А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

ведь их было только двое в этом чужом городе, и Том не собирался терять свет впереди.
Однако иногда было трудно хранить свою веру в неприкосновенности. Особенно в такой знойный день, когда твой полиэстеровый костюм липнет к телу и Бог, если он есть на небесах, ничем о себе не напоминает. Ни намека на ветерок, чтобы охладить лицо, ни облачка на небе.
– Кажется, это откуда-то? – спросил Том Чэда.
– Что «это»? – Чэд подсчитывал брошюры, которые им сегодня еще предстояло распространить.
– Название улицы, – сказал Том. – Калибан. Это откуда-то из Шекспира?
– Да? – Чэд закончил подсчет. – Мы избавились только от пяти.
Он передал кипу книжечек Тому и полез в карман за расческой. Несмотря на жару, он казался спокойным. Том в отличие от него, чувствовал себя потрепанным, перегретым и, как он опасался, легко сбиваемым с пути праведного. Чем именно, он точно не знал, но знал, что открыт внушениям. Чэд провел расческой по волосам, восстанавливая одним элегантным взмахом блеск своей шевелюры. Преподобный учил, что важно выглядеть как можно лучше. «Вы посланники Бога, – говорил он. – Он хочет, чтобы вы были чисты и опрятны, сияли в любом углу, в любой щели».
– На, – сказал Чэд, меняя расческу на брошюры, – твои волосы в таком беспорядке.
Том взял расческу, на зубчиках оставалось золото. Он предпринял вялые попытки как-то пригладить свои космы, пока Чэд пристально наблюдал. Волосы Тома не ложились так мягко, как у Чэда. Господь, возможно, досадует на него за это. Он вообще такого не любит. Но тогда что же Господь любит? Он не одобряет курение, пьянство, блуд, чай, кофе, пепси, «американские горки», мастурбацию. А этим существам, которые предаются всем перечисленным порокам, Бог помогает. Им, находящимся накануне Потопа!
Том молился лишь о том, чтобы воды, когда они хлынут, были похолоднее.
* * *
Человек, который открыл двери дома номер 82 по Калибан-стрит, напомнил и Тому и Чэду Преподобного. Не лицом, конечно. Блисс был загорелым, крупным с виду мужчиной, тогда как этот франт – худым и болезненным. Но у обоих была какая-то скрытая властность, та же серьезность намерений. Его заинтересовали буклеты, и это был первый настоящий интерес за все утро. Он даже процитировал им Второзаконие – текст, с которым их не знакомили раньше, – и затем, предложив им обоим выпить, пригласил в дом.
Это был какой-то совершенно нежилой дом: голые стены и полы, запах дезинфекции и фимиама, еще чего-то, что уже почти выветрилось. Задняя комната, в которую он провел их, могла похвастаться только двумя стульями, ничем больше.
– Меня зовут Мамулян.
– Очень рады. Я – Чэд Шакман, это – Томас Лумис.
– Оба святые, да? – молодые люди глядели заинтригованно. – Ваши имена – два имени святых.
– Святой Чэд? – осмелился блондин.
– Ну конечно. Он был епископом Англии, речь идет о седьмом веке. А Томас, конечно, великий Фома Неверующий.
Он оставил их, чтобы принести воды. Том, сидя на стуле, чувствовал себя неловко.
– В чем проблема? – огрызнулся Чэд. – Он первый принюхался к содержанию нашего конверта.
– Он чудак.
– Ты думаешь, Богу есть дело до того, что он чудак? – сказал Чэд. Это был хороший вопрос, один из тех, на которые Том сформулировал ответ, когда их радушный хозяин вернулся.
– Ваша вода.
– Вы живете один? – спросил Чэд. – Такой большой дом на одного.
– Один я совсем недавно, – сказал Мамулян, передавая стаканы с водой. – И, должен сказать, серьезно нуждаюсь в помощи.
«Держу пари, что нуждаешься», – подумал Том. Мужчина посмотрел на него так, как будто ему в голову пришла какая-то идея, и он почти высказал ее вслух. Том покраснел и начал пить воду, чтобы скрыть смущение. Она была теплой. Неужели англичане еще не знают о холодильниках? Мамулян снова обратил свое внимание на Святого Чэда.
– А что вы оба делаете в ближайшие дни?
– Дело Господне, – уместно ввернул Чэд.
Мамулян кивнул.
– Хорошо, – сказал он.
– Распространяем его слово: «Я сделаю тебя ловцом человека». От Матфея, глава четвертая, – сообщил Чэд.
– Может быть, – сказал Мамулян. – Если я позволю вам спасти мою бессмертную душу, вы сможете помочь мне?
– А что делать?
Мамулян пожал плечами.
– Мне нужна помощь двух здоровых молодых животных таких, как вы.
Животных? Это не прозвучало слишком библейски. Этот бедный грешник никогда не слышал об Эдеме? «Нет, – подумал Том, глядя в его глаза, – нет, возможно, и не слышал».
– Я боюсь, что у нас есть другие обязательства, – вежливо ответил Чэд. – Но мы были бы очень счастливы видеть вас с нами, когда прибудет Преподобный, и крестить вас.
– Я бы с удовольствием встретился с Преподобным, – ввернул человек.
Том не мог поручиться, что это все не было розыгрышем.
– У нас так мало времени до того, как настанет время гнева Создателя, – продолжал Мамулян. Чэд яростно закивал. – Тогда мы будем как обломки кораблекрушения, не так ли? Обломки в страшном потоке.
Слова почти в точности были те же, что говорил Преподобный. Том слушал, как они срываются с тонких губ этого человека, и обвинение в том, что он Фома Неверующий, совершенно забылось. Но Чэд был в восторге. На его лице появился тот самый евангельский взгляд, который всегда у него возникал на проповеди, взгляд, которому Том вечно завидовал, но теперь счел его неуместно пылким.
– Чэд, – начал он.
– Обломки в потоке, – повторил Чэд, – Аллилуйя.
Том поставил стакан на стул.
– Я думаю, нам пора идти, – сказал он и поднялся.
По какой-то причине голые доски, на которые он встал, оказались дальше чем в шести футах от его глаз, более вероятно, что в шестидесяти. Как будто он был башней, которая должна обвалиться, потому что подрыли фундамент.
– Нам надо обойти еще так много улиц, – сказал он, пытаясь сосредоточиться на насущной проблеме, которая в данный момент определенно заключалась в вопросе: как выйти из дома до того, как случится что-нибудь ужасное?
– Потоп, – объявил Мамулян. – Уже почти перед нами.
Том шагнул к Чэду, чтобы вывести его из транса. Пальцы на конце его вытянутой руки казались где-то в тысяче миль от глаз.
– Чэд, – сказал он. – Святой Чэд, он из сияния, рисует радугу.
– Ты в порядке, парень? – спросил незнакомец, кося своими рыбьими глазами в сторону Тома.
– Я... чувствую...
– Что же ты чувствуешь? – поинтересовался Мамулян.
Чэд тоже глядел на него: лицо его было лишено какой-либо заботы, лишено вообще любого выражения чувства. «Лжет, должно быть», – эта мысль всплыла в голове Тома в первый раз – именно поэтому лицо Чэда было столь совершенно. Белое, симметричное и совершенно пустое.
– Садись, – сказал незнакомец. – Пока не упал.
– Все в порядке, – уверил его Чэд.
– Нет, – сказал Том.
Его колени не слушались и подгибались. Он подозревал, что они откажутся повиноваться очень скоро.
– Поверь мне, – сказал Чэд. Тому очень хотелось этого. Чэд прежде всегда был прав. – Поверь мне, мы здесь ради хорошего дела. Сядь, как сказал джентльмен.
– Это жара?
– Да, – объяснил Чэд за Тома. – Это жара. В Мемфисе тоже жарко, но у нас есть кондиционеры.
Он повернулся к Тому и положил руку на плечо своего компаньона. Том не смог побороть слабость и сел. Он почувствовал какое-то беспокойство в области затылка, как будто там порхала колибри, но у него не хватало силы воли смахнуть ее.
– Вы называете себя агентами? – сказал мужчина почти шепотом. – Я думаю, вы знаете значение этого слова.
Чэд поспешил на защиту.
– Преподобный говорит...
– Преподобный? – прервал мужчина презрительно. – Вы думаете, он хоть чуть-чуть осознает ваши достоинства?
Это смутило Чэда. Том попытался посоветовать своему другу не поддаваться на лесть, но слова никак не выходили Язык лежал во рту, как дохлая рыба. «Что бы сейчас ни случилось, – подумал он, – это случится с нами обоими». Они были друзьями с первого класса; они вместе постигали половую зрелость и метафизику; Том думал, что они неразлучны. Он надеялся, что этот человек понимает: куда пойдет Чэд, туда и Том. Беспокойство в затылке прекратилось теплое успокоение поползло по шее. В конце концов все оказалось не так уж плохо.
– Мне нужна ваша помощь, молодые люди.
– Чтобы делать что? – спросил Чэд.
– Чтобы начать Потоп, – ответил Мамулян. Улыбка, зыбкая, как осенившая его идея, которая захватила его воображение, появилась на лице Чэда. Его черты, обычно слишком спокойные от усердия, загорелись.
– О, да, – сказал он. И бросил косой взгляд на Тома. – Ты слышал, что нам сказал этот человек?
Том кивнул.
– Ты слышал, приятель?
– Я слышал. Я слышал.
Всю свою наполненную Блиссом жизнь Чэд ждал такого приглашения. В первый раз он мог увидеть картину буквальной реальности за описаниями, которые он предлагал на сотнях порогов. В его мозгу воды – красные яростные воды – поднимались гребнями волн и рушились на этот языческий город. «Мы обломки в потоке», – говорил он, и слова принесли с собой образы. Мужчины и женщины – но больше всего женщин – бежали голыми перед этим бушующим приливом. Вода была горячей, ее потоки падали на их искривленные воплями лица, на их блестящие трясущиеся груди. Вот что Преподобный обещал им все время, а тут человек спрашивает, нельзя помочь ему осуществить все это, этот пенный День Дней Кары. Как они могут отказаться? Он почувствовал срочную необходимость поблагодарить этого человека за то, что он их так ценит. Мысль породила действие. Его колени согнулись, и он упал на пол к ногам Мамуляна.
– Спасибо вам, – сказал он человеку в темном костюме.
– Так вы мне поможете?
– Да... – ответил Чэд; было ли его выражение преданности достаточно сильным? – Конечно.
За ним Том пробурчал свое собственное уступчивое согласие.
– Спасибо, – сказал Чэд, – спасибо.
Но когда он поглядел вверх, человек, очевидно убежденный в их преданности, уже вышел из комнаты.
57
Марти и Кэрис спали вместе на его одноместной кровати – длинный, заслуженный сон. Если ребенок в комнате под ними и кричал ночью, они этого не слышали. Они также не слышали сирен на Килбурнском шоссе, полиции и огнетушилок, ехавших на пожарище в Долине Майда. И рассвет в мутном окне их не разбудил, хотя шторы не были задернуты. Только раз, ранним утром, Марти повернулся во сне и его веки затрепыхали, когда он увидел за стеклом первый дневной свет. Вместо того чтобы отвернуться от него, он позволил свету упасть на веки, прежде чем закрыть их снова.
* * *
Они провели полдня вместе в гостиной-спальне, прежде чем почувствовали необходимость вымыться и выпить кофе. Кэрис обмыла и забинтовала рану на ноге Марти; они сменили одежду, отбросив подальше ту, в которой были предыдущую ночь.
И только в середине утра они начали разговаривать. Диалог начался совсем спокойно, но нервозность Кэрис росла от чувства необходимости принять обычную дозу, и разговор быстро стал отчаянной попыткой отвлечь мысли от ее трепещущего нутра. Она рассказала Марти, что такое была жизнь с Европейцем: унижения, обманы, ощущение, что она знала своего отца и себя саму лучше, чем ей это казалось раньше. Марти в свою очередь попытался передать ту историю, которую рассказал ему Уайтхед последней ночью, но она была слишком рассеянна, чтобы соответствующим образом воспринимать. Ее речь становилась все сумбурней.
– Мне нужно уколоться, Марти.
– Сейчас?
– Чем скорее, тем лучше.
Он ждал этого момента и опасался его. Не потому, что не мог найти ей порошка, он знал, что может. Но потому что надеялся – она как-нибудь сможет сопротивляться этой необходимости, когда окажется вместе с ним.
– Я действительно плохо себя чувствую, – сказала она.
– Ты в порядке. Ты со мной.
– Он придет, ты же знаешь.
– Не сейчас, сейчас не придет.
– Он разозлится и придет.
Мысли Марти снова и снова возвращались к тому, что он пережил наверху в доме по Калибан-стрит. Что он видел там, или точнее, чего он там не видел, – это ужасало его гораздо больше, чем собаки или Брир. Те были просто физически опасны. Но то, что происходило с ним в комнате, было опасностью совсем другого рода. Он чувствовал, может быть, первый раз в жизни, что его душе – понятие, которое он отвергал доныне, как христианскую ерунду – что-то угрожало. Что означало это слово, он точно не знал, но подозревал, что не то же самое, что подразумевает под ним Папа римский. Но какая-то часть его, более важная, чем конечности или все тело, почти умерла, и Мамулян был за это в ответе. Что еще может ощутить человеческое существо под давлением? Его любопытство было сейчас большим, чем праздное желание узнать нечто скрытое за завесой – это становилось необходимостью. Как могли они надеяться сражаться против такого чудовища, даже не имея какой-то зацепки в понимании его сути?
– Я не хочу знать, – сказала Кэрис, читая его мысли. – Если он придет, то придет. Здесь мы ничего сделать не можем.
– Прошлой ночью... – начал он, собираясь напомнить ей, как они выиграли схватку. Она отмахнулась от этой мысли, прежде чем он закончил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов