А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он пережил и первый серьезный бой, и все последующие, одерживая одну победу за другой, хотя это и требовало от него немалых усилий. И только с собственной неспособностью говорить справиться не мог, как ни старался, очевидно, это обстоятельство весьма удручало и тяготило Тариэля. Он, как мог, пытался справиться со своим отказывающимся подчиняться языком, но, увы, почти безуспешно. Мало того, что Тариэль заикался, он, к тому же, не владел нормальной дикцией, и во рту у него была такая каша, что легче было догадаться о смысле его слов, нежели их понять. Однако постепенно Конан узнал историю его появления в Халоге. Тариэль был из семьи бродячих танцовщиков и с детства в совершенстве владел своим телом, являясь заодно акробатом и мимом, каких поискать, да и умению метать ножи у него можно было поучиться. Он был настолько пластичен, что подчас казалось, будто у него вообще нет костей. Многие из своих навыков он перенял у своего друга Ган Шена, наполовину китайца, принадлежавшего к той же труппе. Конечно, в физической силе ему было не сравниться с Конаном, однако тот, например, только диву давался, наблюдая, как Тариэль поочередно вынимает из суставов собственные кости и затем ставит их на место, или с какой скоростью крутит головокружительные сальто, что невозможно за ним уследить. Прирожденный акробат, он искренне любил свое искусство, которое совершенствовал всю свою пока еще недолгую жизнь, и полагал, что навсегда посвятит себя ему по примеру отца и матери, коих боготворил. Однако его планам не суждено было осуществиться: родителей Тариэля унесла Черная Смерть. Он и сам был заражен, но почему-то не умер. Оставалось загадкой, отчего Черная Смерть пощадила его. Может быть, она и так была к тому времени пресыщена своей кровавой жатвой. Но поскольку в такие времена никто не станет разбираться, испустил человек последний вздох или еще нет, мечущегося в агонии Тариэля вместе с его умершими родителями и друзьями швырнули в похоронную телегу, вывезли за городскую черту и сбросили в один из наспех выкопанных рвов, ставших огромной общей могилой для сотен жителей того самого аквилонского городка, в котором произошла трагедия. Как он оттуда выбрался, оставалось загадкой…
Тариэль остался совершенно один. Единственное, чем он мог зарабатывать на жизнь, было его искусство, но он был так слаб после пережитого, что оказался просто не в состоянии выступать со своей обычной программой, превратившись в нищего. В конце концов, он примкнул к шайке уличных воришек, и некоторое время весьма успешно промышлял грабежами — его кошачья ловкость и худоба помогали беспрепятственно проникать в любые дома, для Тариэля преград не существовало. Большую часть добычи ему приходилось отдавать Гальду — парню, стоявшему во главе шайки, и сам он от голода еле ноги передвигал, так как боялся оставить себе хоть что-то, ежедневно наблюдая, как Гальд зверски избивает тех его товарищей по несчастью, которые приносят меньше, чем тому бы хотелось. Правда, Тариэлем он был доволен — ведь тот был достаточно удачлив, и до поры до времени не поднимал на него руку. Когда же однажды это все-таки произошло, реакция Тариэля оказалась совершенно неожиданной. Кто бы мог подумать, что в казавшемся тщедушным теле этого заморыша обитает такой гордый дух и такая готовность никому и ни при каких обстоятельствах не позволять сломить себя! Одной-единственной затрещины хватило, чтобы мальчишка совершенно вышел из себя. Тариэль убил Гальда, метнув нож, вонзившийся негодяю в глаз…
С тех пор Тариэль больше никогда не промышлял воровством. Некоторое время он служил при какой-то таверне, обслуживая вечно пьяных завсегдатаев, а когда заведение закрывалось, ползая на коленях с тряпкой в руках и отмывая заплеванный дощатый пол до темноты в глазах. И все это только за еду, которой опять было совсем недостаточно, так что Тариэль не брезговал и объедками. Но постепенно силы его восстановились, к тому же за время такой безумной жизни он неплохо научился себя защищать. В противном случае, его бы давно убили. Жестокие драки вспыхивали почти ежедневно… С какой стати Тариэль решился испытать свои силы в качестве гладиатора, он и сам не смог бы толком объяснить. Скорее всего, попросту гибель на арене показалась ему предпочтительнее, нежели прежнее унизительное существование. Так или иначе, ему был представлен шанс, и Тариэль им воспользовался. Эта история вызвала у Конана немалое сочувствие: судьба Тариэля чем-то напоминала его собственный путь, и он отлично понимал этого юношу. Конан и сам был тогда еще очень молод, однако успел усвоить простую истину: хочешь выжить — не доверяй никому. Он не позволял душевному расположению и симпатии перерасти в нечто большее, и понятия «друг» для него не существовало.
Этот принцип распространялся на всех, и Тариэль вовсе не был исключением, так что не имел оснований питать иллюзии относительно некоей особенной «приближенности» к киммерийцу. Однако позже, уже покинув Халогу, Конан нередко вспоминал его и представлял себе, как сложилась дальнейшая судьба мальчишки. Почему-то ему не хотелось верить, будто она могла нелепо оборваться в одном из боев. Тариэль был из той же породы упрямых, безрассудных и отчаянно мужественных людей, что и он сам, а таких не просто прикончить. Видно, даже богам слишком занятно наблюдать за ними, чтобы быстро лишить себя развлечения…
Глава II
Конану так и не удалось сомкнуть глаз до рассвета. Рассудив, что ни к чему и дальше пытаться заснуть, он поднялся и снова направился к дому Тариэля. Ему еще предстояло объяснить Даре кое-что относительно Райбера, прежде чем приводить его. Признаваться же себе в том, что именно желание увидеть ее движет им сейчас в первую очередь, Конану совершенно не хотелось. Что он, красивых женщин не знал? Да сколько угодно. И всегда умел сохранять голову на плечах, не очень-то поддаваясь их чарам. А уж какие были у него красотки, передать невозможно… и еще будут, стоит только свиснуть. Так что Дару следует выбросить из головы. Он вовсе не затем пришел в Бельверус, чтобы затеять интрижку с чужой женой.
Правда, при виде Дары все эти благие рассуждения как-то разом улетучились. Тем не менее, Конан взял себя в руки и спросил, может ли он прямо сейчас видеть Тариэля.
— Вообще-то, он еще спит, — улыбнулась в ответ женщина. — Но если он тебе очень нужен, так пойди и попробуй его разбудить.
Некоторое время Конан созерцал своего прежнего знакомого, растянувшегося на постели в чем мать родила и не подававшего признаков жизни. Потом подошел и тряхнул его за плечо.
— Эй, хватит дрыхнуть. У меня к тебе дело.
Тариэль недовольно замычал, но глаза все-таки приоткрыл, не сразу сообразив, что происходит. Наверное, он решил, что сон продолжается, и потому воззрился на киммерийца в полном недоумении.
— Ко-онан? — недоверчиво протянул он затем. — Это… как? Откуда ты взялся? — Тариэль пару раз моргнул, силясь прогнать наваждение, но северянин никуда не исчез и не растворился в воздухе, так что постепенно он начал осознавать, что, в самом деле, это не мираж и не галлюцинация, а самая что ни на есть реальность. — Как ты меня нашел?
— Возле таверны, — невозмутимо сообщил варвар. — Нашел, подобрал и доставил сюда. Что, совсем ничего не помнишь?
— Смутно, — вздохнул тот.
Вид у Тариэля был такой, словно он с утра еще никого не убил и пребывает из-за такого досадного недоразумения в самом мрачном расположении духа. Глаза, воспаленные, с красноватыми прожилками белков, заплыли после многолетних обильных возлияний, лицо, заросшее рыжеватой щетиной, выглядело так, что и можно было страшнее, да некуда.
— Хорош, ничего не скажешь, — изрек он, разглядывая свое отражение в медном зеркале и словно не вполне веря, что видит, действительно, самое себя. — Как же это я так… и что я теперь скажу Даре, а?
— Дара, сдается мне, тебя еще и не таким видела, — заметил Конан, с ухмылкой наблюдая за этими проявлениями запоздалого раскаяния. — Сейчас ты, по крайней мере, не покрыт тремя слоями грязи.
— А что, был? О-ох, — простонал Тариэль, — вот это и называется «здравствуй, ужас». Представляю, что ты обо мне подумал. Наверное, решил, что, как мы с тобой двадцать зим назад расстались, так я с тех самых пор и не просыхал.
— Ну, примерно так.
— А… это… мы с тобой разве вчера не вместе были в той таверне? — ко всему прочему, с лошади Тариэль упал весьма неудачно, повредил колено, и теперь едва заметно хромал по комнате, пытаясь одеться.
— Не совсем. Я подошел несколько позже. Как раз чтобы застать твой торжественный выход оттуда.
— Ничего не помню, — пожаловался Тариэль.
Конану самому не раз доводилась переживать подобные пробуждения, так что осуждать его он особых причин не видел.
— Ты не знаешь, Морус вернулся?
— Кто? — не понял северянин.
— Морус, мой жеребец. Я вроде был верхом.
— Не знаю. Видел только, как он из-под тебя выпрыгнул и ускакал.
— Вернется, — уверенно сказал Тариэль. — Он умный. Дорогу домой всегда находит. Кстати, ему кто-то наверняка подсунул колючку под седло! Люди такие мерзавцы… у меня столько врагов, и каждый норовит подстроить какую-нибудь пакость, видно, хотели, чтобы я себе шею свернул, да не тут-то было! Ты ведь, конечно, понимаешь, что сам-то я в седле всегда удержусь, — он с некоторым подозрением посмотрел на Конана, ожидая незамедлительного подтверждения тому факту, что никак не мог быть виноват в подобном конфузе, не дождался и спросил: — Слушай, у тебя с собой нет… это…
Конан снял с пояса флягу и без слов протянул ему. Тариэль жадно сделал пару внушительных глотков и почувствовал себя значительно лучше.
— Спасибо, брат, — искренне произнес он, возвращая оставшуюся спасительную жидкость киммерийцу, — выручил. Как я рад видеть тебя, Конан! Вот ведь, не думал даже, что доведется еще раз когда-нибудь встретиться! Ты, действительно, откуда взялся-то?
— У меня дело в Бельверусе, — сказал северянин, не распространяясь о подробностях. — А ты стал богатым человеком, Тариэль. Чем ты занимаешься? Твой дом стоит целого состояния.
— И не один только дом, — добавил тот. — Еще бы. Ведь я граф, — он как-то совсем по-мальчишески смущенно хмыкнул, словно не до конца веря произнесенному, и тут же гордо, даже надменно вскинул голову. — Представь себе только, я, сын нищих бродячих танцовщиков, и вдруг граф!
— Бывает и такое, — сказал Конан. — Значит, тебе повезло.
— Да-а, — протянул Тариэль, — уж это точно, — впрочем, в его голосе было не так много уверенности.
— И говоришь ты вполне понятно, — продолжал северянин. — Я-то помню, как это тебе нелегко давалось.
— Неспособность двух слов связать долго была моим проклятием, — согласился Тариэль. — Помнишь, значит?.. А я ведь тоже ничего не забыл. Ты уже познакомился с Дарой?
— Еще вчера, когда тебя привел. И с сыном твоим, Конгуром, тоже.
— Ты еще моих младших не видел, — Тариэль кликнул слугу, велел принести воды и принялся ожесточенно соскребать с лица щетину. — Положи, я тебе их представлю. Джахель и Элая.
— У тебя, значит, трое детей…
— Да, как видишь. А ты так семьей и не обзавелся?
— Не довелось, — Конан подумал о том, что Тариэль — далеко не первый из его прежних знакомых, которых он встречал по прошествии длительного времени, и киммериец много раз наблюдал, как прежние отчаянно отважные парни, обзаведясь семьей и остепенись, превращались в бессловесных домашних животных, державшихся мертвой хваткой за юбки своих женушек и в окружении кучи сопливых детишек мал мала меньше. Похоже на то, что Тариэль не избежал той же участи. А естественную тоску по свободе и здоровому риску топит в вине, чему и является наглядным подтверждением вчерашняя сцена. Если так пойдет и дальше, добра не жди. Недаром говорят, не заставляй скакуна ходить шагом — загонишь. Бабы большие мастерицы по этой части. А потом удивляются, с чего это жирные каплуны, когда-то бывшие орлами, не летают. В общем, невелика радость надевать себе на шею хомут. Вслух он, однако, произнес совсем другое: — Вряд ли в Хайбории есть вторая такая, как твоя Дара. А на меньшее я не согласен.
— Второй такой нигде нет, — совершенно серьезно отозвался Тариэль. — Она удивительная женщина. Быстро ты это понял.
— Где же тебе повезло отыскать ее?
— Хочешь знать? Расскажу как-нибудь, не сомневайся.
В этот момент Тариэль бросил взгляд в окно и впал в задумчивость.
— Ну, что там? — спросил Конан, подходя к нему и наблюдая, как к дому приближаются двое вооруженных мужчин.
— Да как тебе сказать, — протянул Тариэль, — не нравится мне эта пара.
— Ты их знаешь?
— У-гм. Да. Но самое печальное, что я им тоже не очень-то нравлюсь. Это, знаешь ли, городская стража. И похоже, что по мою душу. Вот что, ты бы не мог спуститься вниз и послушать, зачем они явились?
— А ты? Пошел бы и сам разобрался.
— Куда ж я денусь? Мне бы только одеться сначала, — он развел руками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов