А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Боясь его гнева в случае отказа, отец своею властью разорвал помолвку Ирьолы с Элихом и пообещал отдать девушку за Аттайю. Молодые люди были вынуждены решиться на побег. Лишившись состояния, они сохранили себя друг для друга.
— Аттайя отомстил, — продолжала Ирьола. — Это он послал тот шторм, который убил Элиха, я знаю!
От скорби она, действительно, слегка помешалась и мечтала тоже умереть. И тогда Элих явился ей.
— Он пришел, хотя я его не видела, и был со мною одну ночь. Я знала, что это он… боги позволили нам еще немного, в последний раз, побыть вместе. Он, Элих, даже оставил мне послание, — Ирьола протянула Конану лист пергамента.
Убей меня и верь моей мольбе.
Я жажду смерти, чтоб ожить в тебе.
Я знаю, как целительна тоска,
Блаженна рана и как смерть сладка,
Та смерть, что, грань меж нами разрубя,
разрушит «я», чтоб влить меня в тебя.
Бояться смерти? Только жизнь страшна,
Когда разлуку нашу длит она,
Когда не хочет слить двоих в одно,
В один сосуд — в единое вино.
И я с тобой, покуда дух живой,
Он пленный дух. Не ты моя, я твой.
Мои желанья — это западня,
Не я тебя, а ты возьми меня
В свою безмерность, в глубину и высь,
Где ты и я в единое слились.
Человек, перу которого принадлежали эти строки, очень спешил. Неровные, они наползали друг на друга, и Конану не сразу удалось их разобрать.
— Это Элих написал? — осторожно уточнил он, закончив чтение.
— Да, но моей рукой. Его голос звучал у меня в голове так отчетливо… я записывала, боясь что-то пропустить, не успеть… а после той ночи я обнаружила, что жду ребенка. Его можно услышать, увидеть его следы. Однако сам Райдер родился незримым.
У Конана уже имелись веские подтверждения словам Ирьолы, и он кивнул, показывая, что верит ей.
— Я слышал. И видел.
— Я знаю, — улыбнулась она. — И еще, он отражается в зеркалах.
— Но в твоем доме нет зеркал.
— Я убрала их, когда ты стал жить здесь. Хотела, чтобы ты постепенно понял, привык и поверил прежде, чем убедишься. Потому что, Конан, мне уже немного осталось. Я не успею ничего сделать, чтобы возвратить Райберу облик, а у тебя еще есть время.
— У меня? — северянин вздрогнул. — А я-то здесь при чем? Нет, Ирьола, я не…
— Умоляю, помоги нам. Мне не преодолеть пути до Бельверуса. Возьми Райбера с собой. Найди того мага, Аттайю, который так страшно проклял нашу с Элихом любовь… когда он умрет, Райбер станет обычным человеком. Сделай это, Конан, отомсти за нас!
— Нет, — решительно повторил он, стараясь не смотреть на Ирьолу.
— Я заплачу тебе за это, — продолжала настаивать женщина. — Вот, возьми, — с этими словами Ирьола взяла в руки глиняную статуэтку какого-то божества и разбила ее. Статуэтка оказалась полой внутри, но отнюдь не пустой — изумленному взору Конана явились несколько горстей чистейших и очень крупных изумрудов. — Это мое приданое. Признаться, когда мы с Элихом задумали бежать, я их попросту украла, но ведь они все равно предназначались для меня. Я не прикасалась к ним даже в самые отчаянные времена. Продавая их по одному, ты сможешь безбедно жить несколько лет.
— Ирьола, я не могу взять это!
— Конечно, можешь, — возразила она, — камни твои. Только не оставляй Райбера…
— Ну, так ты мне его, может быть, хотя бы покажешь? — угрюмо спросил северянин, и Ирьола поняла, что победила.
— Райбер! — позвала она, доставая из-под кровати узкое овальное зеркало…
Судя по отражению, мальчишка был самым обычным, с соломенно-светлыми волосами, широко расставленными любопытными голубыми глазами и слегка вздернутым носом. Вот только, обернувшись, Конан не увидел ничего. Этот эффект был до того неправдоподобным, что он не смог сдержать изумленного возгласа.
— Ты привыкнешь, — сказал Райбер. — Ты ведь теперь будешь жить с нами, правда?
…Ирьола умерла спустя еще половину луны. Похоронив ее, Конан направился в Бельверус. Вместе с Райдером.
К изумрудам он решил не прикасаться, полагая, что это законное наследство его маленького спутника. До сих пор все шло хорошо. И вот теперь, пожалуйста, новое потрясение.
— Ну, паршивец, — вслух проговорил Конан, — на что он только рассчитывает? Ведь поймаю — уши оторву!
Глава IV
Впрочем, чтобы осуществить вторую часть угрозы, сначала хорошо было бы сообразить, как быть с первой. Конан не привык медлить, если от него требовалось действовать, и потому прибег к самому простому способу поисков — прошелся по Бельверусу, время от времени расспрашивая людей, где можно найти колдуна Аттайю. Судя по тому, как случайные собеседники относились к его вопросу, каждый третий отлично понимал, о ком речь, но тут же старался отойти от Конана подальше, как от зачумленного. Тот решил, что это маг нагнал на людей такого страха, что при одном звуке его имени они готовы сорваться с места и бежать, куда глаза глядят. И ошибся. К середине дня, когда киммериец уже порядком устал и был раздражен до крайности бесполезностью всех своих усилий, некая бойкая девица из тех, что торгуют собой, выслушав его, прищелкнула пальцами и сказала:
— Ты, красавчик, шел бы прямиком к Доналу Огу. Он тебя за твое любопытство отправит на славненький такой костерок, а пока ты станешь поджариваться живьем, объяснит, где следовало искать хоть Аттайю, хоть еще какого прорицателя.
— Донал Ог? Это еще кто такой? — спросил варвар.
— Как, ты не знаешь? Да ты, похоже, давненько не бывал в Бельверусе. Донал Ог, глава тайной охраны, — она понизила голос до шепота. — Он который год беспощадно расправляется с разными колдунами, гадалками, а недавно распорядился, чтобы по закону отлавливали и всех, кто к ним обращается. Так-то!
Вообще-то неизвестный киммерийцу Донал Ог показался Конану личностью весьма симпатичной. Доведись ему самому получить достаточно власти, варвар поступил бы, пожалуй, так же.
— И прямо сразу, значит, на костер? — уточнил он.
— Ну, если повезет, для первого раза можно отделаться пару сотней плетей, а вот если снова попадешься, тогда пощады не жди, — сказала красотка, недвусмысленно и весьма соблазнительно облизывая сочные полные губы. — Давай-ка ты лучше со мной развлечешься, и приятнее, и безопаснее, а то сдались тебе какие-то колдуны. За наше ремесло ничего плохого не бывает, Доналу Огу до нас дела нет.
В другое время киммериец, что скрывать, весьма даже охотно принял бы это предложение, отложив прочие заботы на потом, но сейчас тревога за Райбера пересилила желание тут же подхватить аппетитную красотку и затащить в какой-нибудь укромный уголок.
— Не могу, — с откровенным сожалением сказал он, — занят.
— Напрасно ты так, — огорчилась девушка, успев оценить, что черноволосый незнакомец и собой недурен, и при деньгах: стремление заполучить некоторую их часть боролось в ней с опасением сказать лишнее, но жадность победила. — Слушай-ка, коли тебе так надо отыскать Аттайю, я бы могла тебя выручить. То есть не я сама, а вот есть у меня подружка, которая все про всех знает, и если ей немного заплатить…
— Что-то мудришь ты, мне сдается, — усмехнулся варвар. — Где эта подружка?
— Попозже придет, — оживилась девица. — Пойдем пока со мной, как раз вместе ее и дождемся. Да не вру я! Не такая ненормальная! Ты вон какой здоровый, если разозлишься, чего доброго, и прибить можешь. Меня Агуэдой зовут, — представилась она, — а подругу — Дилорой. Если захочешь, так мы с нею вместе вообще чудеса творим! Не пожалеешь.
Агуэда не переоценила своих способностей, Конан вскоре был вынужден признать, что она весьма искусна в любви, и ожидание отнюдь не показалось ему утомительным. Он даже не заметил, как прошло время, когда в ту же крошечную комнату, куда Агуэда привела его и в которой, кроме постели, почти ничего не было, вошла вторая девушка.
— Иди сюда, Дилора! — весело позвала Агуэда, — Посмотри только, какой мужчина нынче к нам пожаловал!
Дилора воззрилась на Конана с некоторым подозрением, а он некстати вспомнил о настоящей цели своего визита и с неохотой отстранил Агуэду.
— Вы обе, конечно, восхитительны, но у меня все-таки есть дело, — напомнил он ей.
— Я поговорю с Дилорой, — пообещала она, — объясню, что к чему. Подожди!
Наспех набросив на себя какую-то прозрачную тряпицу, Агуэда поманила Дилору за собой, и обе девушки вышли. Из-за неплотно запертой двери доносились их приглушенные голоса. Конан не мог разобрать слов, пока не раздался вопль Дилоры.
— Ну ты и попалась, безмозглая! Да он же самый и есть соглядатай Донала Ога! Я случайно видела его нынче утром, теперь-то я точно вспомнила, знаешь, откуда он выходил?!
Интересно, подумал Конан, что она имеет в виду? «Золотой сокол»? А при чем тут Донал Ог?
— Откуда же? — голос Агуэды задрожал.
— От графа Тариэля, — сообщила Дилора. — Поняла теперь, курица?
Конан вообще перестал что-то понимать. Дилора, причитая, ворвалась к нему и принялась умолять не губить ее невинную молодую жизнь, клясться, что с колдунами отродясь не зналась и если и является жрицей, то только и исключительно любви, и готова это доказать совершенно бесплатно и столько раз подряд, сколько господин пожелает!
— Перестань орать, — велел ей северянин. — В ушах звенит от твоего визга. Ничего я тебе не сделаю!
Он сообразил, что его ошибочно приняли за человека, принадлежащего к тайной охране, а значит, от девушек, скорее всего, ничего больше не добьешься. Агуэда оказалась если не умнее то смелее Дилоры. Она презрительно процедила:
— Где только не нарвешься на соглядатаев. А я еще с тобой, как с порядочным человеком!..
— Думай что хочешь, — сказал киммериец, — смотри-ка, какие нынче шлюхи пошли разборчивые.
Оказавшись на улице, он вспомнил слова Дилоры о Тариэле, произнесенные явно в связи с именем Донала Ога. Похоже, эти двое имеют друг к другу определенное отношение. В таком случае, Тариэль может оказаться весьма полезным в поисках. Хорошо бы с ним поговорить! Конан испытал некоторую досаду от того, что утром был куда ближе к цели, чем сейчас, хотя и не подозревал тогда об этом, а теперь зря теряет время, развлекаясь со шлюхами. Он прикинул, каким образом возвратиться и поговорить с Тариэлем. Сейчас ему уже не казалось, что он был безупречно прав, набросившись на старого приятеля. Тут Конан, кстати, вспомнил, что у них с Тариэлем назначена встреча, хотя и по не самому приятному поводу. Ничего, они сначала разрешат свой спор, а потом уже можно будет задать Тариэлю несколько вопросов… Не особенно торопясь — солнце стояло еще высоко, и до вечера времени имелось хоть отбавляй — Конан направился в сторону «Утехи путника», по дороге остановившись, чтобы посмотреть на строящийся в самом центре Бельверуса новый храм в честь богини плодородия Нат. Накануне он сказал Конгуру чистую правду относительно того, что в целом довольно равнодушен ко всякого рода бесполезным «красивостям», однако этот храм представлял собою нечто, и в самом деле чудесное. Он не был непомерно огромен и впечатлял не размерами, а оригинальным архитектурным решением, изяществом и устремленностью в небеса, отсутствием даже намека на мрачную, перегруженную изобилием роскоши тяжеловесность, свойственную подобным сооружениям. Внешние работы были завершены почти полностью, но Конану захотелось увидеть, что происходит внутри, тем более что двери оказались открытыми. Он переступил порог. Изнутри храм казался больше, чем снаружи. Одна из его стен оставалась еще нетронутой, ничего, кроме кирпичной кладки, а на другой северянин увидел фрески, изображающие сцены земной жизни богини. Чем-то они отдаленно напоминали стигийские, но это ощущение быстро проходило, стоило внимательно всмотреться в лица изображенных людей и богов. Странные лица, чуть удлиненные по сравнению с обычными человеческими, но от этого кажущиеся особенно прекрасными, как и фигуры, облаченные и развевающиеся, словно от ветра, одежды. На эти фрески хотелось смотреть бесконечно! Видимо, поскольку храм был посвящен богине изобилия и плодородия, здесь же в изрядном количестве присутствовали множество тварей, населяющих землю, море и небеса, а то и вовсе таких, с какими Конану в жизни сталкиваться не приходилось, но все они вполне мирно и гармонично соседствовали на стене, за исключением разве что ягуара — северянин заметил его не сразу, золотистый зверь был изображен припавшим к земле перед прыжком, его желтые глаза светились каким-то совсем не звериным умом и холодной расчетливой жестокостью. Он совершенно не соответствовал общему настроению праздника жизни, как грозное, точно неумолимый рок, напоминание о бренности всего сущего! И самое пугающее заключалось в том, что как раз этот-то ягуар и выглядел наиболее реальным, в отличие от прочих персонажей фресок, словно явившихся из прекрасных ярких снов детства, и был как олицетворение разрушенных иллюзий, мечтаний и надежд, коим никогда не суждено сбыться.
— Тебе нравится?
Конан обернулся. Перед ним стоял сын Тариэля Конгур, и киммериец вспомнил, как юноша рассказывал ему о том, что удостоен чести расписывать этот храм.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов