А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ну а если ты уже здесь и сейчас собираешься играть в молчанку, то продолжить разговор придется там.
Какой болван, устало подумал Керш. Он же совсем не чувствует человека. Неужели он когда-либо вел допросы? Ведь это же тупость невероятная. У девочки сразу высохли слезы. Эта маленькая идиотка готовилась к роли мученицы, и болван из Верса ей сейчас подыгрывает. Даже глаза заблестели. Конечно, она готова умереть смертью храбрых и даже пойти на допросы в Версе, чтобы защитить тот бред, который считает самой что ни на есть истиной.
— Мне больше нечего сказать.
— Напрасно, иль Кон, напрасно! В Версе с тобой будут говорить иначе. У нас стопроцентная раскрываемость. Если ты думаешь, что следователя в Версе можно водить за нос, ты глубоко ошибаешься, - презрительно продолжал иль Риш, - у нас и любой взрослый мужчина расскажет все,что нужно. А ты думаешь, что сможешь и дальше вести себя так?
— Я попробую, - тихо, но твердо сказала Ивик. Керш едва не застонал.
— Объясни мне, - сказал он, - зачем тебе все это нужно? Ты считаешь себя лучше других?
Ему чуть удалось сбить с девочки спесь. Она заморгала было и хотела ответить, но иль Риш снова вмешался.
— И по поводу твоих родителей. В любом случае, если я не услышу твоего искреннего раскаяния и полного признания во всем, они тоже будут арестованы, потому что мы не можем допустить распространения дарайских идей, а родители не могут не быть в курсе всего этого.
Ивик заметно побледнела. Керш подумал, что она может сейчас и в обморок хлопнуться. Но девочка сжала губы и покачала головой.
— Родители ничего не знают. Я сама… Я уже все рассказала.
— Знают они или не знают, но они воспитали в своей семье врага. Следовательно, меры по отношению к ним будут приняты. Все зависит от того, будешь ли ты сама вести себя как враг или как заблуждающийся член нашего общества, который раскаивается в своем поведении.
— Я ваш враг, - очень тихо сказала Ивенна после некоторого молчания. Керш сжал под столом кулаки.
И вдруг понял, что девочка ему нравится.
Вот что, - сказал он Ивенне деловито, взглянув на иль Риша, - сейчас ты отправишься в дисциплинарное помещение. Твоя судьба будет решена позже. Мы все обсудим, а ты должна хорошо обдумать, с кем ты, и кто и что тебе дороже - твоя Родина, те, кто тебя вырастил, воспитал и дал тебе все, те, кто за тебя умирал, или твои какие-то идеи и чужие тебе люди. Я советую тебе помолиться и направлю к тебе кого-нибудь из священников.
Он нажал кнопку селектора, чтобы вызвать дежурных.
Он постарался отделаться от иль Риша как можно скорее. Потом позвонил в Верс и договорился о времени беседы - завтра с утра - с хессином местного отделения идеологической борьбы и контрразведки.
Не все же в Версе такие идиоты, как иль Риш. Стаффина иль Каррея Керш знал не очень хорошо, но у него сложилось впечатление о контрразведчике как очень хорошем профессионале.
Иль Ришу пока удалось объяснить, что он, директор, имеет право на собственное расследование в течение по крайней мере трех дней.
В полдень снова пришла Меро. С грязным полиэтиленовым пакетом в руках. В пакете обнаружились - брошюра дарайского производства "Письмо незнакомому брату", каталог фирмы "Источник" и альбом с фотографиями, принадлежащий, очевидно, Дане иль Кон, где были ее детские снимки и множество фотографий ее отца. Сам по себе альбом, конечно же, не был криминалом, однако то, что девочка хранила его не у себя в тумбочке, а в таком соседстве - говорило о многом.
Меро выглядела бледной, почти больной. Была страшно расстроена.
Она тем временем оперативно и незаметно провела собственное расследование. Путем осторожных расспросов квиссанов поодиночке ей удалось выяснить, что Дана и Ивенна, близкие подруги, нередко уединялись на чердаке тренты. Раньше с ними ходила Ашен, но с этого года она практически перестала дружить с девочками. Так что скорее всего, Ашен можно исключить из подозрений. А вот Ивенна и Дана, как показал обыск чердака, хранили там эти вещи.
Керш молча смотрел на первую фотографию альбома. Еще молодой темноволосый хойта в белом хабите обнимает за плечи Дану. Маленькую девчонку. Она и сейчас не слишком изменилась. Самая маленькая, миниатюрная, хрупкая. С огромными глубокими черными глазами. Как же мы все-таки ошиблись, подумал Керш.
Но в Версе… В Версе людей просто ломают. Умные следователи и психологи попадаются редко. Конечно, там и из гордой Ивенны вытянут всю правду - впрочем, той правды не так уж и много. И Дану… а ведь ей жить дальше. Так или иначе, гэйной или еще кем-то - но у нее впереди вся жизнь. Музыка, семья, дети. А после Верса - что от девчонок останется после Верса? В психическом смысле. В человеческом. Их жизнь только началась. Единственная сделанная глупость - и всю жизнь оставаться сломанным? Да, иногда это неизбежно, иногда необходимо, но в этом случае…
Керш смотрел на фотографию несколько секунд и принял решение.
— Меро, спасибо. Эти вещи оставь здесь. Дане ничего не говорить. Наблюдать за ее поведением. Никто ничего не должен больше знать. В отношении Ивенны сену объявить, что она наказана за грубое нарушение дисциплины. И вот что еще. Если тебя спросят о том, что было обнаружено в пакете - не говори ни слова об альбоме Даны.
Едва Меро вышла, директор вытащил из пакета альбом. Подошел к камину, присел на корточки. Дрова лежали там с позавчерашнего дня - не успели прогореть, пришлось уйти и погасить огонь. Керш чиркнул зажигалкой. Веселый огонек заплясал в печной утробе. Потянуло дымом.
Хорошо, что день сегодня такой промозглый.
Фотографии горели хорошо, быстро, сворачиваясь в черные трубочки. Директор бросил в огонь и сам альбом. Добавил бумаги из корзины - пусть разгорится получше.
Затем он сел за стол и набрал телефонный номер.
— Соедините меня, пожалуйста, с шеманом иль Роем.
Он не ожидал быстрой удачи, но абонент, как ни странно, оказался на месте.
— Шеман иль Рой у телефона, - произнес знакомый глуховатый голос.
— Хэй, Стриж, - сказал директор, - это я.
— Хэй, - отозвался Эльгеро иль Рой, командир шематы Тримы, - что у тебя стряслось, Туча?
— Хорошего мало, Эль.
Директор быстро и коротко изложил другу суть дела. Брат по сену иль Рой слушал его очень внимательно. Только сейчас Керш осознал, что дочка Эльгеро не то, что учится в одном сене, но даже и дружила, по крайней мере, раньше, с этими обормотками. Ашен он, конечно, хорошо знал и помнил. Ашен не способна на такую гадость. Хорошая девочка, просто на редкость. И Эльгеро бы знал, если бы что-то у нее в голове перещелкнуло. Эльгеро бы узнал первым.
Тем более, ему нужно знать сейчас. Неизвестно, как далеко продвинется усердие иль Риша.
— Вот как, - ошеломленно сказал Эльгеро, выслушав, - а ведь эта Дана у нас гостила в прошлом году. Такая милая девочка. На скрипке прекрасно играет. И вторую я помню. Но как я понял, сейчас Ашен больше общается со своим другом с четвертого… Знаешь, крышу уже начинает сносить в этом возрасте. Любовь.
— Я в курсе, - сказал директор, - ты лучше скажи, что мне делать с этими двумя? И еще инквизитор тут из Верса, весь горит служебным рвением.
— Для Верса они как-то маловаты. Я не думаю, Керш, что у них там что-то серьезное.
— Да я уверен, что ничего серьезного нет. Мозги набекрень. После первого боя все пройдет. Но до этого им еще дожить надо.
— Говорил с начальством из Верса?
— Завтра буду говорить.
— Тогда вот что, - сказал Эльгеро, - как поговоришь, сообщи мне… только меня завтра не будет… я буду очень поздно. Вечером в одиннадцать позвони мне домой, хорошо? Кейте я все расскажу. Если не договоришься, то я сам нажму на рычаги, у меня есть люди в Версе. С девчонками только тебе самому надо разобраться как следует.
— Да уж не переживай. Не первый год в квенсене. Я знаешь, чего боюсь? Что иль Риш мне этого не позволит. Понимаешь, это его дело. Не начальства. А он вознамерился любой ценой раскрыть заговор. Если он упрется… - Керш замолчал.
Вот как ни крути, как ни принимай меры - а спасти девчонку не получится. Все зависит от одной-единственной сволочи. От воли всего-навсего одного человека. Этого он и боялся. Это понимал и Эльгеро. Он тоже ничего не отвечал. А потом сказал.
— Тогда знаешь что? Тебе надо сделать что-то такое, чтобы тот заткнулся. Понимаешь, совсем? Что-то неожиданное. Чтобы у него не было повода тебя обвинять в недооценке ситуации, в мягкотелости… понимаешь?
— Понимаю, - не сразу ответил директор квенсена.
— Не завидую я тебе, Туча, - сказал Эльгеро, - вроде и у нас на Триме не сахар, но тебе - не завидую.
Ивик сидела на каменном полу, обхватив колени. Ей было очень холодно, но к этому можно привыкнуть. В камере всегда мерзнешь, это нормально. Правда, обычно сюда не отправляют так надолго. Сколько она уже сидит- часов восемь, десять? И обед не приносили, наказанным только ужин полагается… может, и завтрак все-таки дадут, если она должна сидеть здесь так долго?
В Версе, наверное, будет еще хуже. Не надо ныть и жалеть себя. Иначе не выдержишь.
С этим было все ясно. Они знали, на что шли. Попалась только она - значит, Дану надо не выдать. Конечно, получилось все глупо. Хотели пробуждать сознание, напомнить об истине… а надпись стерли так быстро, что никто и прочитать ее не успел. Глупость. Никакой пользы, и умрет она без всякой пользы. Умрет? Ивик не знала, что будет дальше, но предполагала худшее. От них можно ждать всего.
Ну что ж, бывает. Бывает, что гэйн гибнет в первом бою, не успев принести никакой пользы, не уничтожив ни одного врага. Он все равно погиб за Родину, и его имя останется на плите в Зале Памяти… тьфу ты, о чем она? Они же убийцы и рабы… Ну все равно. Сами-то они думают, что правы и защищают п равое дело. Но она не хуже. Лучше. Она не сломается. Пусть убивают.
С этим было все ясно. Надо молчать, надо терпеть все, что бы с ней ни сделали. Родители? Это, конечно, жутко. Их очень не хотелось впутывать во все это. Их не посадят, думала Ивик, это ерунда. Родственников же не трогают. Отца Даны расстреляли, но ей самой даже разрешили учиться в квенсене. Ну а то, что им потреплют нервы - что поделаешь… Даже если бы их посадили, все равно. Истина важнее. Чем так жить, лучше умереть сразу. Они живут там в Шим-Варте, и думают, что все так хорошо… а это не так. Они просто не знают и не представляют многих вещей.
Все это было понятно. Гораздо хуже были мысли, упорно лезущие в голову. Ивик предпочла бы вообще не думать.
Директор сказал, что все гэйны давно могли бы уйти в Дарайю. И это правда. Странно, что они с Даной об этом не подумали. В Дарайю можно уйти, и это даже для них несложно. Правда - кто же тогда откроет глаза живущим в Дейтросе? Кто прекратит эту вечную войну?
Гэйну несложно уйти в Дарайю. Даже и представителям других каст это несложно. Только они ведь не уходят. Они терпят этот же холод, голод и лишения, они живут в этих условиях. Многие гэйны в Дарайе были и представляют тамошнюю жизнь. Почему они не уходят? Фанатики…
Они все фанатики, ожесточенно думала Ивик. Она ненавидела свою жизнь. Что хорошего она видела, когда? Да, внешне все было неплохо. Благополучные родители, поездки на море. Хорошая учеба в тоорсене, лаборатория, друзья. Но кто любил ее по-настоящему? Кто? Даже тогда. А уж сейчас - весь этот сен, во главе со Скеро, что же они, не видят, как Скеро над ней издевается второй год просто так, ни за что - и все они с ней заодно. Потому что никто не остановит Скеро. Никто не поставит ее на место. С их точки зрения, Скеро права. И Ашен… Ашен как-то заступалась за Ивик, но сейчас они уже фактически не подруги. Меро кажется хорошей. Марта… Но почему если все вокруг хорошие, почему ей-то так плохо? Не может этого быть. Сволочи они все, вот что. И рабы. Только Дана - единственная, кто ее любит, кто не предал, не бросил. И она тоже не предаст Дану.
И все же было в этом что-то не так… Какая-то правота была и в словах директора. Ивик не понимала этого…
— Эй! Ивик! - она подняла голову. У зарешеченного окошка появилось знакомое лицо. Ивик вскочила.
— Дана! Как ты сюда-то…
— Меня пустила дежурная. Ивик, я тебе пожрать принесла.
Она просунула между прутьями решетки ломтик хлеба, потом несколько кусков сахара.
— Ой, спасибо, Дан… Меня тут не кормили. Что там в школе творится?
— Ничего. Все молчат, как воды в рот набрали. ТУДА, - со значением сказала Дана, имея в виду, конечно, чердак, - я не хожу пока.
— Правильно. А со мной что будет, не знаешь?
— Не знаю, - вздохнула Дана, - будем надеяться, что пронесет.
— Ты только не говори ничего. Про ЭТО. Могут услышать.
— Да, конечно, - сказала Дана.
— Я буду молчать.
— Мне как-то стыдно, что ты там… - нерешительно сказала Дана.
— Перестань. Знаешь, что бы ни было… ты потом будешь меня помнить.
Дана вздрогнула.
— Ты что, Ивик? Они не сделают с тобой ничего. Ну может, из квенсена выгонят. Так на фиг он сдался…
Выгонят из квенсена? Ивик подумала. В самом деле, а если ее не посадят, не расстреляют, а просто выгонят… уж наверняка не позволят здесь остаться, кому нужны такие гэйны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов