А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ланка, зная, что сейчас будет, кувыркнулась через голову на дорогу, а бабуля распласталась на сундуках. Ее отчаянные глаза мелькнули мимо, а Илиодор, поймав комара, который сам юркнул ему меж пальцев, пару раз удовлетворенно надавил на брюшко, выпуская капельку крови ему на жало, и написал: «…и так решаю – чудо миру возвращаю!» восклицательный знак едва-едва влез на свободное место – так мало его было. Дохнул в лицо порыв теплого ветра, и мне показалось, что я слышу над головой хрустальный перезвон, а может, это с телеги что-то упало и разбилось.
Первая половина лета выдалась жаркой и грозовой. Днем парило так, что не хотелось из реки вылазить, а ночью ревело и грохотало, едва не срывая крыши в Ведьмином Логу. Бабушка ходила и ворчала, что вот, пропал целый сезон из-за какой-то ерунды. У нее скопилась целая дюжина нетрудоустроенных ведьм, и эти захребетницы проедали бабулины запасы с такой скоростью, словно нам на постой определили целый уланский полк. Мы с Ланкой только посмеивались, понимая, что это не больше чем показушное брюзжание, а если бабуле и не нравилось что-нибудь всерьез, дак это летняя резиденция, которую, по приказу Анны Луговской, возводили в Дурневе, прямо напротив бывших руин Школы Ведьм и Чаровниц. Там сейчас, не умолкая, стучали кирки и молотки, разбирались завалы. У Рогнеды с Августой на руках уже были патенты на право преподавания в будущем заведении, а у бабули в сундуке лежала иная, куда более серьезная бумага.
Первые три дня после вызволения нашей славной Марте, несмотря на жуткие угрозы, было вовсе не до порки своих беспутных внучек. С утра и до ночи она, срывая голос, хрипя и проклиная все и вся, спорила то с Луговской, то с Анжелой Демцовой, то с Мытным. А те по очереди накатывали на нее, как волны на гранитный утес, трещавший и кренившийся под их натиском. И причина для визгов и склок, признаюсь, была. Анна Луговская, как женщина умная и дальновидная, едва лишь разобравшись, в чем заключалась соль всех проказ Илиодора, с ходу предложила бабуле стать главой нового Тайного приказа, безапелляционно заявив:
– Сейчас по Северску черт-те что начнется. А где я найду другую, уже готовую организацию, способную усмирять новых самодеятельных чародеев, ежели они появятся?
– Сдурела?! – вскипела гневом бабуля, забыв, с КЕМ разговаривает.
Лушка, решившая принести свежий медовый взвар знатным персонам, стала свидетельницей страшной свары двух женщин с характерами. Вышла во двор бледная и раскачивающаяся, велев Дуньке собирать сундуки для каторги.
Теперь же Ланка, загоревшись идеей стать тайным агентом, с утра до вечера шушукалась с Демцовой, втайне от Мытного и бабули подписывая какие-то бумаги и потроша предоставленные коварной фавориткой архивные документы, из тех, что попроще и подоступней, время от времени взвизгивая и оглашая округу счастливым воплем:
– Bay! Вот оно как было на самом деле!
С Адрианом она расцеловалась, отпустив его в Северск совершенно счастливая и уверенная, что с ним все будет в порядке. Даже несмотря на угрюмый конвой и строгое распоряжение Великого Князя доставить Мытного в столицу в цепях как символ окончательной и бесповоротной победы над бунтовавшей семьей.
Несмотря на то что ничего необычайного после того, как Илиодор сделал свою запись, так и не произошло, Анна Васильевна, переговорив с Архиносквеном и срочно заставив приехать из Княжева с десяток сведущих в истории людей, велела начинать готовиться к непонятному и, возможно, неприятному будущему. А для начала возродила Конклав и разослала по княжествам приказания: внимательно следить за пробуждением нечисти в лесах, полях и реках.
Первым следствием этого распоряжения стал пойманный Гаврилой Спиридоновичем Мишка Малой: он с двумя своими братьями – Игнатом и Прошкой – хотел отсидеться в лесах, понимая, что все тракты и переправы перекрыты, но случайно напоролся на разъезд и был схвачен. Правда, двоим его младшим братьям удалось-таки сбежать, и где они сейчас скрываются, никто не знает.
Серебрянский замок сгорел дотла, а взбунтовавшихся егерей, когда они сдались, заковали в кандалы и отправили этапом в столицу. Сейчас они были где-то на подходе к Княжеву, и мне было горько думать об их судьбе. Не все они были мятежниками.
А еще мне было горько думать о своей судьбе. Расплевавшись в очередной раз с коварным Илиодором, я вечерами тосковала в обнимку с бабушкой. Она маялась в предчувствии неведомого, но явно хлопотного будущего, а я днями изводила себя, следя в кошачьем обличье за лицемером, взявшим за обыкновение прогуливаться с Анной Васильевной, которая смотрела на него если уж не поощрительно, как на родного и любимого сына-разумника, то уж как на ровню точно. И он, что отвратительно, не робел, не смущался, а вел себя словно так и надо! Иногда даже позволял себе развлекать ее «забавными» историями.
В наших болотах живописных мест мало, но их такая малость не останавливала ничуть. Илиодор живописал подробности утопления ведьм, Анна посмеивалась. У них сложились странные отношения: с одной стороны, истратив всю силу драконьего глаза на то, чтобы открыть шкатулку Пречистой Девы, Илиодор перестал быть самым могущественным колдуном Северска и Златограда, о чем честно признался княгине, повинившись заодно и в том, что беды Северска за последние годы – это дело рук его семейства. Я очень быстро запуталась в мамках, дядьках и сестрах, а также в том, какую выгоду они извлекали из подстрекания Мытного к бунту и предоставления различным Фроськам колдовских книг, способных наделать много бед. Но зато испытала новый приступ ненависти ко всем Ландольфам без исключения.
– Это ужасно, когда мать так слепо потакает своему чаду, – вздыхала Луговская.
– А что вы хотите? Она назвала меня именем Императора! – пожимал плечами Илиодор.
– Да-да, – рассеянно улыбалась Анна Васильевна, – а вашу кузину – по имени сестры Илиодора-завоевателя. Кстати, где она? Не в Малых Упырях, это точно.
Илиодор посмотрел на нее невинно-голубыми глазами, но смутился:
– Я слышал, в Урочищах кто-то раскопал могилу Жабихи…
Анна Васильевна обеспокоилась:
– Вы думаете?
– Точно знать не могу.
– Ах, какой соблазн я испытываю – заковать ваше семейство в кандалы, хотя надежней подсыпать яду в ночное питье.
– Вот поэтому я и не приглашаю вас в наш очаровательный замок погостить, – учтиво поклонился княгине Илиодор.
И они обменялись улыбками двух матерых котов, которые не станут вырывать друг другу глаза из-за того, что можнопо-братски поделить.
– Кстати, как там Адриан Якимович? – поинтересовался Илиодор.
– Сильно переживает, – полюбовалась полетом стрижа Луговская, – кто-то сообщил ему, что яд, которым отравился Мытный, был предоставлен Якиму вами, господин чернокнижник. Он до сих пор верит, что смог бы обменять жизнь батюшки на золото и документы.
– Но мы-то знаем, что это не так, – хитро улыбнулся Илиодор. – А что касается батюшки Адриана, дак это он сам у меня отраву попросил, вы же помните: когда я разыскивал Златку, то к нему заходил. Сестра пообещала мне устроить большую заварушку, дак логично было поискать ее у главного бунтаря. Но, к сожалению, там я ее не обнаружил, а вот стиль работы Ефросиньи показался мне весьма знакомым, я сразу предупредил боярина Якима Мытного, что так или иначе дознаюсь у этой девочки, как она завладела нашей книгой. Тогда он и попросил у меня яду, на всякий случай. И не допытывайтесь, где он этот яд прятал.
– Странно, что он вам союз не предложил, – покачала головой Анна.
– Отчего ж? Но я, знаете ли, пугаюсь таких союзников. Если б и согласился иметь дело с Мытными, то исключительно с Адрианом.
– Да, чистый, честный юноша. Просил у меня соизволения жениться на Дорофее Костричной. Как вы думаете? Вы же приходитесь им родственником?
– Я их крестный отец, – улыбнулся Илиодор, вызывая у меня зуд раздражения, очень хотелось сбросить кошачью личину, встать и высказать все, что я о них обоих думаю.
Помимо прочего, меня настораживал еще и тот факт, что в последние дни все словно забыли обо мне. Бабуля плакалась, но от дел Круга отстраняла, уговаривая пойти погулять, развеяться. Рогнеда с Августой, страстно погрузившиеся в дела будущей Школы, при моем появлении скисали как молоко, Пантерий прятался неизвестно где целыми днями. Немцова нагло ухмылялась мне в глаза, в упор не видя во второй гроссмейстерше Ведьминого Круга подходящий объект для вербовки, и даже Ланка, стоило мне спросить, нуждается ли она в напарнице, сначала вытаращилась на меня, как жаба, которую через соломину надули, а потом кинулась прочь, визжа на ходу:
– Мне нельзя, я подписку давала! Потом узнаешь все!
Появлялось желание устроить скандал, даже скандалище, и вызнать, чего это я стала всем такая безразличная. Задумавшись, я слегка задремала на солнце, но тут меня клюнула в темя ворона. Она сидела до этого в тени дровяного сарая, но, увидав, что я крадусь за княгинею, перелетела поближе.
– Привет, – скосила на меня черный глаз-бусину Августа и скрипуче поинтересовалась: – Следишь?
Мне сделалось стыдно, и я решила сделать вид, что она обозналась: мол, я простая кошка, вот, с хвостом играю. И получила второй клевок в темя.
Больше всего ведьмы переживали из-за того, что заказанное чернокнижником чудо пока так и не случилось, а вот Брюнхильда с того дня слегла. Не в буквальном смысле, конечно, но сделалось ей плохо так, что она едва сумела добраться из Дурнева до дому. Старушка долго и печально ржала, вздыхала в стойле, иногда просилась на улицу, но стояла, жмурясь на солнышке, совсем недолго и, одышливо сипя, возвращалась назад. Все ведьмы были убеждены, что это Илиодор ее испортил. И один раз чуть не случилась банальная драка, когда циничная Анжела Демцова поинтересовалась, не отдадут ли ей шкуру последней внучки Всетворца, коль старая лошадь помрет, мол, у нее есть на примете неплохой кожемяка, выделает в лучшем виде. Демцову тогда спасло лишь чудо да то, что Митяй, отлично знавший норов наших ведьм, взвалив хохочущую фаворитку на плечо, сбежал с нею и, кажется, всю ночь прятался в лесу, на Лисьем хуторе.
Да, и еще с Митяем у нас произошла размолвка. Неприятно кончилась наша история – Илиодор его попросту отметелил. Тем же вечером, как бабуля была вызволена из заточения, Кожемяка решил излить мне свои чувства. Взгляд его горел лихорадочно, он хватал меня за руки, а поскольку дело было на заднем дворе храма, то я в первый миг перепугалась, а в следующий Илиодор уже крепко врезал Митяю в зубы. И бил до тех пор, пока я на нем не повисла, крича и требуя, чтобы он прекратил. Тот брезгливо отряхнул руки и. твердо посмотрев мне в глаза, потребовал, чтобы я сама прекратила издеваться над несчастным:
– Просто скажи этому олуху, что ты его не любишь.
На Кожемяку было жалко смотреть, я долго собиралась с духом, но, когда открыла рот, ничего уже объяснять было не нужно, он понурый пошел со двора. А уж на следующий день его все видели пьяным, разодетым в пух и прах и в обнимку с Демцовой. Он хохотал как сумасшедший, только радости в его глазах я не видела. Но и сделать ничего не могла.
А через неделю пришло письмо от Маргоши, которая сообщала, что они с царьком осели в Луговицах: там у Васька оказались какие-то приятели, и Васек пошел по проторенной разбойничьей дорожке, как-то слишком легко избавившись от прежнего луговицкого атамана. Селуян, проведавший каким-то образом о письме Марго, явился в Ведьмин Лог, долго задумчиво изучал Маргошин выводок, а потом неожиданно заявил, что сам увезет их в Луговицы. А если детей ему не доверят, то малый воевода обещал наведаться туда же, но уже с синими кафтанами. После таких угроз бабуля скрепя сердце доверила ему детей, дала сопровождающую, но сердце все равно было не на месте, предчувствуя, что добром это не кончится: зарежет Селуян Васька или Васек Селуяна или оба полягут у ног Турусканской и опять придется устраивать ее в Гречин.
Другое дело Серьга Ладейко, вот у кого оказался железный хребет! Я-то думала, что он тоже кинется выяснять отношения с Мытным, ан нет! Стоило ему получить прощение от Анны Васильевны за намерение брать ее в заложницы, как он тут же отправился в Вершинино. Там, в компании огольцов, которыми верховодили Пантелеймон и Семка, отобрал у вернувшейся Чернушки ее знаменитую книгу, заявив, что неча тут ерундой заниматься, когда целому выводку будущих ведунов не хватает учебных пособий. Был еще один жуткий скандал, из которого Ладейко вышел победителем. В результате Рогнеда уже имела головную боль в виде чуть не двух сотен мальцов с жадно горящими глазами. К ним присоединились нескольких дюжин дурневчан и малгородцев, дружков Ладейко, которые сразу пугнули архиведьм тем, что если им не помогут с обучением, так они сами начнут разбираться в Черной книге, и тогда никому мало не покажется. Августа бухтела и пробовала переложить заботу на плечи Архиносквена, но тот уверенно заявил, что скорее пойдет и утопится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов