А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На сей раз он, герцог Уэссекс, один стоял между Цивилизацией и Долгой Ночью невообразимого варварства.
Костюшко пожал плечами.
— Если де Шарантон спятил, то он все равно может не следовать известной магической системе. Но если армия хватает людей по приказу де Шарантона, это означает, что армия пока поддерживает его, а это плохо.
— Все равно лошадей придется оставить здесь, — решил Уэссекс. — Они будут привлекать слишком много внимания. Нужно добраться до дома на улице Филиппа Святого, и лучше бы не попасться.
Первые известия о том, что в городе что-то не так, они услышали еще на борту баржи, когда их окликнул какой-то человек с берега реки.
— Если вы в город, то вам не повезло! Доки закрыты!
— Закрыты? — крикнул в ответ капитан. — Да ты что?
— Причаливайте! Дураками будете, если туда поплывете!
Отчаянно ругаясь, капитан приказал идти к пристани. Где-то с час они провозились, маневрируя при помощи длинных весел и вырубая тесаками кустарник, чтобы подвести стофутовую баржу к берегу. Когда она встала, человек, который окликнул их с берега, спрыгнул на борт. Подкрепившись черпачком «нонгелы», он рассказал свою историю.
— Позавчера на улицу Чопитула пришли солдаты и начали отвязывать баржи и спускать их по реке. Команды пытались их остановить, но синие мундиры стали стрелять. Перестреляли пару десятков человек, но мы держались, пока они не прикатили пушку. Мне не улыбалось получить в морду цепь, так что я сделал ноги. Но я слышал, что город закрыли крепче, чем бордель в воскресенье.
— Чума, что ли? — озадаченно спросил капитан. — Вроде не сезон для заразы…
Незнакомец пожал плечами.
— Могу сказать только, что если вы в город, то можете поворачивать домой. Хоть не всех перестреляют.
— Простите, сэр? Что-то случилось? — спросила Сара. Она прислушивалась к разговору со все большим интересом, поскольку таинственное дело Мириэль вело их как раз в Новый Орлеан. Она старалась говорить смиренно, поскольку речники всегда готовы были затеять перепалку с индейцами, а скрывать свой пол ей было достаточно трудно.
Но капитан был слишком занят собственными делами, так что почти не обращал на нее внимания.
— Ты оглох, парень? В городе неприятности. Я не пойду дальше, пока не выясню, что там такое творится.
— Я могу вам помочь, — осторожно предложила Сара. — Мои сородичи ждут меня. Возможно, они что-то слышали.
Теперь капитан посмотрел на нее оценивающим взглядом, долго и пристально изучая ее лицо, словно пытался прочесть, что там у нее в душе.
— Сделаешь — доллар получишь, — сказал он наконец, показывая ей монету и возвращая ее себе в карман.
— Спасибо, сэр, — ответила Сара, стараясь подражать говору своего кучера. Она повернулась и быстро подошла к Мириэль.
— Мы должны уходить. В городе тревога.
— Да, — ответила Мириэль каким-то далеким голосом. Сара готова была уже встряхнуть подругу, но не осмелилась, пока они были среди грубых чужаков.
— Тогда пошли, — сказала она. Женщины спрыгнули в воду и по колено в воде побрели к берегу. Там пролегала широкая и хорошо утоптанная пешеходная дорога. До города оставалось около двенадцати миль. Утренний воздух был весьма прохладным, но по дороге они быстро согреются. Сара пустилась трусцой, Мириэль следом за ней.
Как только они оказались достаточно далеко от баржи, чтобы скрыться из виду команды, Сара перешла на шаг. Это был оживленный район, и речники, «злые кэнтоки», которыми мамаши пугали непослушных детей, — не та публика, с которой приятно повстречаться. Вскоре она отыскала узкую тропинку, почти незаметную, которая увела их от дороги.
— Куда мы идем? — наконец спросила Мириэль, словно очнувшись.
— Надеюсь, в Новый Орлеан, — ответила Сара и остановилась, чтобы сориентироваться по солнцу. — Похоже, там какая-то заваруха.
— Да… — медленно проговорила Мириэль. — Великое зло пытается возродиться там…
— Мириэль, если бы ты внятно рассказала мне все, что знаешь, и объяснила, зачем мы идем в Новый Орлеан и что ты там собираешься делать, это очень бы помогло нам обеим, — сказала Сара с плохо скрываемым раздражением.
Повисло молчание. Затем Мириэль заговорила, и Сара снова почувствовала, как напряженно та размышляет, насколько можно довериться подруге. Сейчас Саре хотелось взять спутницу за шкирку и тряхнуть так, чтобы аж зубы клацнули. К чему все эти тайны!
— Нам надо попасть в собор Людовика Святого, — медленно проговорила Мириэль. — Как только войдем в город, я найду дорогу. Это все, что я могу тебе рассказать, Сара. Пожалуйста, не спрашивай меня больше.
— Значит, в собор, — вздохнула Сара. — Ладно. Возможно, святые отцы дадут нам убежище, когда мы туда доберемся. Сдается мне, что нам оно понадобится. Ладно, пошли. Нам почти день придется топать пешком. — Стараясь не показывать своего раздражения, Сара повернулась и снова пошла к городу.
Все тело его болело. Он был еще жив, хотя сомневался, что выдал хоть что-нибудь. Слабое, но реальное утешение для человека, висящего на цепях в нише в одной из темных катакомб под городом.
Шарль Корде до сих пор не знал, что случилось и почему он здесь. Возможно, его арестовали без всякой на то причины. Наверное, это просто еще один признак растущего безумия де Шарантона. Он помнил, что пришел к губернатору, помнил солдат — затем он очнулся, полуобнаженный и прикованный к одной из пыточных машин под Кабильдо.
Де Шарантон сидел рядом, а вместе с ним — чудовищное дитя, из которого сатанист сделал подобие любимого домашнего животного. Он обвинил Корде в предательстве, в каких-то тайных преступлениях — этих обвинений тот просто не понял. Он обвинял его в работе на Талейрана — что было наполовину правдой, — но затем вдруг начал кричать на него и говорить, что Корде украл у него сокровище, ради которого де Шарантон прибыл в Новый Свет.
Корде упорно твердил, что не виноват, но затем де Шарантон повернул колесо, и ему оставалось только кричать. Пока он лежал на станке, де Шарантон забавлялся с ним, словно с живой игрушкой, резал его бритвой, наслаждаясь видом текущей крови.
Корде думал, что, наверное, стал бы просить пощады, если бы там не было мадемуазель Маккарти. Радостное предвкушение в ее ясных глазах вызывало у него тошнотворное отвращение, а то, как она опускала пальчики в кровь, как в краску, и потом облизывала их, чуть ли не лишало его чувств.
Потом он все же умолял — когда к его ступням стали прикладывать раскаленное железо. Комната словно наполнилась тенями, туманными фигурами в плащах с капюшонами, закрывавшими лицо. Они стояли за спиной де Шарантона и ждали. Он умолял их сделать так, чтобы де Шарантон ему поверил, он клялся, что ничего не украл у своего кровожадного хозяина. Он даже признался, что работал на Талейрана, но уверял, что с тех пор, как он прибыл в Новый Орлеан, он ничего — ничего! — не передавал Черному жрецу. И это было правдой.
Но слова не помогли ему. Де Шарантон продолжал свои забавы, пока темные фигуры не подошли совсем близко и не окутали Корде своими плащами. Потом он ничего не помнил. И пришел в себя уже здесь. Боль вернула ему сознание.
«Я боюсь, — со стыдом думал он. — Я не выдержу, если он снова начнет». Но жертвы де Шарантона жили долгие дни, даже недели, и мучитель обязательно придет снова. Корде, наверное, заплакал бы, но слез не было, только глаза горели. «Пресвятая Дева, у тебя есть милость в сердце даже к таким грешникам, как я. Матерь Пресвятая, избавь меня от страха…»
Послышался звук шагов. Корде всхлипнул, сердце бешено забилось у него в груди. Он отчаянно пытался успокоить себя тем, что, судя по шагам — тяжелым солдатским шагам, — сюда явился не один человек, а де Шарантон никогда не приводил с собой солдат, когда хотел поразвлечься с жертвой. Пленник смутно видел свет факелов — один глаз почему-то не видел, а другой слезился от яркого света. Но Корде все же понял, что де Шарантона среди пришедших нет. От облегчения он чуть не потерял сознание, хотя по приглушенной ругани солдат при виде его он понял, что сейчас даже зеркало пришло бы в ужас от его отражения. Некоторые крестились, а один даже отвернулся.
— Ты мужик или баба? — рявкнул на того сержант. Зазвенев ключами, он подошел к Корде и освободил его от кандалов.
Это было просто благословенным избавлением, но когда его обожженные ноги коснулись пола, он не удержался — слабый хриплый крик вырвался из пересохшего горла и разбитого рта.
— Вставай, — сержант с удовольствием пнул его сапогом в ребра. — Смерть Господня, как тут холодно, — заметил он про себя. — Ничего. Скоро согреешься.
Корде с трудом открыл уцелевший глаз.
— Где… — с трудом выдавил он.
— Там, куда попадают все еретики и предатели. В геенне огненной. Ведите его. Не сможет идти — волоките.
Они выволокли его на площадь Кабильдо. На место казней. Какое-то мгновение он почти радовался, что больше ему не придется встречаться с де Шарантоном, но потом, осознав, что ему предстоит, похолодел от ужаса.
Он будет сожжен живьем.
Уэссекс и Костюшко вошли в город за час до заката. В домах, которые они проходили, окна были по большей части забиты досками по приказу губернатора. Уэссекс узнал об этом, когда они наконец добрались до Мэзон Лафитт на улице Филиппа Святого. Дверь им отворил молодой человек, представившийся как Пьер Лафитт. Он быстро впустил их внутрь.
— Я брат Жана. Хотя мы не слишком-то похожи, да? А вы, наверное, те люди, о которых он меня предупредил. Только вот про священника он ничего не говорил, — с сомнением закончил Пьер, глянув на Костюшко.
— Не берите в голову, — сказал Уэссекс — Лучше расскажите, что сейчас творится в городе.
Пьер мало что мог поведать — разве только о том, что с раннего утра солдаты стали загонять горожан в дома. Даже рабам не разрешалось выходить. По приказу де Шарантона в городе ввели комендантский час, и для патрулирования была набрана специальная милиция. Район бедняков сожгли, а баржи у причала на улице Чопитула спустили по течению. Тех, кто пытался сопротивляться или выходил из дома, взяли под стражу и содержат в Арсенале рядом с Кабильдо. Он слышал, что подожгли монастырь, что тех, кто не желает подчиняться указам губернатора, расстреливают на месте без суда и следствия и что милиция и отряд набранных на скорую руку громил из кэнтоков грабят город, загоняют жителей в дома и убивают всех, кто попадается на улице…
— Но в общем все это только слухи, друзья мои, — сказал Пьер, наливая в бокалы гостей вино. — Только что мы узнали, что милиция отправилась в рейд по городу несколько часов назад и что многих забрали, но ведь не могут же они толпу народу сжечь на площади? Это может объясняться только тем, что губернатору нужны зрители. Он большой любитель эффектного, наш герцог де Шарантон.
Пьер проводил гостей в столовую, где окна были завешены тяжелыми черными занавесями, чтобы свет не проникал наружу и никакие соглядатаи из сада не могли его увидеть. Брат Жана Лафитта явно привык к тайным визитам. Вино оказалось весьма приличным, и Уэссекс почувствовал, как успокаиваются его нервы. Тихий, опустевший, измученный город был совершенно не похож ни на один из городов, в которых ему приходилось бывать за время участия в Игре Теней.
— Он не может держать людей в заточении слишком долго, — заявил Костюшко. — Они не вытерпят. Скоро у них кончится еда — если уже не кончилась, — и тогда начнется бунт.
— А может, де Шарантону наплевать? — Уэссекс покачал головой. Действия сумасшедшего не подчиняются логике, и, несмотря на мнение Корде, Уэссекс был уверен в том, что де Шарантон сумасшедший и ни алчность, ни самосохранение уже не движут им.
— Возможно, когда процедура казни закончится, он снова позволит людям выходить, — предположил Пьер. Отблеск свечей играл у него на лице, так что трудно было уловить его выражение, но в голосе звучала надежда.
— Вы не слышали, кто должен быть казнен сегодня вечером? — спросил Уэссекс.
Пьер беспомощно пожал плечами.
— Я не знаю, кого сожгут вместе с беднягой Корде, но губернатор никогда не казнит меньше десятка разом. Конечно, прежде город был просто рассадником преступности, и люди принимали за благо все меры, помогающие с этим покончить. Но сейчас… Все зашло слишком далеко.
Уэссекс кинул взор на своего напарника. Костюшко выглядел непривычно суровым.
— Пьер, мне нужно добраться до Кабильдо и увидеть губернатора, — сказал Уэссекс — Какой путь самый короткий?
— Вряд ли получится, — ответил Пьер, но Уэссекс настаивал, и брат Лафитта в конце концов достал карту города, очень подробную, на которой было указано расположение каждого дома и сада, и показал Уэссексу, как ему добраться до нужного места.
— Держитесь подальше от улиц, друзья мои, — посоветовал Пьер. — Если пойдете задними дворами и садами и не попадетесь, то, с Божьей помощью, доберетесь туда, куда вам надо.
Уэссекс допил вино и поставил бокал на полированную столешницу красного дерева.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов