А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Это замечательно, сэр, но обязан предупредить вас, что если я не получу более точных данных в течение, скажем, трех недель, то не могу обещать, что ваш доклад повлияет на принятие решений.
Играл ли я честно? Конечно, нет. Все они такие, эти профессора! Всегда утверждают, что идут в университеты исключительно ради бескорыстного служения науке, а вернее тому, что их интересует, – римским надгробным надписям, например, или пчеловодству, или чародейскому искусству вымершего индейского племени. Иногда они и сами в это верят. И все же гораздо чаще мне попадались ученые, которые, получив малейшую возможность как-то повлиять на события вне стен своей академии, всегда жадно за нее хватались. И при этом всегда утверждали, что тема их не очень-то интересует. Честно говоря, не знаю, мог ли представиться такой случай знатоку римских эпитафий (по крайней мере с тех пор, как Империя прекратила свое существование), но я уверен, что он бы его тоже не упустил. И вот теперь профессор Бланк сказал:
– Э-э, три недели?! – Даже пройдя через двух телефонных бесенят, разделявших нас, его голос звучал с неприкрытой грустью. Последовала еще одна телефонная пауза. Понятно, профессор надеялся, что я спохвачусь и скажу, что ошибся и на самом деле срок – три месяца. Но я этого не сказал. Бланк вздохнул. – Ну ладно, инспектор Фишер, попытаюсь уложиться. И да поможет вам Бог. – И вам того же, профессор. Благодарю за помощь, Надеюсь вскоре увидеть ваш подробный отчет. Он очень пригодится мне… и Агентству Защиты Окружающей Среды в целом.
Когда пришло время класть трубку, он явно вздохнул с облегчением.
Я потратил еще несколько минут, чтобы записать на всякий случай основные тезисы профессора. Глядишь, пригодится. И потом, если что, можно будет показать Би, как я честно занимаюсь всеми свалившимися на меня делами. В мире идей мне не пришлось бы тратить время на подобные глупости, но еще никто не осмелился утверждать, что Платон определил бы мир Конфедеральной бюрократии как мир идей.
Я спросил хронометр, который час. Оказалось, уже полпятого. Да, насыщенный день. Что ж это такое? Никак не удается добраться до «Точных инструментов Бахтияра». Ладно, хорошо хоть в долину Сан-Фердинанда съездить успел. «Может, завтра?» – сказал я себе и сделал пометку в блокноте. Кстати, не забыть бы еще позвонить Тони Судакису. Расследование настолько запуталось, что я до сих пор не успел толком заняться самой Девонширской свалкой. Судакис, наверное, решил, что я свалился с края Земли. Впрочем, не думаю, чтобы это его сильно огорчило.
До конца рабочего дня оставалось полчаса. Вместо того чтобы заняться полезными делами, я выглянул в окно узнать, как там суккубы. Они все еще толпились у входа, и движение, и без того всегда напряженное на Уилширском бульваре, почти остановилось. Может, удастся проскочить переулками на юг к бульвару святой Моники, а там уже выбраться на скоростную магистраль?
Хороший план. Он просто обязан был сработать: улица Ветеранов запружена народом на севере, потому что с той стороны нельзя поворачивать на Уилшир, но движение на юге поспокойнее. Я был страшно доволен собой – на сей раз, решил я, у меня есть все шансы победить дорожную сумятицу.
Должно быть, существуют особые зловредные гремлины, которые подслушивают подобные мысля, хоть чародейская наука их до сих пор и не обнаружила. Я как раз пристегивал ремень безопасности, когда на улице Ветеранов показался священник. В мгновение ока все суккубы, толпившиеся на Уилширском бульваре, бросились за ним в погоню, потрясая всем, что у них имелось (и поверьте мне, имелось у них – ого-го!), и выкрикивая такое, от чего даже у меня уши загорелись. А ведь кричали-то не мне.
Суккубы, конечно, обожают травить священников, так уж оно повелось с самой зари христианства. К тому же святые отцы, как известно, будучи простыми смертными, тоже поддаются искушению. А суккубы – весьма искусные искусительницы.
В Уэствуде, как правило, стоянки не найти. Но этого священника, видимо, хранил Господь, потому что он исхитрился отыскать клочок обочины для своего ковра. Суккубы завизжали от восторга и помчались к нему, уверенные, что нашли еще одного грешника в клерикальном воротничке.
Они жестоко ошиблись. Священник остановился вовсе не для того, чтобы пофлиртовать с суккубами, он обрушил на дьяволиц огонь и расплавленную серу. Самым мягким эпитетом, найденным святым отцом для эфемерных созданий, было «волчьи суки». Потом в ход пошли «исполненные гордыни», «тщеславные», «похотливые», «безнравственные» и «непостоянные в любви». Что до последнего, то по отношению к суккубам это все равно что назвать океан лужей. Короче, он честил их вдоль и поперек. Тем временем мужская половина водителей, продолжая пялиться на суккубов, ринулась на улицу Ветеранов, и последняя свободная трасса тут же оказалась надежно закрыта.
Поначалу суккубы не поверили, что священнослужитель не шутит. Они прекрасно понимали, как люди дорожат своей работой, и знали, что слишком многие привыкли на публике осуждать то, чем занимаются втихую. Поэтому они продолжали прижиматься к священнику, гладить его, целовать его руки, щеки и кружок тонзуры, не обращая ни малейшего внимания на его яростные крики.
И вот тогда-то он вытащил бутыль со святой водой. Визг суккубов перешел в вой. Они кинулись врассыпную, как, простите за выражение, черти от ладана. А священник с не пострадавшей, несмотря на растрепанную одежду, добродетелью взобрался на свой ковер и полетел прочь.
Он удалялся не спеша и с достоинством. Единственный проход на улицу Ветеранов уже стремительно заполнился народом. Ковры тащились медленно-медленно. Я, конечно, не вправе даже мысленно оскорблять человека, облеченного саном, особенно такого, кому удалось героически устоять против искушения. М-да, и какого искушения! Ох… Но я ничего не мог с собой поделать. Появись он ну буквально на пять минут позже, я без проблем добрался бы до шоссе. А теперь вот приходится маяться в очередной пробке! Тут даже святой бы не выдержал.
Домой я пришел гораздо позже, чем хотелось бы, и притом в гораздо более мерзком расположении духа. Бывает же! Но после бутылочки доброго эля и отбивной мое отношение к жизни несколько изменилось. Я знал, что может улучшить его еще больше, – и позвонил Джуди.
– Ой, как я тебе завидую! – воскликнула она, услышав, что я побывал в добровиртуальной реальности и свиделся с Эразмом. – Мы как раз сегодня обсуждали это на работе. И все решили, что это – самое огромное достижение магических наук после эктоплазменного клонирования.
– Я и не думал, что это настолько важно, – признался я.
Посмотрите, как изменили нашу жизнь микробесы. Детекторы заклинаний, телефоны, эфирники – словом, все, о чем наши деды и мечтать не могли. При мысли о том, что нас опять ждут подобные изменения, – возможно, даже быстрее, чем раньше, – у меня аж голова закружилась.
Но Джуди воскликнула:
– Ой, Дэвид, еще как важно! Через двадцать лет жизнь станет совсем другой. Мы придумаем много-много способов применения добровиртуальной реальности. Ты только подумай, сколько задач сегодня стоит перед прикладной магией!
– Спроси меня, какая из них самая трудная, – ответил я. – Люди слишком многого хотят, а заклинания все усложняются и усложняются. А чем сложнее заклинание, тем больше вероятность ошибки.
Кстати, некоторые из этих ошибок приводят к весьма печальным последствиям. Вот, например, «Объединенный Кобольд», работая в Индии, несколько лет назад заставил Ракшаса вместо питьевого гнать древесный спирт. По ошибке, конечно. И что в итоге? Сотни людей погибли, тысячи две ослепли. И все из-за одной маленькой неточности, допущенной при переводе заклинания с латыни на санскрит. Эти индуистские демоны по-латыни, видите ли, не понимают.
– Ты, конечно, прав, – согласилась Джуди, отвлекая меня от горестных размышлений. – Но подумай, что произойдет, если какой-нибудь маг сможет моделировать свои разработки в добровиртуальной реальности. Вследствие природы этого пространства количество ошибок резко снизится. В идеале оно должно бы упасть до нуля… Хотя нет, боюсь, это противоречит принципам теории ошибок. И все же…
– А я об этом даже не подумал, – признался я. – Мне только казалось, что это самый удобный способ общения с духом, который слишком слаб, чтобы проявиться в нашем мире. – Я вспомнил, как эти гады мучили несчастного Эразма. Впрочем, Джуди об этом лучше не знать.
– Как здорово, – сказала Джуди, – что я скоро получу степень и не буду больше заниматься правкой и редактированием. Попомни мои слова: резкое повышение точности, которое придет с добровиртуальной реальностью, лишит работы многих людей моей профессии.
– Так всегда бывает. Чем совершеннее заклинания, тем больше делает магия и тем меньше работы остается людям, – заметил я.
Одна из причин краха «Дженерал муверз», например, в том, что японцы начали выпускать ковры-камикадзе, влекомые божественным ветром.
– Похоже, так оно и есть, – согласилась Джуди. – Но что ж тогда делать с безработицей? А вдруг люди вообще окажутся никому не нужны? И что тогда? А мы?
– Мне приходят в голову только два определения: «нищие» и «занудные», – ответил я, – Но это вообще обо всех, кто потеряет работу. Если говорить в частностях… Ну, то есть конкретно о нас с тобой… Так мы – поженимся. Обнищать мы, конечно, обнищаем, но уж занудами не станем, это точно.
– Нет, только не занудами, – согласилась Джуди. – Когда в доме дети…
– О-ох, – выдохнул я.
Да, знаю, после свадьбы обычно появляются дети. Тут уж никуда не денешься. Заглядывая вперед, я даже воображал себя – разумеется, весьма абстрактно и в очень далеком будущем – отцом семейства. Но абстрактно. Как только я пытался представить, как я купаю младенца или сажаю на горшочек крошечную девочку, воображение мгновенно отказывало мне.
Я вспомнил чету Кордеро. Такая славная юная пара. У них должен был бы родиться такой же славный, здоровый малыш. И что в итоге? Хесус, младенец, лишенный души. Смогут ли они смириться с этой бедой? А смирился бы я, родись у меня такой ребенок? Как подумаешь о таком, сразу расхочется становиться отцом.
– Ты где? – спросила Джуди. Видимо, пауза несколько затянулась. – Расслабься, тебе не придется уже завтра менять подгузники. – Эта женщина читает меня, как одну из своих колдовских книг. Надеюсь, что, как и эти книги, после ее редактирования я достигну совершенства.
Желая показать ей, что думаю не только о потенциальном отцовстве, я сказал:
– Сегодня случилось еще кое-что интересное. По крайней мере мне так показалось. – И я рассказал Джуди о демонстрации возле Конфедерального Здания.
– Бьюсь об заклад, ты-то уж точно счел это интересным, – мрачно произнесла она. Женщины всегда говорят таким тоном, когда сомневаются в своей победе на конкурсе красоты. Когда они чувствуют, что победа будет за ними, интонация у них чуть-чуть другая, но совсем-совсем чуть-чуть. По телефону это определить трудно. Тем временем Джуди спросила: – Ну и как, приметил кого-нибудь?
– Ну… – Образ дьяволицы в голубом вдруг встал у меня перед глазами, как живой. – Если честно, то да. – Я изо всех сил старался прикинуться дурачком, но, боюсь, мне это не удалось.
Затянувшееся молчание Джуди уже стало беспокоить меня, но тут она захихикала:
– Отлично! Если б ты сказал что-нибудь другое, я заподозрила бы тебя во лжи. Ведь суккубы – они и есть суккубы. Хотела бы я взглянуть на инкубов. И все же мужчинам куда больше нравится глазеть на красавиц, чем женщинам – на красавцев. – Угу, – промычал я. – Но только на движении это особо не отразилось. Глазели все – и мужчины, и женщины.
– О Боже, об этом я даже не подумала. Наверное, толчея была ужасная. – Джуди прекрасно знает, что такое дорожные заторы, и любит их не больше, чем любой водитель.
– Еще ужаснее.
Джуди снова засмеялась, когда я рассказал ей о решительном священнике. Теперь, благополучно добравшись до дома, я тоже решил, что это было смешно.
– Ну а у тебя что слышно? – спросил я.
– Ничего особенного, – ответила она. – Все, как обычно. Читала пергаменты, чиркала на них красными чернилами. Скучища. Одна радость, что хоть какая-никакая, но работа. Жду не дождусь, когда получу диплом и смогу наконец заняться теормагией.
– Тогда тебе придется постоянно работать в добро-виртуальной реальности, если она, конечно, станет такой важной, как ты думаешь, – сказал я.
– Станет-станет. И я тоже. А когда я буду приходить домой, мы с тобой, возможно, будем не слишком добровиртуальны. То есть добродетельны. – Джуди на минуту задумалась. – Но ведь мы поженимся, и тогда это станет добродетелью. Даже не знаю, нравится мне это или нет.
– А по-моему, все равно здорово! – сказал я. – Кстати – или не кстати, – не хочешь ли ты завтра вечером со мной… э-э-э… поужинать?
– Ничего себе, кстати, – фыркнула она.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов