А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ему было холодно, одиноко и страшно, он потерялся в лабиринте пустынных улиц большого города. Впереди он видел свою мать, но, как бы быстро он ни бежал, он не мог догнать ее.
— Мама, подожди! Пожалуйста, не оставляй меня!
Мэдлин Сентледж лишь однажды оглянулась и улыбнулась ему холодной, отстраненной улыбкой, а затем растворилась в тумане переулков. Его сердце сжалось от страха, он бросился за ней… и, завернув за угол, стал свидетелем ужасающей бойни. Прямо перед ним полыхала церковь, пламя лизало уже верхние своды. Этот дьявольский огонь освещал всю улицу, по которой метались тени демонов в красных колпаках. Они размахивали кинжалами и резали всех на своем пути — монахов с добрыми лицами в коричневых рясах, женщин, детей. Крики жертв наполняли воздух, кровь текла ручьями по мостовой прямо под ноги Вэла. Оставшиеся в живых тянули к нему руки, цеплялись за его плащ; их полные отчаяния глаза были устремлены на него, залитые кровью лица умоляли.
«Помогите, доктор Сентледж! Пожалуйста, вы должны помочь! Только вы можете, вы один…»
Но их было слишком много. Он в отчаянии крутился между ними, не понимая, кому же из них помочь в первую очередь. А затем он увидел ее, распростертую на ступенях церкви; цыганские черные волосы ореолом раскинулись вокруг головы, белое, как полотно, лицо было обращено к небу.
Кейт!
Вэл оттолкнул всех цепляющихся за него, бросился к ней и подхватил на руки. Но ее глаза были закрыты, а тело казалось таким холодным, таким безжизненным… Он в ужасе поднял голову и увидел стоящую перед ним Эффи Фитцледж.
— Это проклятие, — сказала она с укором, тряхнув своими светлыми, завитыми в букли волосами. — Ты не должен бы касаться ее. Она не была твоей Найденной невестой.
— Нет! — выкрикнул Вэл, отталкивая женщину. Он вновь в отчаянии наклонился над Кейт, уверенный в том, что сумеет спасти ее. Если только сможет забрать в себя ее боль…
Он схватил безжизненную руку Кейт, сжал ее и напряг все свои силы, чтобы пробудить к жизни свой особый дар… Но все было бесполезно. Его сила ушла…
— Нет! — снова простонал Вэл, но на этот раз он смог открыть глаза, заставив себя проснуться.
Сердце его билось как сумасшедшее. Он попытался подняться, хотя мягкая подушка и простыни манили его погрузиться обратно в сон… прямо в объятия его ночного кошмара. Его взгляд метался по комнате, постепенно узнавая знакомую обстановку. И наконец полностью осознав, где он, Вэл провел дрожащей рукой по волосам, вытирая капли пота со лба.
«Всего лишь дурной сон», — сказал он себе, но эта мысль ничуть не успокоила Вэла. Это был совсем не его кошмар: его никогда не бросала мать, и он никогда не был в революционном Париже. Итак, теперь его мучают ночные кошмары Рэйфа Мортмейна, смешанные с его собственными страхами за Кейт и мыслями о семейном проклятии! По крайней мере он мог утешать себя тем, что Кейт сейчас дома, в безопасности, под присмотром Эффи…
Однако в следующее мгновение он понял, что это не так. Потому что она была в его постели.
Гроза утихла, и луна, выглянувшая из-за облаков, позволила рассмотреть спящую женщину рядом с ним. Кейт лежала на боку, завернувшись в простыню, и выглядела такой же застывшей и бледной, как в его кошмарном сне.
Вэл протянул дрожащую руку и откинул черные пряди с ее лица. Он уловил ее тихое дыхание, но заметил на бледной коже плеча багровый синяк.
О, боже! Что же он наделал?!
Вэл отпрянул в ужасе, его грудь стеснилась от нахлынувших воспоминаний — о том, как он лишил ее невинности, как пылал от страсти, занимаясь с ней любовью. Вспомнил он и о том, как она была нежна и как охотно откликалась на его ласки… но это не помогло.
Кейт всегда любила его, полностью доверяла ему — и вот теперь он ее предал. У нее и так в жизни было много горя — брошенный ребенок, оставленный обоими родителями; детство, полное страданий, насмешек и издевательств.
А теперь он еще и обесчестил ее.
И все по вине этого проклятого кристалла! Вэл потянул за цепочку и вытащил сверкающий камень из-под ворота рубашки, которую так и не снял. Его рука самопроизвольно сжалась вокруг кристалла, так что грани впились ему в ладонь. Он попытался собраться с силами, чтобы сдернуть с себя цепочку и освободиться наконец от этой чертовой вещицы…
— Вэл? — прозвучал за его спиной сонный голос Кейт, и Вэл замер. — Что… что ты делаешь? Что-нибудь случилось? — пробормотала она, придвигаясь к нему.
Он посмотрел с беспомощным отчаянием на кристалл и сунул его обратно под рубашку, понимая, что Кейт никогда не должна видеть его, никогда не должна соприкасаться с его страшной силой. Он с испугом подумал, что для него это, возможно, уже слишком поздно, но он должен по крайней мере найти способ, как защитить Кейт. И сделать это нужно прежде, чем кристалл погубит их обоих, прежде, чем они станут очередной трагической страницей в исторической летописи Сентледжей — среди тех, кто отверг легенду о Найденных невестах.
Вэл спустил ноги с кровати, намереваясь уйти как можно дальше от нее, но совершил ошибку, оглянувшись. Кейт сидела на постели, еще совсем сонная, невероятно милая и смущенная. Простыня, свалившись с нее, полностью открыла его загоревшемуся взгляду ее нагое тело, и у Вэла перехватило дыхание. Когда-то он выдумывал красивые истории для маленькой Кейт о том, что она дочь сирены. Но сейчас он сам готов был в это поверить. Ее длинные волосы рассыпались по плечам, их темные завитки спутались и стали похожи на волосы настоящей русалки. Кожа Кейт казалась зеленоватой в лунном свете, а стройное, гибкое, как тростник, тело, от длинных красивых ног до восхитительных изгибов груди, было настоящим соблазном для любого мужчины.
Он не имел права касаться ее, не имел права желать ее так безумно! Но кристалл давил на его кожу как раз против сердца, пробуждая все подавленные им когда-то страстные желания, концентрируя их в одно.
И Вэл погиб. Он тихо застонал, но у него не оставалось иного выбора, кроме как притянуть Кейт к себе и снова увлечь ее в безумный мир своих ласк и поцелуев…
14.
В течение нескольких последующих недель Розовый коттедж походил на место дорожной катастрофы. Повсюду стояли полураскрытые сундуки и саквояжи, так как Эффи держала всю прислугу в полуобморочном состоянии своими лихорадочными приготовлениями к путешествию в Лондон. Гостиная была заставлена картонками с перчатками, веерами и прочими мелочами, а посреди всего этого вся в смятении расхаживала Эффи. Она то снимала бронзовые часы с каминной полки, то ставила их на место, раздумывая, не надежнее ли взять с собой часы из латуни. Ее мелкие кудряшки и складки кружевного чепца подрагивали в такт, когда она цокала языком И качала головой.
— О боже! О боже! — Она взволнованно повернулась к неподвижно сидящей на широком подоконнике Кейт. — Милая моя, ты должна помочь мне решить, какие из этих драгоценных часов лучше взять?
Кейт уже довольно долго отсутствующим взглядом смотрела в окно, погруженная в свои собственные далеко не веселые мысли. Но она все же заставила себя выйти из прострации бросила безразличный взгляд в сторону Эффи.
— Тебе не нужны ни те, ни другие. Я уверена, у них Лондоне достаточно часов.
— Но это же совсем не то, что всегда иметь с собой знакомые часы! — возразила Эффи. — Я слышала об одной герцогине, которая никогда не путешествовала без своих простынь. Ну а я то же самое могу сказать о своих часах.
Эффи все— таки остановилась на медных и даже упаковала их -только для того, чтобы тут же передумать. Она развязала упаковку и бросила ее на пол, а Кейт тяжело вздохнула, мысленно пожелав Эффи и всем ее часам провалиться в преисподнюю. Это была недостойная мысль, и ей стало стыдно. А все из-за того, что напряжение последнего месяца в конце концов стало сказываться на ней. Эти несколько недель были самыми длинными в ее жизни…
Потирая затекшую шею, Кейт слезла с подоконника. За окном все так же дул ледяной пронизывающий ветер с моря, шел дождь, и, казалось, никакие силы на свете не смогут уже развеять эту серую хмурую пелену, которая затянула небо. Кейт не могла вспомнить, когда последний раз видела солнце. Временами она даже боялась, что это еще одно из последствий ее колдовства и что она навсегда лишила мир солнечного света.
Или она всего лишь украла свет из души человека, которого любит?…
Вэл менялся все больше и больше с каждым прошедшим днем. Его характер становился все менее уравновешенным, глаза — все более мрачными и задумчивыми. Жители деревни начали шептаться о том, что доктор Сентледж сошел с ума, что он проклят, и Кейт сама боялась того же. Он стал пренебрегать своими пациентами, избегал семью и часами пропадал неизвестно где верхом на своем дьявольском коне. Даже Кейт не знала, куда он уезжал. Она теперь вообще реже стала его видеть — только в те дни, когда…
Жаркая волна румянца залила ее щеки, и Кейт прижалась пылающей щекой к холодному стеклу. Теперь она видела Вэла, только когда они занимались любовью. А если быть точной, то она на самом деле почти и не видела его, так как встречались они только под покровом темноты. Как и в первую их ночь, Вэл никогда не зажигал света, и они ласкали друг друга, целовали и доводили до безумного экстаза, почти ничего не видя.
Одна украденная ночь в его объятиях превратилась в две, потом в три, в четыре… и каждая последующая была жарче и безудержнее предыдущей. Кейт боялась, что сейчас уже вся округа знает об их связи. Она порой ловила ехидные улыбки жителей деревни, слышала перешептывания за спиной. Конечно, по поводу Кейт никто не удивился: чего же хорошего вообще можно было от нее ждать? Известное дело — найденыш, дикая цыганка. Но как мог их добрый доктор вести себя столь постыдно — вот что всех удивляло.
Кейт не было дела до того, что о ней говорят. Она это заслужила. Но то, что честь Вэла и его репутация оказались предметом пересудов, ранило ее в самое сердце. И все же она не могла отказаться от него. Ему стоило лишь взглянуть на нее, поманить пальцем — и она уже готова была броситься в его объятия, сгорая от страсти.
Она получила от Вэла все, о чем только могла И даже не могла мечтать, но, приобретя в его лице пылкого любовника, она как-то незаметно потеряла друга. И теперь Кейт очень скучала по тихим вечерам, которые они когда-то проводили вдвоем — играли в шахматы, читали друг другу вслух или совершали долгие неспешные прогулки и разговаривали, разговаривали…
На самом деле в течение последних дней Кейт чувствовала себя такой одинокой и несчастной, что даже несколько раз отправлялась в старую башню в поисках общества хотя бы призрака.
Но сегодня ночью все закончится. Прошел ровно один лунный месяц с Хэллоуина, а Просперо уверял ее, что именно это — самое подходящее время для снятия ее любовного заклятия. Эта мысль вызвала в душе Кейт облегчение, отчаяние и страх — почти в равных пропорциях. Ее часто мучили воспоминания о том, что сказал Вэл, когда она спросила, согласился бы он вернуть все на свои места, если бы это было возможно.
«Тогда уж лучше умереть…»
Кейт оставалось только молиться, что когда он снова станет самим собой, то будет совсем иначе к этому относиться. Молиться, что он сможет простить ее, когда в конце концов поймет, что она сделала с ним.
Тяжелый камень лежал у нее на душе, к горлу подкатывали рыдания, от слез щипало глаза…
— Детка!
Эффи взяла ее за плечо, и Кейт поспешно вытерла слезы, прежде чем повернуться к своей опекунше. Ей были так необходимы сейчас материнские объятия, утешения и, может быть, даже совет, но она понимала, что не может ждать этого от Эффи, которая сама сейчас выглядела очень расстроенной.
— Я просто не могу выбрать, Кейт! — жалобно сказала она, держа в руках двое часов. Скажи, которые из них ты советуешь мне взять?
Кейт едва могла поверить своим ушам. Ее сердце сейчас готово разорваться, а эта женщина беспокоится о каких-то часах! Во всей деревне не осталось ни одного человека, который бы не знал или не подозревал, что происходит между ней и Вэлом. Ни одного — за исключением Эффи. Ее приемная мать существовала в своем собственном мире.
Подавив огромное желание вырвать эти проклятые часы из ее рук и швырнуть их на пол, Кейт отвернулась от окна и вскочила на ноги.
— Ради бога, Эффи! Бери обе эти чертовы вещицы, если хочешь! Какое, к дьяволу, это имеет значение?!
Эффи с обиженным видом отступила от нее и была при этом похожа на ребенка, которого ударили. Кейт мгновенно охватило чувство раскаяния. Набрасываться с упреками на Эффи — все равно что отшвырнуть ногой котенка.
— Прости меня, Эффи, — устало сказала она, смягчая тон. — Возьми те, что из латуни. Они самые симпатичные.
Однако исправить положение ей не удалось. С самым несчастным видом Эффи поставила часы на каминную полку и повернулась к Кейт. Губы ее дрожали.
— Ты совершенно не интересуешься нашим путешествием в Лондон, моя дорогая!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов