Он по новой прокрутил в голове события той далекой весны сорок пятого года. Он, конечно же, помнил шкатулку, которую взял в замке, привез в Красный Бубен и схоронил в церкви. Там, на колокольне, он сразу смекнул, что хочет от него Троцкий. Он понимал: раз дьявол пришел за шкатулкой сюда и поубивал столько народа, эта шкатулка очень ему нужна. А раз так, значит, шкатулку нельзя отдавать ни в коем случае. И все разговоры дьявола о его, абатуровской, совести, это чертовы уловки, и поддаваться на них не след! Точно такие же фокусы устраивали фашисты во время войны. Многие видели в кино: «Партизан Кочегаров! Если ты не выйдешь из леса и не сдашься, то мы повесим твою жену, твоих детей, твою матку и еще сто человек советских товарищей!»В кино-то партизан всегда выходил и сдавался. Но на самом деле, никто никогда не выходил, потому что прекрасно понимал, что фашисты обманут, они все равно убьют не только его, но и всех, кого собирались… Партизаны на такие уловки не поддавались. Они сидели, скрипя зубами, в землянках и ждали подходящего момента, чтобы отомстить фашистам за смерть своих товарищей. Так же поступит и Семен! Он не поддастся на уловки дьявола, не станет слушать его блядских речей. Хоть это и очень трудно! Дьявол – мастер на такие штуки, он кому хочешь сумеет подействовать на нервы и поставит всё с ног на голову. Ну ничего! Это мы еще посмотрим, кто кого! А я вот возьму, –думал Семен, – и заткну уши ватой, чтобы не слышать дьявольских искушений! И хрен он меня устыдит!
Семен встал, перекрестился на икону, посмотрел по сторонам и, убедившись, что все спят, осторожно отодвинул Илью Пророка в сторону. За иконой был тайник. Абатуров снял с шеи маленький, но очень хитрый ключ, висевший на том же шнурке, что и крестик, отпер железную дверцу, пошарил рукой в глубине тайника и извлек оттуда завернутую в тряпицу шкатулку. Осторожно поставил ее на пол, развернул тряпку и сел напротив.
Абатуров так и не сумел ее открыть. Долго он промучился тогда… Пробовал и так и эдак. Даже пытался со злости разрубить чертову шкатулку топором. Но топор шкатулку не взял, вместо этого он сам раскололся на две части. Шкатулка дала топору сдачи, и Семен почувствовал, что если дальше будет пытаться открыть ее, это может закончиться для него херово. Тогда Абатуров решил перехитрить проклятую штуку. Он оборудовал в построенной им церкви специальный тайник за иконой Ильи Пророка. Пророк считался среди святых чемпионом по чудесам. Абатуров решил, что сила святого обязательно поможет ему откупорить шкатулку. Семену рассказывал знакомый батюшка, как один его прихожанин, заснувший летаргическим сном, был заживо похоронен, и когда проснулся и обнаружил, что он в гробу, чуть не сошел с ума, а потом Господь его наставил, несчастный успокоился и стал истово молиться, призывая на помощь Илью Пророка, к которому ему посоветовал обратиться Господь. Он молился почти сутки. И вот, когда он уже задыхался от нехватки воздуха, Пророк явился ему прямо в гроб и помог вылезти, приподняв крышку. А тем, кто так поспешно похоронил уснувшего, Пророк переломал руки-ноги. Не так, чтобы святой пришел и переломал им конечности, а просто у них это само собой получилось, и они сразу поняли, что это Господь справедливо отомстил им за их преступную халатность. Знакомый батюшка Семена считал, что Илья поступил милосердно. Ведь он же мог их легко закопать вместо уснувшего.
Абатуров спрятал шкатулку в тайнике за иконой. Если уж Пророк и не поможет ему открыть шкатулку, то, во всяком случае, ее из эдакого места навряд ли стибрят односельчане. Через неделю Семен зашел в церковь проверить – как там шкатулка. Шкатулка по-прежнему не открывалась. Еще какое-то время Семен лазил в тайник проверять, а потом ему это надоело. Так она и лежала все эти годы на своем месте…
Абатуров взял шкатулку в руки и повертел. Зачем же она нужна дьяволу?.. Зачем?.. Столько людей дьявол из-за нее положил… Значит, худо без нее дьяволу, значит крышка ему без нее!.. Значит, никак нельзя допустить, чтобы попала шкатулка в его волосатые лапы… Ни за что не допущу я, чтобы дьявол силу набирал! Не помощник я сатане жопоногому!
Разволновавшись, Семен махнул рукой и выронил шкатулку. Шкатулка ударилась о каменный пол. Синяя искра взлетела вверх и погасла.
Ира и Юра одновременно подняли головы.
– Кто здесь?! – спросил Мешалкин.
А Коновалов тревожно перевернулся на другой бок и сказал во сне:
– Я не жид!

– 2 –
Юра вертел в руках шкатулку.
– Интересно как сделана… Видно, что как-то открывается, но непонятно как… Какие-то тут углы и вмятины…
– Вот и я говорю, – подтвердил Абатуров, – пятьдесят лет уже пытаюсь – и хрен!.. Прости, Господи! – дед перекрестил свой рот.
– Сколько же вам лет, дедушка? – спросила Ирина.
– А восемьдесят будет в 2000 году…
– А на вид вам больше шестидесяти пяти не дашь!
– Потому что в Бога верую и в русскую баню хожу, – ответил Семен поучительно. – Вот и выгляжу на пятнадцать лет моложе! И женилка у меня до сих пор работает!
Ирина пожала плечами.
– Я в кино видел, – сказал Мешалкин задумчиво, – такую же примерно шкатулку. Называлась «Шкатулка Лав-крафта». А фильм назывался «Восставшие из ада». Эта шкатулка открывалась очень хитроумно. Нужно было определенным образом повернуть плоскости, типа Кубика Рубика, и тогда она раскрывалась, как цветок. А в результате, раздвигался вход в натуральный ад. И можно было запросто туда попасть…
– А зачем же ее тогда вообще крутить, – спросила Ира, – если такой результат?
– Не знаю… Постойте… – Юра наморщил лоб, потер его ладонью, посидел немного, потом взял шкатулку, потряс ее над ухом и стал крутить туда-сюда.
Семен и Ирина, затаив дыхание, следили за его руками.
Юра несколько раз повернул грани шкатулки в одну сторону, потом в другую, потом опять назад. И вдруг шкатулка засветилась в его руках белым электрическим светом. Семен, Ирина и Юра зажмурились. А икона Ильи Пророка как будто насупила брови. И тут крышка шкатулки раскрылась, свечение попри-тухло. И люди увидели на дне шкатулки бледно мерцающий сморщенный желтый палец…

– 3 –
Юра сказал:
– Где-то я этот палец уже видел… Или не видел, а слышал… – он задумался.
– И чего? – Абатуров насторожился.
– Погодите, дедушка… – махнул рукой Юра и потер лоб. – Погодите…
Ира поняла, что Мешалкин вот-вот что-то вспомнит, и сделала Абатурову знак, чтобы тот помолчал.
Коновалов забормотал что-то во сне, перевернулся на другой бок и громко пукнул.
Семен хотел сделать ему замечание, что в церкви пердеть грешно, но промолчал и только перекрестил Мишку правой рукой и подумал: Как верть – так пердь.
– Есть такая детская страшилка… – Юра медленно поднял голову. – про черного человека… Я еще в пионерском лагере ее слышал… – И он начал рассказывать: – К одной семье приехал жить черный человек…
– Негр? – перебил Абатуров.
– Нет… русский… По фамилии Никитин…
– А я думал – негр… Я негров не люблю… Они какие-то… – Абатуров на секунду задумался, – противные…
– А вы много их видели? – спросила Ира, которую возмущал русский расизм.
– Раза два видел… Один раз, в конце войны, когда с американцами бухали, а второй раз в Москве. Но мнение у меня есть.
– Интересно, – Ирина презрительно фыркнула. У нее в Америке было два роскошных черных любовника, которым белые в подметки не годились. Ирина подумала, что если бы Семен был женщиной, он бы так про негров не говорил. Но не рассказывать же об этом выжившему из ума восьмидесятилетнему старику!.. – Так что же черный человек? – спросила она Юру.
– …По фамилии Никитин, – повторил Мешалкин. – Но это ерунда… Просто детские сказки… В детстве же про что только не рассказывают… Черный человек привез с собой черный чемодан и предупредил всех, чтобы никто в чемодан не лазил… Но его не послушались… Сначала в чемодан слазил сын… Нашел там шкатулку, в которой лежал желтый палец, – Мешалкин показал на палец в шкатулке. – Никитин убил сына. Потом в чемодан залезла дочка, и Никитин ее тоже убил. Потом убил мать… А потом отец поджег дом вместе с Никитиным, и Никитин сгорел.
– А зачем ему нужен был этот палец? – спросил Абатуров.
– Не знаю, – пожал плечами Юра. – Об этом ничего не говорится. Но зачем-то Никитину было важно, чтобы никто не знал про палец.
– Сказка – ложь, да в ней намек, – Абатуров поднял палец и пошевелил им, – добрым молодцам урок!.. Пушкин сказал двести лет назад!
– Не мог Пушкин двести лет назад ничего сказать, – покачал головой Мешалкин. – Двести лет назад он только родился.
– Ишь ты! – ответил Абатуров.
– Я в этом году к юбилею поэта делал выставку малых форм, посвященную Пушкину… Пушкин и Золотой Петушок, Пушкин и Лермонтов на скамейке, Пушкин женится, Пушкин на Кавказе, Пушкин в Болдине, Пушкин в кружке декабристов, Пушкин чокается с няней Ариной Родионовной, Анни и Керн, Пушкин дает Дантесу пощечину за жену…
– А! – воскликнул Абатуров. – Вот это я знаю! Пушкин приезжает из командировки, а в шкафу сидит Дантес!
– Не хорошо так, дедушка, – нахмурился Мешалкин. – Старый человек, а такое про Пушкина говорите.
– А что я сказал? Разве неправда?
– Правда бывает разная, – ответил Юра.
– Ку-ка-ре-ку! – заголосил на улице первый петух. Люди посмотрели друг на друга.
– Скоро рассвет, – сказал Абатуров.
Глава третья
ОГОНЬ ИЗНУТРИ
Крестовый поход против сатаны объявляется открытым!

– 1 –
Краешек солнца показался на востоке, как раз там, где за посадками тянулась железная дорога. Точно так солнце вставало миллионы раз до этого и освещало деревню дымчатым светом. Но в это утро свет солнца коснулся другой деревни. Неестественно тихо было кругом, не мычали коровы, не ругался матерно пастух, щелкая в воздухе кнутом. Стояла такая тишина, будто бы вся деревня, от мала до велика, решила спать до обеда.
У церкви дымились остатки самолета. А недалеко от дороги стоял в кустах пустой микроавтобус рок-группы «Собаки Лондона». На переднем сиденье спокойно валялся пакет с травкой.
Рядом с домом, в котором раньше проживала семья Мешалкиных, лежала перевернутая Юрина машина. Все четыре колеса были прокушены. Малые скульптурные формы из бардачка были разбросаны вокруг, поломаны и затоптаны в землю. Например, у выструганной из елового бревна лисы с виноградом кто-то отломал хвост и откусил голову – на деревянной шее отпечатались следы зубов.
Гигантская рыба, которую ночью поймал Юра, совершенно протухла, побелела, и вид у нее стал такой мерзкий, что никто бы не рискнул с нею теперь фотографироваться. Над рыбой кружил рой блестящих мух.
Деревня стала другая. Другие дома отбрасывали на другую землю другие тени. Другой воздух наполнился другими запахами.
И солнечный свет, падавший с неба, превращался в другой свет, какой-то совсем уже не солнечный, а так… Говно какое-то…
Заголосил где-то на окраине одинокий петух. Ему ответил другой, погромче. Третий петух крикнул совсем рядом. Петухи тоже кричали в это утро как-то не так. Как-то неуверенно они кричали, будто боялись, что за громкие крики им свернут шею.

– 2 –
Заскрипела большая чугунная церковная дверь. Рельефное изображение Георгия Победоносца на чугуне поехало вместе с дверью, и голова Георгия развернулась в сторону деревни, грозя невидимому злу, притаившемуся там.
Из-за двери, жмурясь на солнце, вышел Семен Абатуров. У него на груди висела маленькая, но очень старая икона. Абатуров перекрестился и решительно шагнул вперед, подняв над головой чудотворную вещь.
Следом за ним из церкви показались Юра Мешкалкин с Ирой Пироговой. Юра, как на крестном ходе, прижимал к груди большую икону Спаса, а Ирина несла перед собой посеребренное ведерко со святой водой и кисточкой для разбрызгивания. Последним из церкви вышел, немного прихрамывая, Мишка Коновалов в расстегнутой до пупа рубахе. На его волосатой груди висел огромный крест на цепи. Коновалов размахивал кадилом, которое нес в той руке, которую проткнул ежик, а в здоровой руке сжимал молоток.
Абатуров спустился по ступенькам вниз, повернулся, перекрестился на церковь и произнес:
– Спасибо тебе, Господи, что спас-сохранил! Мешалкин, Ира и Коновалов перекрестились вслед за стариком.
Семен подошел к краю холма и посмотрел на деревню:
– Крестовый поход против сатаны объявляется открытым!

– 3 –
Четверо спустились с холма. Они шли к дому Абатурова. Абатуров жил один. Он предложил всем зайти к нему позавтракать и настругать осиновых кольев для протыкания ими проклятых сердец.
Дом стоял на краю деревни. По дороге они никого не встретили, но всё время чувствовали, как из-под земли за ними наблюдают чьи-то жадные злые глаза.
– Как на войне, – сказал Семен. – Чувствуешь вражьи гляделки, а откуда смотрят – понять не можешь. – Он открыл калитку. – Проходите, гости дорогие.
Прошли в избу, обычный кирпичный пятистенок. Лесов в этих местах было мало, много было полей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов