я должен получить четкий ответ: да или нет. Немедленно!
Она опустила голову. Он прав, выхода нет. Дай Джеффу Ц-551, иди мы сами это сделаем. Он все равно получит препарат. А она будет наказана за отказ.
— Я ненавижу эту работу, я ненавижу тебя, Тони. Но я вижу, что у меня нет выхода, — сказала она.
— Отлично! — он набивал трубку табаком «Кавендиш», что всегда означало, что он доволен результатом. — Я все же не ошибся в тебе. Небольшой эмоциональный сбой, скажем так. Давай забудем об этом разговоре, а вечером ты дашь Биби таблетку. Договорились?
— Думаю, что да, — она встала и поспешила вон из комнаты.
Глава 11
Ал оказался не таким, как представляла его утром Сара. Исчезли его оживленность, готовность болтать и смеяться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов