А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ничтожная щепочка! Ее укол не всякий и почувствует. Но от нее спасения нет.
Оставшиеся в живых совсем обезумели. Издавая душераздирающие вопли, они бросились назад, к костру. Добежав до огня, стали кружиться вокруг, словно дикие звери, загипнотизированные пламенем.
Развязка наступила быстро. Не прошло и тридцати секунд, как сраженные насмерть каннибалы корчились в последних муках в отблесках костра. Еще мгновение – и они навсегда затихли.
Паталосы терпеливо ожидали конца представления. Что сделает Генипа? За последнее время авторитет его сильно возрос. Вождь подал знак, и воины, один за другим, покинули укрытие и подошли к пленникам.
Те не могли поверить своим глазам. Они не понимали, каким образом свершилось это внезапное массовое убийство. Оно показалось им еще более ужасным, потому что все произошло совершенно беззвучно, как во сне. Бедняги в оцепенении наблюдали за паталосами, которые появились из зарослей словно тени.
Первым шел Генипа. Он опустил оружие, наклонился к одному из мужчин и, развязывая ему руки, спокойно произнес:
– Здравствуй, друг.
Пленник оказался марсельцем Мариусом.
В бедном парне ничего не осталось от болтуна-горожанина. Экскурсия в края каннибалов, видимо, сильно охладила его пыл и поубавила остроумия.
– Индеец!.. Боже мой! Опять индеец!.. – вопил он без умолку.
Рассудительный и менее впечатлительный нормандец Бертран, которого Знаток кураре тоже успел освободить, узнал его и бросился пожимать руку спасителя, да с такой силой, что у того хрустнули суставы.
– Эй, ты! Простофиля марселец!.. Неужто не узнаешь индейца хозяина?
– Ба! И правда! Дикарь ты мой, дорогой! Отважный мой друг! Мы у тебя в долгу.
Тем временем вождь обошел всех, разрезал веревки и, довольный, пробормотал:
– Синий человек будет рад!
Конечно! Конечно же Синий человек будет рад. Да и не он один. Разве расскажешь, что делается в душе людей, избежавших мучительной смерти?..
Спасенные обступили Генипу, пожимали ему руки, обнимали, целовали, благодарили, словно самого Господа Бога. Индеец совсем смутился и растерялся.
Вскоре, правда, он взял себя в руки, прервал всеобщий благодарный хор и сказал:
– Желтая земля с вами?
– Конечно, там, на берегу. Все в порядке. Этим мерзавцам только и нужно было, что обглодать наши косточки, – ответил механик Леонек, разминая ноги.
– Тогда пошли!
– Идти? Но куда, дружище?
– К Синему человеку.
– Но он очень далеко отсюда.
– Нет! Мы пришли по вашим следам.
– Так пойдем скорее! Что до меня, то мне и секунды неохота оставаться на этой милой стояночке. А как вы, матросы?
– Да уж! Черт побери! – ответили все разом.
– Проклятая желтая земля! Ей хоть бы хны. Что ей сделается. А меня до сих пор трясет и в дрожь кидает.
Выслушав признание марсельца, все отправились в путь. Сначала шли медленно, ноги затекли, и не просто было заставить их вновь подчиняться. Идти пришлось недолго. Скоро показался лагерь. Еще немного – и они окажутся среди своих и станут наперебой рассказывать о недавнем жутком происшествии.
Чтобы избежать недоразумений, Генипа возглавил процессию, а матросов оставил с паталосами. Последние молча выполнили все приказания вождя, но видно было, что они неохотно покинули поле боя.
Жаль было оставлять посреди леса такую добрую добычу.
Вскоре Знатока кураре окликнули. Он ответил. На знакомый голос вышли до смерти перепуганные, утомленные ожиданием люди.
Индеец, как всегда сдержанно, начал рассказывать о происшедшем. В это время моряки уже подходили к лагерю. Услышав голос Обертена, они бросились вперегонки и принялись кричать как ошпаренные:
– Хозяин! Это мы!
– Ну и приключения! Черт возьми!
– Убей меня Бог! Еще немного, и нас бы съели!
– Проклятье! На вертел… Всех на вертел… И уже почти поджарили! Хозяин!.. Индейцы… Людоеды… Больше пятисот!
– Поверьте мне! Еще немного, и от нас не осталось бы ничего, кроме косточек!
– Но тут появился Генипа!..
– И паталосы!..
– И вот! Пять тысяч людоедов повержены!
Синий человек не знал, кого слушать. Он тщетно пытался выведать хоть словечко правды. Но куда там! Все потонуло в общем гаме.
Моряки пожимали друг другу руки, хлопали по плечам, обнимались, и все продолжали и продолжали говорить, стараясь перекричать друг друга. Пока они галдели, паталосы уселись на землю и стали ужинать.
Феликсу с трудом удалось успокоить гомонящих матросов. Он все же хотел узнать подробнее, что произошло.
Марселец, оратор от рождения, взял слово:
– Должен вам сказать, хозяин, что до того места, где осталась наша шаланда, мы добрались без всяких происшествий.
– Факты, факты давай! Болтун ты эдакий.
– Сейчас, друзья, сейчас. Мы легли спать и так крепко заснули, что даже не услышали, как подкрались индейцы. Они схватили нас, связали. Все случилось мгновенно. В результате лежим, повязаны по рукам и ногам, не можем шевельнуться. А эти негодяи кормят нас из рук, как рождественских гусей. Сами понимаете, как мы себя чувствовали в подобной роли. Стало ясно, что они собираются с нами сделать. Откармливали на убой.
– Сожрать они нас хотели! – в нетерпении вмешался Леонек.
– Нам повезло! К счастью, они решили подождать, отложить свой шабашnote 415 на шесть дней.
– Шесть дней…
– Ни дня больше! Этих типчиков не назовешь эгоистами. Они, видите ли, захотели пригласить своих друзей на праздничный обед. А фирменным блюдом должны были быть мы! Наконец собралось все племя, и праздник начался. Он был в самом разгаре, когда появились присутствующие здесь благородные паталосы. Нечего сказать, они подоспели вовремя. Еще немного, и из нас приготовили бы отличное фрикасеnote 416.
– Теперь я понимаю, почему так внезапно исчез Генипа. Этим и объясняется его ночной побег, условные знаки из темноты и исчезновение его людей.
– О! Хозяин, поверьте, это было очень страшно! Ума не приложу, каким крысиным ядом эти субъекты пропитали свои стрелы? Одна минута! Одна – и целое племя кровожадных людоедов валяются, словно дохлые кошки.
Разговору не было конца. Спрашивали, отвечали, снова спрашивали. Стояла глубокая ночь, а друзья все шумели, вздыхали, восклицали и на все лады расхваливали героев дня – паталосов.
А герои дня, ничего не подозревая, ничего не слыша, на славу поужинав, крепко спали. Они хорошо поработали и теперь отдыхали после трудов праведных.
На следующее утро, на рассвете, вся компания посетила поле боя, усеянное трупами каннибалов. Тела их застыли в самых невероятных, нечеловеческих позах.
Общими усилиями вытащили из воды шаланду и привели ее в порядок. Потом погрузили бревна с золотым песком. Здесь же, неподалеку, лежали бревна, принесенные первой шестеркой. Индейцы не тронули их.
Феликс и его люди устремились к шаланде и готовились отчалить. Всем было жаль расставаться с Генипой. Они собирались уже прощаться, когда Знаток кураре заявил, что вместе с паталосами будет сопровождать экспедицию.
– Но, друг мой, в лодке для вас не найдется места! Нас и так тринадцать человек на борту.
Индеец, как обычно, загадочно улыбнулся и свистнул.
В ту же минуту появились краснокожие. Они несли четыре огромные пироги.
– Пироги! Черт побери! Откуда?
– Ставлю свою трубку, что это имущество побежденных, – воскликнул Беник.
Лодки действительно принадлежали каннибалам. У паталосов нюх на такие дела. Они быстро нашли пироги, хотя бывшие хозяева искусно спрятали их в прибрежных зарослях.
Теперь ничто не мешало отправиться в плавание. Капитан Корсон дал команду, и шаланда в сопровождении целой туземной эскадры пустилась вниз по течению Токантинса.
Присутствие паталосов вселяло уверенность. Они были настороже, и путешествие прошло без приключений. Шаланда набрала такую скорость, что никому и в голову не пришло сокрушаться о потерянной шлюпке с паровым двигателем. К тому же жизненный опыт не раз подтверждал: тише едешь – дальше будешь.
Пять дней спустя флотилия приблизилась к «Аврааму Линкольну». Индейцы никогда не видывали таких гигантов. Белоснежный красавец внушал им суеверный ужас. Но на борту устроили теплый прием, и паталосы быстро освоились. Особенно их порадовали подарки. О! Их щедро отблагодарили. Все четыре пироги загрузили доверху всякой всячиной.
Однако дорога была каждая минута. Капитан волновался, был, казалось, чем-то всерьез озабочен. Он все время подгонял матросов, пока те прощались с индейцами – своими спасителями и друзьями. Капитану не терпелось сняться с якоря.
– Что с тобой, Поль? – спросил друга парижанин, поспешность Анрийона удивляла его. – Неужели мы не можем еще хоть несколько часов побыть рядом с нашим добрым индейцем, которому все мы многим обязаны? Посмотри! Жан-Мари, Беник и Ивон никак не могут с ним распрощаться… Да и сам он как в воду опущенный. Тебе не кажется, что столь поспешное отплытие напоминает бегство?
– Ты прав, именно бегство.
– Нас кто-то преследует?
– Пока нет, но боюсь, что скоро так и будет. Делать нечего! Надо уходить, и как можно быстрее. Отплываем!
– Мы направляемся в Европу, не так ли? – спросил Феликс, когда пароход медленно двинулся по реке мимо ошеломленных индейцев.
– Пароход идет в Пара, мой дорогой. А там мы расстанемся!
– Не может быть!
– Увы! Это необходимо. Я не могу, вернее, не решаюсь вернуться во Францию или в любой другой европейский порт. Наверняка обо мне сообщили уже во все полицейские управления. Это опасно.
– Что же ты намерен делать?
– Во-первых, попробую в открытом море подгримировать корабль так, чтобы его не узнали. А во-вторых, отправлюсь в Соединенные Штаты и попытаюсь продать его. В моих интересах тянуть время, пока обо мне забудут. Понимаешь?
– Ты покидаешь родину?
– Разве для моряка море не родина?
– А что же будет со мной?
– Завтра на рейде в Беленеnote 417 будет стоять французский теплоход. Вы пересядете на него: Жан-Мари, Беник, Ивон и ты. Ну, разумеется, заберете с собой и золото. Я уже отдал распоряжение, чтобы изготовили подходящие ящики.
– Прежде всего, я должен разделить его между теми, кто был со мной там.
– Каждый должен получить столько, сколько он на самом деле заработал.
– Конечно.
– В таком случае дай каждому по пять тысяч франков и десять тысяч капитану.
– Этого мало. Кроме того, я сам без копейки.
– Да у тебя же есть сто тысяч по векселю!
– И правда! Я и позабыл.
– Я знаю в Белене одного француза, который займется твоим документом.
– Отлично! Но только одно условие: себе я оставлю десять тысяч франков на поездку и на непредвиденные расходы. Остальное получат мои компаньоны.
– Ты хочешь сказать – девять из них. Ведь остальные трое уедут с тобой.
– Да! Именно девять.
– Послушай! Позволь мне этим заняться. Я считаю: вместо пяти положим каждому по восемь тысяч. Матросов восемь. Стало быть, получается шестьдесят четыре тысячи. Шестнадцать тысяч – капитану Корсону. Всего восемьдесят тысяч франков. Себе возьми двадцать тысяч. Кто знает, что может случиться в дороге! Теперь слушай внимательно: завтра француз, о котором я тебе говорил, придет, чтобы забрать тебя и твоих друзей с собой. Он берет на себя все формальности, связанные с вашим отъездом. Ни одна живая душа не должна знать, что вы имеете хоть малейшее отношение к «Аврааму Линкольну». Когда прибудешь во Францию, напиши мне до востребования в Нью-Йорк.
ГЛАВА 15

«Виль-де-Рио». – Возвращение. – Любопытство. – Феномен. – Синий человек во Франции. – Поезд прибывает в пять утра. – Месье и мадам Обертен. – Синего человека наконец-то поцеловали. – Золото опьяняет. – В Париж! – Женщине не до сна. – Улица Ренар. – Горный инженер и торговец золотом. – Ужас и разочарование. – Сокровища не стоят и тысячи франков. – Не все то золото, что блестит. – Развод!
Кому, кому, а жителям приморских городов Франции не привыкать к портовой сутолоке. Но и их привел бы в изумление вид порта в Гавре. Бог весть откуда прибывают суда под флагами, каких, кажется, и вовсе не существует.
Судно останавливается, ему дают номер, на мачте взвивается сигнальный флажок. Сотни телеграмм летят во все концы. Первыми в порт прибегают судовладельцы, торговые посредники, купцы. А вслед за ними мол и причал заполняют толпы зевак.
Вот появляется одномачтовая яхта. Она доставляет лоцманаnote 418. Ему предстоит провести судно в порт. Санитарный патруль тут как тут. И снова с судна докладывают: название, страна, порт приписки.
Этот пароход называется «Виль-де-Рио», он принадлежит французской ассоциацииnote 419 грузовладельцев.
Огромных размеров судно прибыло из Белена. Оно находилось в плавании двадцать два дня.
Корабль, рассекая волны, появился на горизонте. Он растет, приближается. Вот уже и цвета национального флага можно разглядеть на мачте. Судно, словно живое существо, переводя дыхание после долгого и трудного похода, замедляет наконец ход, плывет все тише и тише, поднимает сигнальный флажок, зажигает сигнальные огни и величественно заходит на рейд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов