А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я не говорю уже о дамских бриллиантах и прочих сундуках, которые очень и очень могут пригодиться доброму солдату. Что это за война без грабежа! Это бутылка без вина или раковина без устрицы. Глядите-ка, вон какой хорошенький домик выглядывает из-за деревьев. Я убеждён, что в этом домике есть масса хороших вещей. Если бы мы захотели получить эти вещи, то могли бы иметь их: стоит только пригрозить мечом. Кстати, ведь вы можете засвидетельствовать, что ваш отец подарил мне, а не дал взаймы лошадь?
— Зачем вы мне говорите это?
— А затем, что человек, давший воину взаймы лошадь, может потребовать у него половину добычи. Вот что говорит по этому поводу учёный Флеминг: «Имеет ли право тот, кто дал взаймы лошадь, требовать себе добычу, приобретённую занявшим?» В этом своём рассуждении он приводит пример следующего рода: один испанский генерал дал взаймы лошадь одному из своих капитанов. Этот же капитан взял в плен генерала неприятельской армии, который выкупился за двадцать тысяч крон. Тогда испанский генерал подал на капитана в суд, требуя в свою пользу половину выкупа. Такой же пример приводит и знаменитый Петринус Беллус в своей книге «De Vo Milltari», которая очень читается в военных кругах.
— Я могу вам обещать, — ответил я, — что отец к вам никаких претензий в этом роде не предъявит. Взгляните-ка лучше вон на ту вершину горы. Поглядите, как солнце красиво освещает высокую колокольню. Эта колокольня своим каменным пальцем указывает дорогу, по которой должен пойти каждый из нас.
— Да, — произнёс Саксон, — вот в церквах то же: очень много имеется там разного серебра и драгоценностей. Я помню, что в Лейпциге, во время моей первой кампании, мне удалось приобрести тяжёлый серебряный подсвечник. Мне потом пришлось продать этот подсвечник жиду-ростовщику за четверть цены. Но даже и продав так невыгодно эту вещь, я набил себе ранец доверху монетами.
В это время лошадь Саксона обогнала немного мою, и мой взгляд упал на товарища. Во все время нашего путешествия мне не пришлось взглянуть на него, чтобы полюбоваться, как идёт ему военное снаряжение. И теперь я прямо был поражён происшедшей в нем переменой. Худой и длинный, в штатском платье он казался смешным. Теперь же, сидя в седле, в стальной каске, из-под которой выглядывало его суровое худое лицо, в буйволовом камзоле, покрытом кольчугой, и в высоких сапогах из недубленой кожи, он казался настоящим старым опытным воином. Сидел он на коне свободно, молодцевато, лицо его носило надменное, смелое выражение. Сейчас было видно, что этот человек сумеет постоять за себя в кровавой битве. Словам Саксона я мало доверял, но внешность его была такова, что даже я, новичок в военных делах, понял, что передо мною находится настоящий солдат.
— А вот и Эвон, видите, дома выглядывают из-за леса? Мы находимся приблизительно в трех милях от Солсберси.
Прямо против нас виднелась высокая каменная колокольня. Саксон поглядел на неё и сказал:
— Красивая колокольня! Люди в старину, кажется, только тем и занимались, что громоздили камни на камни. И, однако, тогда все-таки происходили упорные битвы и лилась кровь. Стало быть, не все время они предавались каменной работе, а находили время и для солдатских забав.
— В те времена церковь была очень богата, — ответил я, подгоняя Ковенанта, который стал уже полениваться. — Но глядите, навстречу едет человек, от которого мы можем узнать кое-что о войне.
К нам быстро приближался всадник. Внешность его показывала, что он уже давно скакал. И человек, и лошадь были серы от пыли и забрызганы грязью. Он мчался, спустив поводья и склонившись низко к седлу. Видно было, что он торопился изо всех сил.
Саксон загородил дорогу курьеру и крикнул:
— Эге, приятель! Каковы новости с запада?
— Мне некогда разговаривать, — ответил курьер, замедляя ход. — Я везу важные бумаги от мэра города Лайма, Григория Альфорда, в совет его величества. Мятежники делают большие успехи и собираются, как пчелы в улей, со всех сторон. Под оружием у них уже несколько тысяч, и весь Девоншир в движении. Конница мятежников под командой лорда Грея была отбита от Бридпорта красными милиционерами Дорсета. Но несмотря на это, все ушастые виги, начиная от канала и кончая Северным, бегут к Монмаузу.
Сообщив вкратце все эти вести, курьер помчался во весь дух дальше, подымая вокруг себя облака пыли.
— Жаркое, стало быть, поставлено на огонь, — произнёс Саксон, подгоняя лошадь. — Драка, какая ни на есть, была, и мятежникам теперь волей-неволей придётся обнажать шпаги и извлекать ножи. Им нужно выбирать между победой или поражением, а в последнем случае во всех городах графства расставят виселицы. Да, молодой человек, мы начинаем отчаянную игру.
— А заметили ли вы, что лорд Грей потерпел неудачу? — спросил я.
— Ну, это вздор. Неудача эта не имеет никакого значения. Речь идёт о какой-нибудь кавалерийской стычке. Монмауз не повёл бы своих главных сил к Бридпорту. Зачем ему Бридпорт? Этот город не по дороге. Это была, вероятно, самая мелкая стычка. Знаю я дела этого рода. Выстрелят по три раза, а потом удирают друг от друга, вот и все. А потом обе стороны хвастают победой. Однако мы уже въехали в улицы городка, предоставьте теперь мне разговаривать, а сами помалкивайте. Ваша неуместная правдивость может отправить нас на виселицу прежде времени.
Мы двинулись по широкой главной улице, которая называлась Высокой, и сошли с коней у гостиницы «Голубой медведь». Нас встретил конюх, которому Саксон громким голосом и пересыпая свою речь грубыми солдатскими ругательствами, отдал подробное наставление относительно обращения с нашими лошадьми. Затем, звякая шпорами, он вошёл в общую комнату, сел в кресло и, закинув ногу на ногу, потребовал хозяина. Тот явился, а Саксон изложил ему то, что нам требуется, тоном, не допускающим никаких возражений.
— Все, что у вас есть самого лучшего, и немедленно! — командовал он. — Во-первых, самую большую комнату с двумя постелями. Подушки должны быть мягкими, а бельё надушено лавандой. Мы сделали большое путешествие и нуждаемся в отдыхе. Кроме того, слушайте хозяин: чтобы тухлятины и разбавленного водою вина я не видел. Нам нужно самое свежее кушанье и настоящее французское вино! Я должен вам сказать, хозяин, что мы с приятелем люди высокопоставленные, хотя и не находим нужным называть себя первому встречному. Итак, старайтесь изо всех сил, а то вам же самим будет хуже.
Эта речь вместе с надменными манерами и свирепым лицом моего товарища произвели такое действие на хозяина, что он немедленно принёс нам завтрак, приготовленный им для трех офицеров Голубого полка, которые сидели в соседней комнате. Из-за нас им пришлось ожидать еды ещё полчаса, а мы, сидя за перегородкой и пожирая их каплуна и пирог из дичи, отлично слышали, как офицеры жаловались и бранились. Наевшись как следует и выпив бутылку бургонского вина, мы отправились в свою комнату и, улёгшись в постели, крепко заснули.
Глава IX
Столкновение в «Голубом медведе»
Спал я несколько часов и был разбужен страшным треском. А затем из нижнего этажа послышались пронзительные крики и звяканье стали. Я вскочил с кровати; ложе моего товарища было пусто. Дверь нашей комнаты оказалась отворённой. Шум продолжался, и мне показалось, что я расслышал голос Саксона. Схватив меч, я, не надевая каски и брони, поспешил вниз по лестнице.
Передняя и коридор были битком набиты перепуганными служанками и любопытными слугами, сбежавшимися подобно мне на шум. Я пробился через эту толпу в комнату, в которой мы завтракали утром. Круглый стол посередине комнаты был опрокинут. На полу виднелись три разбитые бутылки, вино текло в разные стороны, валялись также груши, яблоки, орехи и осколки блюд и тарелок. Я увидал также рассыпанные карты и ящик для игральных костей, а около дверей стоял Децимус Саксон, держа в руке рапиру. Другая рапира у него была зажата между ногами. Перед ним стоял молодой офицер в голубой форме, красный от гнева и стыда. Офицер оглядывался кругом, как бы ища оружия взамен того, которого его лишили. Этот офицер мог бы служить прекрасной моделью для скульптора, который пожелал бы изобразить бессильное бешенство.
Около этого офицера стояли его два товарища, тоже одетые в голубые мундиры. Я заметил, что они стояли, взявшись руками за рукоятки рапир. Тогда я стал рядом с Саксоном и приготовился защищать его и себя.
— Что бы сказал ваш фехтовальный учитель? — говорил Саксон, обращаясь к своему противнику. — Его надо выгнать вон за то, что он вам не объяснил, как надо обращаться с оружием. Долой этого учителя! Нечего сказать, хорош гусь! Из-за него офицеры королевской гвардии срамят себя, обнаруживая неумение управлять рапирой.
Старший из офицеров, коренастый брюнет с полным лицом, ответил:
— Эта насмешка, сэр, отчасти заслужена нами, но без неё можно было бы обойтись. Я совершенно согласен с тем, что наш товарищ напал на вас слишком поспешно и что такой молодой воин, как он, должен относиться более почтительно к опытному кавалеру вроде вас.
Другой офицер, красивый человек аристократической внешности, сказал тоже что-то в этом роде и прибавил:
— Если вас это извинение удовлетворяет, я готов к нему присоединиться, если же вы добиваетесь большего, то я охотно беру это дело на свою ответственность и буду с вами драться.
Саксон добродушно улыбнулся и толкнул отнятую рапиру своему противнику.
— Ладно уж, берите своё шило! — сказал он. — А другой раз, как будете драться на рапирах, наносите удар, держа рапиру вверх, а не вниз. Опуская её, вы открываете кисть руки, и противник всегда вас может обезоружить.
Молодой человек вложил шпагу в ножны. Он был страшно сконфужен тем, что Саксон его так быстро обезоружил и так презрительно его отпустил. Не говоря ни слова, он вышел из комнаты. Децимус Саксон и два оставшихся офицера подняли стол и начали приводить комнату в порядок. Я помогал им в этом.
— Ко мне первый раз пришли три дамы, — ворчал старый искатель приключений, — я только что собирался объявить игру, а этот молодой петушок вдруг налетел на меня. Такая, право, досада! Из-за него же мы потеряли три бутылки мускатного вина. Если бы этому молодому человеку.пришлось пить столько дрянного вина, сколько я его пил на своём веку, он не швырялся бы так добром.
— Это очень горячий юноша, — ответил старший офицер, — вы ему дали хороший урок, пускай он пока посидит у себя в комнате и поразмыслит хорошенько, это принесёт ему пользу. А что касается мускатного вина, то дело легко поправить. Мне будет очень приятно, если вы и ваш друг сделаете нам честь выпить с нами этого вина.
— Я был внезапно разбужен шумом и до сих пор не знаю, что такое у вас тут случилось, — ответил я.
— Самая обыкновенная трактирная ссора, — ответил старый офицер. — Благодаря искусству и рассудительности вашего друга дело не имело серьёзных последствий. Прошу вас, садитесь на камышовый стул, а вы, Джек, закажите вина. Наш товарищ разбил бутылки, а мы возьмём новые. Это наше право. Спросите самого лучшего вина, Джек. Мы играли в «фараон», сэр. Мистер Саксон играет в эту игру так же хорошо, как и бьётся на рапирах. Молодому Горсфорду очень не везло, он начал сердиться и сделался очень обидчивым. Ваш друг рассказывал о своих путешествиях по чужим странам и заметил, что во французских войсках дисциплина, по его мнению, лучше, чем в английских. Молодой Рорсфорд вспылил. Слово за слово, и дело дошло до того, что вы видели. Молодой человек только что поступил на военную службу и торопился показать свою храбрость. А другой офицер прибавил:
— Своим поступком он показал не храбрость, а недостаток уважения ко мне, его начальнику, ибо, если бы мистер Саксон сказал что-нибудь оскорбительное для английской армии, то право защищать нашу честь оставалось за мной. Я старший капитан и имею майорский патент. Я и должен защищать честь полка, а он — всего-навсего безусый корнет, который не умеет ещё порядком обучать свою роту.
— Вы правы, Огильви, — сказал другой офицер, садясь за стол и обтирая карты, забрызганные вином. — Если бы это сравнение между английской и французской армией было сделано французским гвардейцем с целью похвастаться и унизить нас, то мы могли бы обидеться и вызвать его на дуэль. Но ведь это говорится англичанином, и притом опытным в военном деле человеком. Обиды тут нет и быть не может. Совершенно напротив, это — полезная и поучительная самокритика.
— Верно, Амброз, верно. Без этой критики наше военное дело застынет на одном месте, а нам надо во что бы то ни стало идти вперёд. Наша армия должна идти рука об руку с армиями материка, которые непрестанно и быстро усовершенствуются.
Эти рассудительные замечания офицеров мне очень понравились, и мне захотелось с ними поближе познакомиться за бутылкой вина. О королевских офицерах я судил до сих пор со слов отца, который их терпеть не мог и называл щёголями и буянами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов