А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мне кажется, что я явственно вижу утёс св. Августина. Вон он, видите?
— Конечно, это Августин, сэр, — ответил один из матросов, и действительно, в тумане перед нами вырисовывались очертания тёмной скалы.
— В таком случае, валяйте к берегу, — сказал Сила, — вот как мы обогнём это мыс, можно будет ссадить вас, капитан Кларк, и вашего коня. Вам останется только недалеко доехать до Бадминтона.
Я отвёл старого моряка в сторону и, поблагодарив его за доброту ко мне, стал просить помиловать акцизника; Сила мрачно ответил:
— Это зависит от капитана Венабльса. Но скажите, что станется с нашей пещерой, если мы его отпустим?
— Но неужели нельзя так устроить, чтобы акцизник молчал о пещере?
— Пожалуй, это возможно, — ответил штурман, — мы можем отправить этого молодца в Америку и продать его на плантации. Пожалуй, мы так и сделаем. Свезём его в Голландию, а оттуда его капитан Дондерс или кто другой отправит в Америку.
— Пожалуйста, поступите именно таким образом, — сказал я, — а я со своей стороны непременно доложу королю Монмаузу об услуге, которую вы оказали послу.
— Мы сейчас придём к берегу, — ответил Сила, — пойдёмте-ка вниз и закусим. В дорогу надо ехать поев, а голодный человек это все равно что судно без балласта.
Я принял приглашение моряка, и, спустившись вниз, в каюту, мы плотно позавтракали. Наше судёнышко тем временем вошло в маленькую бухту с песчаными берегами. Местность была дикая и сырая. Людей не было видно. Кове-нанта не без труда столкнули в воду, и он добрался до берега вплавь. Я перебрался на небольшой лодочке. Матросы стояли на палубе и кричали мне вслед пожелания всего хорошего. Лодка пошла обратно, а затем хорошенькое судёнышко скользнуло в море и исчезло в тумане.
Поистине, дети. Провидение ведёт нас к, нашим целям странными путями. Не дожив до осени, то есть до старости, нельзя сказать, какова была твоя жизнь и в чем было твоё счастье и несчастье. Вот, например, в течение моей жизни я терпел много несчастий, но затем то, что я считал несчастьем, оказалось благословением Божием. Запомните это, мои дети, и поучитесь с твёрдым духом претерпевать жизненные неудачи. Зачем человеку печалиться по поводу события, значения которого он ещё не успел понять? Может быть, это событие знаменует для него радость, а не горе. Вникните хотя бы в только что рассказанную историю. Началась она с того, что я был сбит с лошади, расшибся, был избит и чуть не убит, ибо меня приняли за другого. И однако кончилось все это тем, что я был благополучно и в полной безопасности доставлен, куда мне нужно было попасть. А если бы я поехал сухим путём, то, конечно, погиб бы. В Вестоне, как я узнал впоследствии, стоял отряд кавалерии, который хватал всех прохожих и проезжих.
Оставшись один, я первым делом вымыл руки и лицо в реке, которая в этом месте впадала в море, и привёл себя по возможности в порядок. Рана у меня на голове была небольшая; кроме того, её под волосами не было видно. Приведя себя в порядок, я тщательно вычистил лошадь и переседлал её. Затем я ввёл её на вершину песчаной горы и стал оглядываться.
Над каналом висел густой туман, но зато на берегу сияло солнце. Воздух был чист и прозрачен. Передо мной расстилалась плодородная, тщательно возделанная равнина. Горизонт был закрыт линией высоких гор. Это была, как я догадался, горная область Мендипса. Далее, к северу, в голубом сиянии виднелись тоже горы. По долине тёк, сверкая и переливаясь своими волнами, извилистый Эвон. Река была похожа на серебряную змею, пролагающую себе путь между цветами. Почти у её устья, в двух приблизительно милях от того места, где я находился, возвышались стены величественного замка. Бристоль и тогда был, да и теперь остался вторым городом Англии.
Резиденция герцога Бадминтон, как мне было известно, находилась в нескольких милях от Бристоля, в пределах Глочестерского графства. Мне пришла мысль, что если я поеду в Бристоль, меня могут арестовать и обыскать. Поэтому я решил ехать в Бадминтон кружным путём. Спустившись с горы по тропинке, я выехал на деревенский просёлок, который вывел меня на большую дорогу. Прохожих было много. Одни ехали верхом, другие шли пешие. Время было смутное, и никто не удивлялся, увидав вооружённого всадника. Многие, снаряжаясь в дорогу, вооружались для безопасности. Я ехал спокойно; никто не приставал ко мне с расспросами, и я не замечал подозрительных взглядов или чего-нибудь подобного.
Люди, которых я увидал здесь, принадлежали по внешности к классу фермеров или сельских дворян. Последние ехали в Бристоль, чтобы узнать новости или поместить в безопасное место своё имущество.
Ко мне подъехал краснолицый толстый человек в бархатной куртке и обратился ко мне со следующими словами:
— С вашего разрешения, сэр… Не знаете ли, где находится в настоящую минуту его светлость герцог Бофорт? В Бристоле или Бадминтоне?
Я ответил, что не знаю, и прибавил, что сам еду к герцогу.
— Вчера он был в Бристоле, солдат обучал, — продолжал незнакомец, — его светлость — истинный верноподданный: все время работает для его величества, не давая себе ни минуты отдыха. Поймать его очень трудно. Он все время разъезжает по графству. Но если вам нужен герцог, то куда же вы поедете?
— Я поеду в Бадминтон и буду его там ждать, — ответил я, — вы знаете дорогу в Бадминтон?
— Что? Да как же это не знать дороги в Бадминтон?! — изумлённо воскликнул толстяк. — Вот те на! А я-то думал, что весь мир знает дорогу в Бадминтон. Вы, сэр, не уроженец Уэльса или соседних графств. Это сразу видно, нечего и спрашивать.
— Да, я родом из Гэмпшира, — ответил я, — я прибыл издалека, чтобы увидеть герцога.
— Верно-верно, так оно по-моему и вышло! — заливаясь громким смехом, толстяк. — Если вы не знаете дороги в Бадминтон, значит, вы не знаете очень многого. Ну, да ладно, я поеду с вами. Пусть меня повесят, если я с вами не поеду. Я вам буду показывать дорогу и одновременно же и к герцогу отправлюсь. Как вас зовут?
— Меня зовут Михей Кларк.
— А я фермер Браун. По-настоящему-то я записан Джоном Брауном, но все меня зовут фермером. Направо сворачивайте. Тут нам надо с большой дороги съезжать. Ну-у, тут пыли поменьше, и мы, не рискуя задохнуться, можем пустить своих лошадей рысью. А вам зачем понадобился Бофорт?
— По частному делу, о котором не могу с вами беседовать, — ответил я.
— Вот те на! Это, стало быть, насчёт политики! — воскликнул Браун и присвистнул. — Ну да я не в претензии, впрочем. Это хорошо помалкивать о таких делах. Молчание, говорят, спасло не одну шею от верёвки. Я и сам осторожный человек, а теперь времена наступили такие, что помалкивать прямо необходимо. Иногда в голову приходят такие мысли, говорить о которых даже шёпотом нельзя. Ей-Богу, некоторых своих мыслей я вот даже вот старой вороной кобыле не доверяю. Черт её знает, кобылу-то! Вдруг на суде против меня станет показывать.
— А здесь, как видно, идут большие хлопоты, — заметил я.
Мы находились в это время в довольно близком расстоянии от стен Бристоля. Я увидел целые толпы рабочих, вооружённых лопатами, кирками и ломами. Весь этот народ был занят возведением новых укреплений.
— Конечно, — ответил фермер, — все эти приготовления делаются на тот случай, если неприятель появится в наших местах. Отец мой рассказывал, что Кромвель со своими стрижеными, расшиб башку о стены Бристоля. То же будет и с Монмаузом.
— Должно быть, в Бристоле и гарнизон большой, — сказал я, памятуя совет Саксона, данный им мне в Солсбери, — вон там, я вижу, стоят два или три полка.
— Войска здесь пять тысяч пехоты и тысяча конницы, — ответил фермер, — но пехота неважная, и после сражения при Аксминстере на неё не возлагают больших надежд. Я слышал, что у мятежников уже теперь двадцать тысяч армии и что они не дадут никому пощады. Началась у них, стало быть, гражданская война. Дай Бог, чтобы она кончилась поскорее. Лучше уж пускай разные зверства будут, да только поскорее все это кончилось бы! А то, помилуй Бог, если междуусобица затянется, как при Кромвеле, на двенадцать лет! Уж если надо, чтобы нам горло резали, пускай его режут острым ножом, а не деревянной пилой.
Мы поравнялись с деревенским трактиром под вывеской «Герб Бофорта».
— А не выпить ли нам по кружке сидра? — предложил я.
— Великолепно придумал, малый! — ответил фермер. — Эй вы там! Давайте-ка нам две кружки самого старого и крепкого сидра. Надо промыть набившуюся в глотку пыль. Лучший-то сидр у них не здесь, а в Бадминтоне. Там тоже есть трактир «Герб Бофорта», и того же хозяина.
— Однако вам, кажется, тут все порядки известны? — сказал я.
Фермер обтёр губы и, двинувшись снова вперёд, ответил:
— Как же мне не знать здешних порядков, если я сам здешний? Я с детства рос в Бадминтоне. Мне кажется, что я ещё только вчера играл с братьями в жмурки в старой Ботлерской башне. А башня эта стояла там, где теперь выстроен новый бадминтонский замок, так называемый Актон-Торвиль. Герцог выстроил этот замок несколько лет тому назад, как раз в то время, когда его сделали герцогом. Многие его осуждают за то, что он держится за старину и пренебрегает именем, которое носили его предки.
— А что это за человек — герцог ваш? — спросил я.
— Такой же, как вся их порода, — порывистый и горячий. Но он ничего… Остынет, одумается и говорит совсем другое, чем за пять минут перед этим. Вы, кажется, приятель, купали сегодня вашу лошадь?
— Да, купал, — ответил я.
— А я-то вот как раз к герцогу по конному делу и еду, — продолжал фермер, — у меня был пегенький четырехлеток, а чиновники герцога объявились ко мне и безо всяких разговоров отобрали пегоша на королевскую службу: я и хочу сказать, что на свете есть кое-что поважнее, чем герцог и даже сам король. Это самое важное на свете есть английский закон, охраняющий имущество и права каждого подданного. Я готов вот служить для короля Иакова, но что касательно четырехлетки… то ах, извините-с! Ни за что не отдам пегаша.
— Пожалуй, ваша жалоба не будет принята во внимание, герцог сошлётся на общественные нужды. Он скажет, что теперь война, — ответил я.
— Тогда я стану вигом, ей-Богу, стану вигом! — крикнул фермер Браун. — Помилуйте, даже круглоголовые платили за все, что брали у граждан. Правда, платя пенс, они требовали, чтобы им товару было дано не менее, чем на пенс, но все-таки они честно платили. Я слышал от отца, что в 1646 году торговля шла повсюду очень бойко. А конокрадов старый Нолль терпеть не мог. Он их вешал, не глядя на то, кто они такие — тори или виги. Ого, если я не ошибаюсь, нам навстречу едет карета самого герцога.
И действительно, большая, жёлтая карета, запряжённая шестёркой белоснежных фламандских лошадей, быстро неслась к нам навстречу. Впереди скакали два лакея верхами, два другие лакея в серебряно-светлых ливреях галопировали рядом с каретой.
— Карета едет пустая, — сказал фермер, — если бы его светлость в ней находился, сзади ехал бы эскорт.
Мы остановились, чтобы пропустить экипаж. Когда они проезжали мимо, фермер крикнул:
— Где герцог-то? В Бадминтоне? Величественный кучер в парике утвердительно кивнул головой.
— Ну, значит, наше счастье, и мы герцога поймаем, — сказал фермер Браун, — а все эти дни его поймать было так же легко, как иголку в мешке с овсом. Менее через час мы будем на месте. Это вам спасибо, а то съездил бы я понапрасну в Бристоль. Ах да, я позабыл, в чем заключается ваше дело к герцогу?
Я снова уверил фермера в том, что моё дело не такое, чтобы о нем можно было разговаривать со случайными знакомыми. Фермер обиделся и несколько миль ехал молча.
По обеим сторонам дороги тянулись рощи. Воздух был напоён запахом весны. Издалека, в теплом летнем воздухе, неслись к нам музыкальные звуки колокола. Солнце светило ярко, и я с удовольствием укрывался в тени деревьев.
— Это звонят колокола в Содбери, — заметил мой спутник, отирая платком пот со своего красного лица, — видите ли вот там, на горке, церковь, а вон там, направо, вход в Бадминтонский парк.
Мы въехали в высокие железные ворота. На одном столбе виднелась фигура леопарда, на другом — грифон. Животные поддерживали громадный герб Бофортов. Мы поехали через красивые лужайки, на которых росли группы деревьев. Нам то и дело попадались на дороге широкие пруды, кишмя кишевшие дичью. Парк был очень красив. Фермер Браун объяснил мне местоположение. Говорил он о парке с немалой гордостью, точно сам был его собственником. Я полюбовался искусственной горкой, сложенной из разноцветных камней; камни заросли папоротником и живописными ползучими растениями. Необыкновенно красив был и журчащий ручей. Русло его было направлено со скалы вниз. По парку были разбросаны, статуи нимф и сильванов, а также красивые беседки, поросшие розами и жимолостью. Никогда мне прежде не приходилось видеть таких чудных парков. Парк был устроен очень искусно. Природа была не изуродована, а умело и осторожно приукрашена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов